Демон моего сердца

Маркус снова отпил воды. — Однажды она подарила мне шляпу. Киран не смотрел на Маркуса. — Правда? — Да. Она была просто великолепна. Я никогда не видел ничего подобного. Кажется, она заказала её специально. — Она всегда носит красивые шляпки, — сказал Киран, и Маркус не заметил, что он не употребил прошедшее время. — Исключительный вкус, — согласился Маркус, у которого болезненно сжалось горло, но он боролся с этим, боролся изо всех сил. Кирану не нужно было его горе, ему нужна была поддержка. – И такая сообразительная. — И добрая, — тихо сказал Киран. – Всегда желает всем только самого лучшего. Второй раз нельзя было списать на ошибку. Маркус отвёл взгляд от неподвижного тела девушки. — Динара сказала, что ты не оставишь её. Киран кивнул. — Они её заберут. Маркус замешкался, слегка постукивая пальцами по чашке. — Можно спросить… почему? Ответа не последовало, и Маркус втайне стал приходить в отчаянье. Горе творит с людьми ужасные вещи. Некоторое время оба молчали, затем Киран закрыл глаза и заговорил. — Я знаю, что ты думаешь, — хрипло сказал он. – Что я сижу здесь и горюю, как будто она была моей и я вправе горевать. Но это не так. Она была сама по себе, и я был бы самым счастливым человеком во всём Алкароне, если бы заслужил право взять её за руку и держать, но это не так. Маркус медленно кивнул, оценив позицию Кирана. — Ты охраняешь её. — Последнее, — у него перехватило дыхание, голос слегка дрогнул. – Последнее, что она сказала мне, было «не позволяй им сжечь нас». Она сказала это прямо перед тем, как уйти. Она имела в виду всех, но я… Я не могу её оставить. Я знаю, что как только это сделаю, они заберут её и сожгут. Я поклялся, что не позволю этому случиться. Я поклялся. Маркус быстро провёл рукой по глазам, смахивая выступившие слёзы. — У неё… был жар? Он заметил, что Киран не решается ответить, а значит, он угадал. В лихорадке люди говорят всякое. Маркус не стал бы указывать на это, не стал бы преуменьшать важность её последних слов или предполагаемый долг Кирана перед ней. Он мог бы многое сказать. Он мог бы сослаться на чувство долга, поговорить о мире и о тех, кто в нём ещё жив. Он мог бы сказать, что Корал не хотела бы этого для него. Он мог бы сказать, что жить и отпустить её – лучший способ почтить её память. Он не сказал ни одного из этих слов. — Тогда выпей воды, — вот что он сказал. Взгляд Кирана неуверенно перебегал с Корал на Маркуса и обратно. — Если ты будешь её охранять, тебе понадобятся силы. Мы же не хотим, чтобы ты потерял сознание от обезвоживания, верно? Киран медленно, словно давно не двигался, разжал руки, лежавшие на коленях, и осторожно потянулся за чашкой. — Спасибо. — Не за что, — отозвался Маркус и снова посмотрел на женщину, лежащую между ними. – Как насчёт кусочка этого ужасного черствого хлеба с кухни? Или, может быть, сыра. Я не совсем уверен. — Она говорила и другие вещи, — добавил Киран, возвращая воду после того, как опустошил чашку. – Она была… До того, как она… Он откашлялся. — До того, как ей стало так плохо, что она не смогла ходить, она читала что-то из вашей библиотеки. Книгу о растениях. Маркус слегка поморщился, надеясь, что Киран этого не заметил. Значит, она знала или, по крайней мере, подозревала, что их травят. От этого понимания было только хуже. — Какую книгу? — Я не знаю, — медленно ответил Киран. – Звучит безумно, но я думаю, что она сняла обложку с другой книги и положила её поверх той, которую читала. Снаружи это была какая-то книга по истории, но внутри были… картинки с растениями. На мгновение закусив губу, Маркус спросил: — Ты думаешь, она… Подозревала? — Я точно не знаю, но она гораздо умнее, чем многие думают. Послушать, что о ней говорят – и можно подумать, что она какая-то светская дура. Прославленная болотушка. Я знаю, что она боялась, что кто-нибудь поймёт, что она что-то знает. Я несколько раз расспрашивал её о книге, и она лгала мне, говорила, что это учебник по военной тактике. Она продолжала в том же духе, пока не поняла, что не может… вести себя так, будто ничего не происходит. Киран посмотрел на Маркуса потемневшими, измождёнными глазами. — Ты правда думаешь, что она бы умерла, зная, что умирает, и позволила бы умереть всем остальным? Маркус посмотрел на Корал. Это казалось маловероятным, но Маркус знал, насколько коварными могут быть такие вещи, как яд. Может быть, она думала, что у них есть больше времени, или предполагала, что сможет приготолвить лекарство, не предупредив Райма о своих действиях. — Нет, я не думаю, что она бы так сделала, — тихо сказал он. — Остальные не стали меня слушать. Сказали, что я обезумел от горя. Лекарь констатировал её смерть. Нет дыхания, и тело остыло, сердце не билось. Киран пристально посмотрел на Маркуса. — Это ошибка. — Что именно? Что ты имеешь в виду? Киран выглядел расстроенным. — Я не виню лекаря, у него была сотня других дел, может, и больше, я не знаю. Она холодная, но не… Настолько холодная, как должна быть. И её сердце… — Киран осторожно сглотнул. – Я не чувствую его и не могу уловить биение, но иногда… Иногда я вижу что-то в ямочке её горла. Лёгкий трепет. Я не могу её оставить. Не могу позволить им забрать её. — Ты думаешь, она… Не умерла? Киран снова замолк. Он больше ничего не сказал, и Маркус понял почему. Сказать это вслух было равносильно надежде, а надежда опасна для человека, сидящего у постели женщины, о которой он заботился, наблюдая, как она угасает. Но Маркус начал сомневаться. — Киран, — сказал он. – Где эта книга? — Что вы имеете в виду, когда говорите «они ушли»? Камил взвесил стрелу на пальцах и расслабленно пожал плечами. — Они ушли час назад. По-видимому, у предводителя срочные дела. Рамар сказал, что мы все должны остаться здесь, но Шанар исчез сразу после него. Какая теперь разница, а? Маркус беспокойно огляделся. — Ладно, хорошо. Камил, тогда мне нужна твоя помощь. Бард жадно уставился на него. — Я тебе нужен? Правда? Неужели мой час пришёл? Маркус закатил глаза. — Именно так. Он спрыгнул со стола ставки командования, попутно скинув на пол пару фигурок. — Я весь твой, сердце моё. — Нави, — сказал Маркус, стараясь говорить тихо, не зная, проснулась ли Заря. Девушка сидела в своей комнате со Скаем, Сэн и Маркусом, а Заря спала в своей маленькой самодельной люльке. Четверо магов повернулись и посмотрели на него. — Ты в порядке? – обеспокоенно прошептала Нави. — Мне… Мне нужна ваша помощь, — сказал он. – Всех вас. Сэн встала на ноги. — Ты нашёл Райма? — Нет, но… — Потому что мы все обсуждали это, — сказала она как могла тихо, но всё же перебивая его. – И Райм никак не мог этого сделать. Он ненавидел Эшрана, мы все это знали. Мы думаем, что он завидовал ему, вот и всё. Но он бы не стал убивать людей, особенно тех, кто был так добр к нам. Не леди Коралл. Может, он был заколдован… — сказала Сэн. – Может, этот ублюдок каким-то образом контролировал его… — Я не думаю, что они мертвы! – выпалил Маркус. – И у меня нет времени объяснять, я просто… Пожалуйста, пойдёмте со мной? Скай встал, расправил плечи. — Сэн, я справлюсь здесь. — Нет, Скай, я не думаю… — Идите, — повторил он. – Я присмотрю за Зарёй. Губы девушки скривились в насмешливой улыбке. — Неужели? — Да, — сказал он и оглянулся на малышку. – Никого она не пинает так, как тебя, Сэн. Я останусь с ней. Иди, спасай всех. — Спасибо, Скай, — сказала Нави, поспешно обуваясь. – Её только что покормили, так что она… Сэн поцеловала Ская прямо на виду у всех. Это был очень страстный поцелуй, и когда она отстранилась, парень слегка пошатнулся, откровенно ошеломлённый. Маркус похлопал его по спине и ухмыльнулся. Скай посмотрел на учителя и, довольно улыбаясь, кивнул, на что старший маг, несмотря на все ужасы, которые он видел, смог только улыбнуться в ответ. — Я не узнаю многие из этих растений, — призналась Нави, проводя пальцами по тонким страницам книги, которую Корл замаскировала другой обложкой, оставив внутри гримуар по травоведению. – Некоторые из них опыляются перекрёстно, некоторые растут на редких почвах и только пропитанных магией. На каком языке это написано? — Древнеэстерский, — быстро ответила Сэн, заглядывая через плечо подруги на страницу. – Верно? Маркус одарил её мимолётной улыбкой. — Умница. И тебе не нужно их читать, мне просто надо, чтобы ты посмотрела на картинки и вспомнила, есть ли в книге что-то, что росло у вас в саду. Нави кивнула и начала внимательно листать книгу, одну страницу за другой. Время от времени она указывала на что-то знакомое, и Маркус осматривал растение на картинке, но это оказывалась всего лишь кулинарная приправа или что-то съедобное. Она и сама узнавала многие из них. — Маркус, — тихо сказал Камил, проскользнув в его спальню. Он отвёл мага в сторону, оставив остальных листать книгу. – Они собирают огромный погребальный костёр. Все, кто… Ну, ты понимаешь. Они собираются поджечь их на закате. Мы должны сказать им сейчас. — Если мы придём без доказательств, они подумают, что мы сошли с ума от горя, и проигнорируют нас. Нам нужно подтверждение. Камил вздохнул и покачал головой. — Мы и сами не уверены. Они просто заболели все в одно и то же время. — И это не подозрительно? На разных стадиях отравления симптомы должны были проявляться по-разному. — Эта? – предположила Нави, поднимая и переворачивая книгу. Маркус прищурился. — Используется для усиления вкуса. — Я тоже ходил к Корал, — тихо продолжил Камил, когда остальные вернулись к поискам. – Маркус, она была холодной. Сердце не билось. Маг закрыл глаза. — Райм бы так не поступил. Камил вздохнул. — Ладно, разбери тебя Бездна. Что ты хочешь, чтобы я сделал прямо сейчас? — Прикрой меня, — отозвался Маркус. – Прикрой нас всех. Если кто-нибудь попытается выяснить, где мы и что делаем, приходи и скажи мне. — Эшран очень быстро догадается, — предупредил бард. – Ты же знаешь, какой он, особенно когда речь заходит о тебе. — К тому времени у меня будут доказательства, — решительно сказал Маркус. – Так или иначе. Нави снова подняла книгу. — Эта? Маркусу пришлось подойти ближе, чтобы разглядеть, и в этот раз никакое прищуривание не помогло. Он покачал головой. — Консервант. Нави опустила книгу, и Маркус вздохнул. Они дошли до последнего раздела. — Нет, подожди, — сказала Сэн. – Вот это место, смотри. Маркус, смотри. Она указала на небольшое дополнение внизу с немного другим изображением растения. Маркус наклонился ближе к крошечному отпечатку, и его сердце забилось чаще. Он быстро прочитал вслух: — При выращивании на западной почве, часто обогащённой эссенцией стручков корня смерти, стебель парентиама можно использовать в качестве мощного паралитического средства, вызывающего состояние глубокого наркоза. Это агрессивный защитный механизм растения, который редко встречается. Впервые был отмечен в Гавани аптекарем, пытавшимся вырастить чистый корень смерти. — У нас есть западная почва, — сказала Нави, глядя на картинку и едва не задыхаясь. – Для редиса и перца. — Отведи меня туда.