Демон моего сердца

— И я тебя. Без тебя этот чёртов мир не существует, Эшран. Не бросай меня, и я обещаю, что никогда не поступлю также. Эшран крепко прижался к Маркусу, опасно, отчаянно прижимая его к себе. Маркус чувствовал жар, исходящий от его обнажённой груди, ощущал вкус сгоревшей магии, витающей в воздухе вокруг его повреждённой руки. — Мне так жаль… — прохрипел он. — Это последний раз, когда я позволю тебе такое сказать, — предупредил Маркус, и на этот раз, по милости всех существующих богов, его голос прозвучал твёрдо. Он был уверенным и надёжным. Тебе не за что извиняться. Не за что. Я прощаю тебе твои грехи, а ты простишь мне мои. Он кивнул один раз, без слов, но Маркус понял это. — Нам… Нам нужно идти, — неохотно сказал Эшран. — Там так много… Маркус быстро поцеловал его, нежно коснувшись губами, потому что ему это было нужно. Ему всегда это было нужно в той или иной степени, но между ними была трещина, и он должен был закрыть её, запечатать единственным, что могло исцелить такую трещину. Эшран не колебался, не пытался отстраниться. Он ответил на поцелуй, стремясь к более глубокому контакту и притягивая Маркуса к себе. Пока они целовались, скользя губами по губам и соприкасаясь языками, Маркус прижал руку к обнажённой груди Эшрана. «Вернись», — мягко попросил он. «Вернись ко мне. Я так сожалею. С этого момента я буду защищать тебя, клянусь. Вернись ко мне». Они не переставали целоваться, ни на секунду не замедляясь. Эшран однажды попросил Маркуса поцеловать его так, как он его любит, и Маркус никогда не мог этого забыть. Особенно когда Эшран целовал его так КАЖДЫЙ РАЗ. Со всей страстью и преданностью, ничего не сдерживая. «Мы были недостаточно сильны», — прошептала его магия, такая маленькая, такая печальная. Маркус нахмурился, и его грудь сжалась. «Я буду защищать тебя, мы оба будем. Я сейчас слушаю всё, что ты говоришь, и всегда буду слушать. Прости меня и возвращайся». «Он приходит, когда мы слабы», — призналась магия в своей особой манере, и Эшран тихо ахнул от удивления. — Создатель! — выдохнул он, прижавшись губами к губам Маркуса. — Я слышу это! — Продолжай целовать меня, — сказал Маркус. — Ему нравится, когда мы целуемся. «Нам нравится, когда вы целуетесь, прикасаетесь друг к другу и играете. Вместе вы сильнее». Маркус сделал пространство внутри себя как можно шире. «Что-то» всё ещё таилось там, но… Оно было недовольно, потеряло уверенность. «Возвращайся домой», — прошептал он, не произнеся ни слова. — «Возвращайся домой». Медленно, осторожно их магия начала пробуждаться в Эшране, в пределах того места, которое она так любила, но не могла по-настоящему поддержать без бесконечной крови, которая питала бы её. Она принадлежала Маркусу и Эшрану, в равной степени им обоим. С трепетом она начала просачиваться обратно в Маркуса, в то место внутри него. Маркус слегка улыбнулся, потому что было прекрасно снова почувствовать это. Он скучал по этому, как по лучшей части себя, как по оторванной конечности, которая снова отрастает. Как только Маркус снова оказался внутри, та часть, которая была ближе к Эшрану, скользнула обратно в него, создавая то, что когда-то было нитью, но теперь стало слишком прочным, чтобы порваться. Верёвка, мост, связь. — Вот так, — сказал Маркус, в последний раз нежно целуя Эшрана в губы. — Так-то лучше. Внутри него снова пробудилась магия и начала поиски, насторожённая и решительная. Она поклялась защищать Маркуса и Эшрана. «Мы — семья», — сказала она, оглаживая мистическое пространство внутри тела Маркуса. «И мы всегда будем вместе» — Так и есть, — сказал Эшран, удивив Маркуса. — Семьи… Всегда остаются вместе. Что-то отпустило Маркуса, и он наконец позволил себе поверить, что Эшран не собирается делать что-то невероятно глупое. — Семьи заботятся друг о друге, — добавил Маркус, быстро моргая и слегка сглатывая, глядя на Эшрана, своего Эшрана. Перебинтованного, окровавленного, всё ещё страдающего от ожога, который, должно быть, причинял невыносимую боль, и всё же дающего Маркусу всё, чего он хотел, всё, в чём он нуждался. — По крайней мере, эта семья заботится. — Я люблю тебя, — сказал Эшран. В его голосе были сила и решимость. — И я собираюсь на тебе жениться. — Тогда наденьте рубашку, командор, — сказал Маркус, наконец-то найдя в себе силы отойти в сторону. — Потому что я мог бы принять вас за человека из низшего сословия, и я НЕ женюсь на вас в грязном поле в окружении демонической слизи. Улыбка Эшрана была бесценной и почти полностью искренней. Маркус всё равно дорожил бы ею, брал всё, что мог получить, и возвращал в десятикратном размере. Он был уверен, что покажет Эшрану, что ему не за что извиняться, что между ними всё хорошо. — Сайлар теперь сможет вылечить твою руку, — заметил Маркус, пока Эшран быстро надевал доспехи с непринуждённостью, порождённой многолетней привычкой. — Что важное я проспал? Эшран поправил свой меч и посмотрел на мага, нахмурившись. — Я покажу тебе. К тому времени, как рука Эшрана полностью зажила, а Маркус осознал масштабы битвы, вдалеке зловеще засиял фальшивый рассвет. Если бы не драконы, потери были бы минимальными. Демонов было в десять раз больше, а валаскес — по меньшей мере в пятнадцать раз. Но драконы убили тысячи. Маркус не мог до конца осознать это число. Силы, оборонявшие периметр, были практически полностью уничтожены, а красные рыцари приняли на себя основной удар, защищая тыловиков. Драконий огонь в первую очередь обрушился на них, чтобы расчистить путь для орд демонов, но некоторые всё же уцелели, и с каждой минутой их становилось всё больше. Маркус с странным облегчением обнаружил, что Робер выжил. Когда драконы атаковали, вспомогательные войска вступили в бой, и ни один человек, каким бы уставшим или раненым он ни был, не остался в стороне, чтобы наблюдать за боем издалека. Эшран объяснил, что многих из них уничтожили три конкретных дракона. Каледосские войска тоже понесли значительные потери, но, как сказали Маркусу, примерно треть солдат осталась в живых и могла идти в бой, если потребуется. Маркусу хотелось побродить по опустевшим полям и поискать знакомые лица. Он не видел Камила, хотя несколько солдат заверили его, что тот жив. Не видел офицеров Эшрана и храмовника Ричарда. Валенсию он видел только издалека, когда она помогала другим или, возможно, собирала сведения, которые считала сверхважными. — Нам нужно идти, — сказал Рамар, и Маркус вздохнул. Он знал, что это произойдёт, но от этого не становилось легче. — Дева там, внутри храма. Если верить Шанару, там она проведёт ритуал, разрывающий реальность. — Она не знает лучшего места, — отозвался Шанар. — Мы успели выслать разведчиков, теперь наши знания местности помогут нам выиграть немного времени, но мы должны выступать прямо сейчас. Тамрана и Эшран обменялись взглядами, и Тамрана кивнула. — Я с вами, — сказал Эшран. — У Тамраны есть всё необходимое, чтобы поддерживать порядок здесь в моё отсутствие. Она справлялась в течение пяти месяцев, и я осмелюсь сказать, что ещё один день ничего не испортит. — Хорошо, — отозвался Рамар. Камил тут же появился рядом, заставив Маркуса с облегчением выдохнуть. — Где-то есть материал для хорошей песни? — поинтересовался он, стирая кровь, текущую из царапины на щеке. Рамар посмотрел на Маркуса. Это был вопрос, но они оба знали ответ. Маркус никогда не пропустил бы это. И Маркус всё ещё оставался его любимым магом. — Тогда выступаем, — сказал Рамар. Их было пятеро. Камил, Эшран, Сайлар, Маркус и Шанар. Все они пошли за Рамаром, когда он решительно двинулся к выходу из лагеря. — Давайте найдём эту заразу и испортим ей вечеринку, хорошо? Камил рассмеялся и хлопнул его по плечу, как будто всё было в порядке и они просто отправлялись на очередную вылазку. Как будто впереди их не ждал конец света и богиня — ложная или настоящая, но явно обладавшая самой могущественной магией на двух материках. Эшран шёл рядом с Маркусом, и его недавно зажившая рука время от времени касалась руки мага. Лес по большей части остался нетронутым, за исключением окраин. Они двигались по нему так быстро, как только могли. Новые валаскес или их демоны, или даже сумеречные воины, поступившие на службу Деве, встречались за каждым поворотом, и каждые два десятка шагов превращались в битву, в которой всем, включая Маркуса, приходилось выложиться по полной. И как бы они ни старались, Дева добралась до храма первой. Они ворвались в храм и замерли за первой же дверью, маги держали перед собой обры и посохи, воины — мечи и кинжалы. И первым, кто описал представшую перед ними картину, в этот раз оказался Камил: — Мать твою. Храм был огромен и прекрасен. Он немногим более чем полностью зарос травой — а может быть, и всегда был таким. И если множество и множество эльфийских и эстерских руин, которые они видели до сих пор, казались мёртвыми и пустыми, то это место жило. Оно словно было само олицетворением древнейшей из богинь. Его колонны, стены, балюстрады и балконы пережили, очевидно, не одну перестройку — это место строили эльфы, затем захватили эстерцы, и, наконец, изгнав империю, здесь обосновались адепты Церкви Девы. Маркус чувствовал, как каждый камень пульсирует насыщенной силой, впитавшей в себя дикие обряды древнего племени, и сверкающую магию его собственного народа и кристально-чистую веру тех, кто освобождал свою землю и возносил здесь искренние молитвы. И всё это сейчас пульсировало алым, всё было запятнано кровью. Далеко впереди перед ними был балкон, с которого слева и справа полуобрушенные лестницы вели в огромную залу. Деве с её последним драконом, конечно, не составило труда преодолеть это маленькое препятствие, которое, тем не менее, было почти непреодолимым для отряда Рамара. И там, в этом зале, она стояла в середине магического круга в своём открытом чёрном платье, ничего общего не имевшем со смиренной красотой Истинной Девы, кроме, разве что, цвета. Её белые руки были воздеты, и от пальцев алые нити тянулись к её прислужникам. Валаскес, алые рыцари и сумеречные стражи стояли кругом её на коленях в три ряда. Между ними лежало несколько мёртвых тел, и Маркусу потребовалось всего несколько секунд, чтобы осознать, что происходит. Один из валаскес коротко вскрикнул, его грудь разорвалась, испустив фонтан бардовой крови, и он рухнул наземь замертво. — Она приносит их в жертву, — спокойно сказал Сайлар. Как будто его вообще не удивило то, что произошло. — Она оскверняет этот храм, — на сей раз в его голосе промелькнула такая необычная для этого эльфа злость. — Магия крови, — подтвердил Эшран. – Она собирается уничтожить всех, ко ей служил, чтобы вознестись. — Демон из Гавани отдыхает… — растеряно пробормотал Камил. — Кончайте трепаться! – рявкнул Рамар. – Её нужно остановить!