Демон моего сердца

— Ты не можешь заставить меня жениться на женщине. — Мы найдём тебе идеальную пару. Кого-то, с кем ты сможешь подружиться, кого-то, кого ты будешь уважать. Приятного собеседника и того, с кем можно будет вырастить ребёнка. — Не важно, что я говорю, не так ли? Тебе всё равно, сколько я буду умолять или просить. В итоге всё равно ничего не изменится, — Маркус горько рассмеялся и покачал головой. — Важно только то, чего ты хочешь. — Это моя вина. Я должна была поговорить с тобой много лет назад, должна была обратить внимание на твою ориентацию. Ты не должен был думать, что с тобой что-то не так. Нет. Это наша ошибка, дорогой. Не расстраивайся. Мы подвели тебя, но мы это исправим. Год на то, чтобы закончить твоё образование, а потом мы вместе найдём тебе стажировку по твоему выбору. Не с Алонзо, конечно, но в той сфере, которая тебя интересует. Затем, через два года, свадьба с женщиной, от которой… — Аннита поморщилась. — И у тебя будет возможность выбора. По тому, как она это предложила, Маркус понял, что она сделала это из великодушия. В общем-то, он знал, что это и правда было великодушно. Больше свободы, чем когда-либо предлагали его родители, но, конечно, это была ненастоящая свобода. — Позволить мне выковать свою собственную клетку — это твоё предложение? — Брак — это партнёрство, — настаивала его мать. — А что насчёт, — он усмехнулся, \- вашего партнёрства? Вы с отцом презираете друг друга! — Я очень уважаю твою мать! — поспешил вмешаться Эридан. — Мы успешно работаем рука об руку, и её цели совпадают с моими. Чего ещё можно желать? — Ну, я хочу больше! — закричал Маркус. — Я хочу больше, чем ты можешь предложить! Больше, чем этот чёртов брак без любви, в золотой клетке, где меня вечно не понимают и осуждают! — Но дело как раз в любви, — настаивала Аннита, делая шаг к сыну. — Ты. Ты — причина всего этого! Мы любим тебя. Ты — причина, по которой мы поженились, причина, по которой мы так усердно трудимся, стремимся создать будущее, достойное нашего прекрасного сына. И когда ты заведёшь ребёнка со своей женой, ты поймёшь это, Маркус. Ты будешь держать этого малыша на руках и желать ему всего наилучшего. Лучшие школы, лучшее образование, лучшее партнёрство. — А потом что? Буду относиться к этому ребёнку так же, как вы ко мне? Заведу ребёнка только для того, чтобы продолжить наш род? Это замкнутый круг! — Это — путь эстерского дворянина. — Я этого не сделаю. Я разорву твой чёртов круг! — Как ты смеешь так разговаривать со своей матерью! — Эридан, прекрати. Это не помогает. — Вы оба оглохли? Я. Не. Буду. Делать это! Ваше драгоценное имя умрёт вместе со мной! — Дорогой, послушай… — Нет! Не называй меня так, не обращайся ко мне с добротой и нежностью, когда… Я был настолько глуп, что думал, будто ты действительно примешь меня таким, какой я есть! — Маркус, — сказала она, смущённая и раздражённая одновременно. — Это не произвольные правила, которые мы навязываем тебе ради собственной выгоды. Так устроен мир, так устроена вся жизнь. — Может быть, в Эстере. — О, и я полагаю, ты предпочёл бы отправиться на север, в трущобы? — недобрым тоном произнёс Эридан и усмехнулся. — Спутаться с каким-нибудь алкаронским варваром, с каким-то размахивающим мечом бездарным? Ты знаешь, что они с тобой там сделают? Запрут в кишащей крысами камере до конца твоих дней, будут морить голодом, кормить только хлебом и водой и бить всякий раз, когда ты используешь магию безразрешения! — Я не знал, что Серебрянный Шпиль переместился на Север! — выпалил Маркус. — Прекратите это, вы двое! Эридан, перестань его провоцировать, ему и так тяжело! Конечно, он не поедет на Север, не будьте такими глупцами! Маркус, я знаю, что ты страдаешь, но со временем ты поймёшь, что всё, что мы делаем — ради тебя. Чтобы ты был в безопасности, чтобы у тебя была лучшая жизнь, наш прекрасный сын. Маркус дрожал всем телом, адреналин и отчаяние смешивались, образуя настоящую огненную стену. — Я не твой сын. Я — твоё наследние. Вот и всё. — Как ты можешь так говорить? — Я говорю это, потому что это правда, и я впервые ясно вижу это. Он вытер глаза и взял себя в руки, отбросив ту часть себя, которая осмелилась поверить, что его действительно могут принять таким, как он есть, что он может что-то решать в своей жизни. — Я поеду в Круг, — сказал он мёртвым голосом. — Завтра же. Куда угодно, лишь бы подальше от вас двоих. — Любовь моя, пожалуйста… — Оставь его в покое, Аннита, — устало сказал Эридан, хотя, возможно, и с долей вины в голосе. — Если он согласится поехать, то сейчас это всё, что имеет значение. Добивайся побед, где можешь. — Да, — сказал Маркус, встретившись взглядом с отцом. — Бери их, где можешь, пока можешь. Это не было похоже на победу, даже несмотря на то, что его отец отвернулся первым и гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Маркус избавился от всего, что было в нём детского и наивного, и эта потеря была очень болезненной, но он её похоронил. — Мы всё исправим, — сказала Аннита, но в её голосе слышалась неуверенность. — Вот увидишь. — Нет, мама, — сказал Маркус, направляясь к лестнице и не глядя на неё. — Не думаю, что ты это сделаешь. — Прости меня, — выдохнул Эшран, широко раскрытыми, сияющими глазами глядя на Маркуса. Эта истина пришла медленно. Холодное, ужасное осознание, которое заставило что-то внутри него жестоко улыбнуться. — Мы… Я не помню этого, — голос Маркуса дрожал. — Я думал, что мне это приснилось. Были какие-то обрывки, но меня ТАМ не было. Эшран резко повернулся, прижав руку ко рту, и Маркус на мгновение подумал, что ему сейчас станет плохо, но нет, Эшран не упал в обморок. Он просто стоял так. Маг хотел прикоснуться к нему, утешить, но не мог пошевелиться, потому что сам медленно падал внутрь себя. — Мне так жаль, — прошептал Эшран. — О Создатель, мне так жаль… — Это был не я, — медленно произнёс Маркус, приходя в себя. — Это был не я. — Этого не может быть на самом деле. — Но это так. Это… — Этого НЕ МОЖЕТ быть. — Это он, Эшран. Это Джавер. Я чувствую это. Наша магия в ужасе от этого. От НЕГО. Эшран облокотился о стол, придерживая большую руку. — Джавер мёртв. — Судя по всему, не весь он. Письмо, якорь или что там, разбери Бездна, это такое… Как ты и сказал, в нём застряла часть его. И теперь, когда я связан с якорем, полагаю… Она теперь во МНЕ. — Джавер МЁРТВ. Маг почувствовал вспышку злости. — Ну, очевидно, НЕ, учитывая, как ты ТРАХАЛ ЕГО прошлой ночью! Он резко повернулся. Маркус пожалел о своих жестоких словах в тот момент, когда они слетели с его губ, но это сожаление расцвело, как кровь, пролитая из смертельной раны, когда он увидел лицо Эшрана, увидел и почувствовал боль, которую принесло это обвинение. — Я не это имел в виду, я… — Тебя там не было, — выдохнул Эшран, побледнев сильнее, чем Маркус когда-либо видел, и его глаза наполнились ужасом. Тогда он осознал, что по-настоящему обидел Маркуса. — Тебя ТАМ не было, и я… О Создатель. — Эшран, нет, дело было не в этом! — Я… — Нет! — отрезал Маркус, не в силах произнести это ужасное, почти нереальное слово, которое вызывало у всех, кто его слышал, такую паршивую реакцию. Это слово никогда, ни за что не могло относиться к ним, к тому, что у них было. Они играли в игры, проверяли границы, но это всегда, ВСЕГДА было безопасно. Всегда была подстраховка, всегда быть путь назад. Это слово было невыносимым, и Маркус не мог его произнести. — Нет, никогда! Ты… Я… Просто НЕТ! Но Эшран не нуждался в утешении. Он был глубоко потрясён ужасом, тошнотворным осознанием того, что в ту ночь, в тот момент Маркуса не было рядом. Не был там, чтобы СОГЛАСИТЬСЯ на то, что он сделал с его шеей, хотя маг умолял об этом дюжину раз или даже больше. — Что же это тогда было? — дрожащим голосом спросил он. — Тебя ТАМ НЕ БЫЛО. Это было твоё тело, и я просто… Маркус не мог этого вынести. Он взял Эшрана за лицо и заставил посмотреть на себя, крепко удерживая его. — Не смей! — произнёс он так твёрдо, как только мог. — Не смей, разбери тебя Бездна! Это было не то, о чём ты думаешь. Никогда не было этим. Ни в каких обстоятельствах. Эшран издал что-то вроде всхлипа, прерывистого вздоха и звука, который не смог довести до конца, и Маркус не смог этого вынести. — Никогда, никогда, ты меня слышишь? Если бы я был там, мы бы сделали то же самое. Это ничем не отличается от того, как если бы я всё помнил. Я люблю тебя, ты меня слышишь? Я люблю тебя, и я твой. — Маркус, ПЕРЕСТАНЬ. — Не, потому что я точно знаю, что ты собираешься делать дальше. Эшран поднял руки, чтобы схватить Маркуса за запястья, и сжал челюсти, слегка обнажив зубы. — Нет, не надо. — Да, разбери Бездна, так и есть! — огрызнулся маг. — Ты уйдёшь, как только закончится эта битва, и отправишься на поиски того, кто, по-твоему, виновен в этом, Джавер или кто-то другой, но НЕТ! Посмотри на меня! Я знаю, что ты хочешь это сделать, но, Эшран, остановись и ПОДУМАЙ! — Я не могу думать, — выдавил Эшран, и по его лицу потекли слёзы. — Я найду его, я найду причину всего этого, вырву её и раздавлю! Я тебе клянусь! — Эшран, послушай меня. Ты помнишь, что Рамар сказал о Ястребе? — Мне плевать на Ястреба! — Он — приманка, вот что он сказал! И это… Это тоже приманка. Зачем ещё ты оставил шрам на моей шее? Зачем ещё совершать что-то настолько мелочное и жестокое? Кто бы это ни был, чтобы это ни было, он хотел, чтобы я знал, что произошло, и чтобы ТЫ думал, что ты… Что… — Бездна, Я ИЗНАСИЛОВАЛ ТЕБЯ! — выдавил Эшран. Маркус поморщился. — Ты ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛ! — Маркус, тебя ТАМ не было. Как это может быть чем-то другим? — Это приманка, Эшран. Чтобы заставить тебя сойти с ума от гнева, чтобы привести тебя прямо к нему. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УЙТИ. — Я бы не покинул поле битвы… — Я не глуп, Эшран, далеко не глуп. Я знаю тебя. Я знаю, что ты попытаешься уйти один, как только всё закончится. — Кто бы это ни сделал, — задыхаясь, произнёс Эшран, и его глаза вспыхнули от ярости. — Я вырву ему позвоночник, клянусь Создателем, всем, во что я верю, я вырву его голыми руками! — Да, ты это можешь, — сказал Маркус, кивая и слегка поглаживая Эшрана по лицу, как будто он был дикой собакой, которой требовались медленные, успокаивающие движения. — И я буду рядом с тобой на каждом этапе пути. Эшрану это явно не понравилось. — Не. — Опять же, я лишь немного умнее тебя, любовь моя. Валенсия сказала мне, что, кто бы это ни был, он хочет добиться, чтобы ты пришёл к нему один, лишённый всего, друзей, поддержки, Братства. Эшран, ты не можешь пойти у него на поводу. Командор крепко зажмурил глаза и издал тихий звук, в котором было что-то уязвимое и душераздирающее. — Я причинил тебе боль. — Мне НРАВИТСЯ, когда ты причиняешь мне боль, — Маркус попытался рассмеяться, но вышло так чертовски неловко, что он не мог не презирать себя за то, что не умел врать лучше. — Это ничего не значит. Это попытка оттолкнуть тебя от меня, и мы не позволим этому случиться, верно? Эшран? Мы НЕ попадёмся в эту проклятую ловушку, да? — Нет, — прошептал он. — Нет, — сурово согласился Маркус. — Что бы это ни было, будто то твоё проклятие, усиленное магией крови, или часть Джавера, или что-то ещё — это не имеет значения. Мы вместе, и мы не собираемся расставаться, не так ли? Эшран противился, и Маркус снова встряхнул его за плечи, стиснувшего зубы и зажмурившего глаза от слёз. — НЕ ТАК ЛИ? — Нет, мы не расстанемся, — Эшран потянулся к грязному, покрытому пятнами грязи воротнику Маркуса и притянул мага к себе, так что они соприкоснулись лбами. — Мы не расстанемся, я клянусь. Клянусь своей любовью к тебе. Я не оставлю тебя.