Демон моего сердца

Храм оказался очень, очень запутанным лабиринтом. Маркус был близок к тому, чтобы сойти с ума от того, как древние эльфы обращались с пространством. Как выяснилось довольно быстро, запутать проходы так, чтобы нельзя было просто пройти от входа к сердцу храма, было своего рода сверх-идеей. — Ты должен был пройти испытание, — мрачно поведал Сайлар, и было трудно понять, какие чувства он испытывает по отношению к этому месту. — Только достойный вправе предстать перед лицом Мареи. — Мареи? — заинтересовался Камил. Обрывки познаний Маркуса об эльфийской религии были весьма фрагментарны, но он всё же открыл рот, чтобы ответить, когда заговорил Шанар. Его голос звучал глубоко и задумчиво, как часто звучал голос Шанара — но не сейчас. — Марея была богиней милосердия, самой любимой богиней древних эльфов — и нынешних тоже. К Элгару, верховному богу, редко обращались с молитвами. Его почитали и приносили ему жертвы, чтобы задобрить. Но от Мареи ждали помощи. И она всегда приходила, чтобы помочь. Сайлар негромко фыркнул, и Шанар направил на него раздражённый взгляд. Отряд валаскес, появившихся словно ниоткуда, однако, прервал философскую дискуссию на долгих несколько минут. — Если так пойдёт и дальше, она успеет принести в жертву всех своих людей! — раздражённо выпалил Рамар, втыкая меч в последнего. — Мне стыдно за своих соплеменников, — признал Маркус. — Не только не думают о нашем времени, но даже не поздоровались. Быстро обыскав трупы и собрав с них несколько бутылочек с зельями, они двинулись дальше, чтобы в соседнем зале остановиться перед массивной дверью, которую украшала искусная и ничуть не пострадавшая от времени фреска. — Я всё думаю, — сказал Камил. — Как вышло, что эстерцы и каледосцы не постирали все эти художества? — Они, безусловно, пытались, — отозвался Шанар. — Но храм хранит сила веры многих поколений эльфов. Когда начался ритуал, иллюзии спали и… — Сила веры… — Сайлар фыркнул, и голос его был мрачен. — Могущественная магия, ты хотел сказать? Шанар очень внимательно и заинтересованно посмотрел на него. — В чём разница, ле та лан? Магия — и есть вера. — В том, нужно ли приносить жертвы богам, — отозвался Сайлар и явно собирался продолжить, но Рамар его перебил. — Стоп-стоп-стоп! Могу я попросить мудрецов сначала сказать, как нам открыть эту дверь? Он демонстративно подёргал её за ручку — дверь, конечно, не поддалась. — Там просто в соседней комнате конец света намечается. Иначе я бы не стал вас перебивать. Сайлар вздохнул и подошёл ближе. — Тут пять каких-то эльфов, — подал голос Маркус, который уже стоял там. — Ещё древние боги? — Они не… — Как-то устало и мрачно заговорил Сайлар, но Шанар перебил его: — Пятеро восстали против Праотцов и установили свою власть над миром. Они были союзниками Мареи и стали стражами её храма. Сайлар сверкнул глазами на другого эльфа. — Очень упрощённая трактовка! — Я предполагаю, — перебил Маркус, — что нам как-то нужно преодолеть заграждение этих стражей, чтобы пройти внутрь? Это, случайно, не их статуи стоят во всех эльфийских бастионах? — И лучше бы сделать это побыстрее, — добавил Рамар. — А то я уже подумываю ломать стену. Шанар зашипел в полной ярости. — Мы не можем нарушить волю богини, осквернив её храм! — Тут я с ним согласен, — вклинился Сайлар. — Не надо трогать богиню. Я полагаю, должно быть какое-то испытание. Возможно, головоломки или ловушки. Осмотрим окрестности. Они разбрелись по ближайшим коридорам, чтобы через некоторое время обнаружить нажимные плиты, которые начинали сиять, если на них наступить. Ещё столько же времени потребовалось, чтобы разобрать принцип их работы и найти нужные последовательности, в которых плиты продолжали оставаться активными. Наконец комбинация сработала, и двери с лязгом распахнулись. — Скажите мне, что это единственное испытание, — попросил Рамар. — Вряд ли, — оптимистично отозвался Шанар и ткнул пальцем в следующий зал — полностью выложенный такими же плитами. Ещё трижды они сталкивались с прислужниками девы. По всем правилам это были сначала валаскес, потом оставшиеся на её стороне алые рыцари, и под конец — ещё один отряд сумрачных стражей. Бои были не слишком трудными, вся команда давно уже привыкла, что любое перемещение за пределами родного замка сопровождается подобными стычками. Проблема была только во времени, которого почти не было, и которое отнимали эти люди. Дверей было всего пять, и возле каждой Шанар и Сайлар начинали спорить, в разных вариациях рассказывая историю того или иного стража. Из историй Шанара всегда получалось, что древние боги были прекрасны и могучи, и Марея была прекраснейшей и сильнейшей из них (даже сильнее верховного бога Элгара), а также именно она спасала всех остальных богов от глупостей. Был во всех его рассказах и ещё один неизменный персонаж — Предатель и Убийца богов, Вечный Волк. Если верить Шанару, не было ни одного бога, которому бы этот чудовищный древний демон не сделал пакость. В историях Сайлара боги неизменно оказывались кровожадными властолюбивыми тиранами. При этом он через слово повторял, что вера тут ни при чём – всё дело в магии. Когда речь заходила о Вечном Волке, он молчал. На самом деле это было странно, потому что, насколько Маркус знал Сайлара, у того обычно находилось что вставить обо всех и обо всём. Наконец последняя дверь открылась перед ними, и они, уверенные в том, что наконец добрались до центрального зала, поспешно шагнули внутрь – чтобы тут же обнаружить, что на них со всех сторон смотрят наконечники десятка стрел. — Да ну, мать твою! – обиделся Камил. Однако с места не двинулся и к оружию не потянулся, внимательно наблюдая, как дальше будут развиваться события. Рамар осторожно поднял руки, демонстрируя, что не хочет драться, и покосился на Сайлара. Он, Рамар, уже заметил, что стройные воины в капюшонах, нацепившие на них луки, имеют острые уши. Ни Сайлар, ни Шанар, впрочем, не спешили вмешиваться. Рамар недовольно прицокнул языком. — Стоять, где стоишь! – скомандовал главный остроухий капюшон. — Именно это я и делаю, — покладисто согласился Рамар. Маркус видел по небольшим оттенкам в выражении его лица, что командир сейчас изо всех сил вспоминает весь свой опыт головорезной жизни, который, скорее всего, уже успел подзабыть с тех пор, как стал командиром крупного ордена. — Мы не причиним вам вреда, — решил поддержать его Камил и осторожно вышел чуть вперёд. – Мы пришли бороться с великим злом. Вы же не зло? — Вы пришли вместе с «теми»! Камил и Рамар переглянулись, легко догадавшись, кто здесь «тот». — О нет, — поспешил заверить Камил. – Мы хотим убить «тех». Они оскверняют ваш храм. На лице эльфа явно не прибавилось доверия, а тетивы заскрипели, как будто бы даже натягиваясь ещё сильней. — Сайлар, сделай что-нибудь! – вполголоса процедил Рамар. — О, правда? – шёпотом переспросил эльф. – Думаешь, я смогу превратить все луки в лёд? Или у них руки отнимутся только потому, что у нас с ними уши одинаковой формы? Маркус покосился на Шанара, но тот тоже молчал. Рамар вздохнул и снова обратился к эльфам. — Вас больше, чем нас. Мы для вас не опасны. Но у нас одна цель, если вы хотите избавиться от «тех» — мы можем вам помочь. — Кто это вообще такие? – шёпотом спросил Маркус, пристраиваясь ближе к двум эльфам из их отряда. — Стражи храма, — отстранённо отозвался Сайлар. – Эльфы империи Нариан. — Они погружаются в сон, когда храм пуст, — добавил Шанар. – И просыпаются, когда кто-то нарушит его границы. — Как же они допустили, что здесь было другое святилище? — Хороший вопрос, — отозвался Сайлар. — Они маги? – продолжил Маркус уже с чисто практическими соображениями. — Не совсем, — отозвался Шанар. — Древние эльфы все были магами, — добавил Сайлар. – Это на пути служения своей богине выбрали путь воинов, но врождённая магия укрепит их тела, защитит их барьерами, исцелит и сделает практически бессмертными. — А. Чудесно. — Такова воля Миреи! – многозначительно добавил Шанар. — Ладно. Понял. Он снова сосредоточил внимание на Рамаре, который на пару с Камилом красноречиво расписывал преимущества таких союзников, как они. Однако по всему выходило, что имеет место неразрешимый конфликт: в центре храма находилась некая реликвия, к которой стражи не желали подпускать чужих. — Сайла-ар, — снова позвал Маркус в надежде на пояснения. — Источник, — коротко отозвался эльф. Но заметив, что озадаченное выражение с лица эстерца никуда не делось, продолжил: — Разве ты не слышал, что многие народы двух материков божатся словом «Источник»? Ни Дева, ни Создатель, ни Вечный Трон. — …И? — И это действительно «источник». Зачерпнув его силу, Дева сможет разорвать ткань миров. Кровавый ритуал, скорее всего, просто подготовительный этап. Ей нужна огромная мощь, чтобы совладать с силой источника. — Ладно! – разнёсся под сводами зала твёрдый голос главы стражей. – Идём. Маркус успел заметить, как с облегчением выдохнул Рамар. — Что ты им сказал? – шёпотом поинтересовался Маркус, когда спустя несколько минут они шли следом за одним из эльфов по новому лабиринту. Впору было бы взвыть. Речитатив заклинания продолжал доноситься откуда-то из-за стен, но ни Рамар, ни Маркус, ни Камил уже не смогли бы сказать, с какой именно стороны. — Я пообещал им, что мы не тронем их Источник. Просто придём и будем ждать, когда… — Но это невозможно! – яростно перебил его Шанар, подходя ближе. – Источник нужен, чтобы победить Лжебогиню! Рамар помолчал, внимательно поглядывая на эльфа. Он явно не был знаком с этой концепцией. — Могу я узнать поподробней? – не выдержал он наконец. Шанар тяжело вздохнул. — В Источнике – сила древних, настоящих богов! Сила Миреи и всех эльфов, которые отдавали за неё свою жизнь. Она – могущественнее всего, с чем вы знакомы. И только она – могущественнее силы ЛжеДевы, в которой воплотились чаянья сотен и сотен людей, веривших в настоящую Деву!