Демон моего сердца

Маркус был совершенно уверен, что за пределами его комнаты что-то происходит. Вероятно, это было что-то очень важное, но он не мог заставить себя расстаться с Эшраном, когда незадолго до рассвета тот принёс ему завтрак и чай и разбудил, погладив по волосам. Сначала он растерялся, оглядывая полностью тёмную комнату, если не считать маленького жёлтого огонька Эшрана, парящего неподалёку. — Что? — попытался он спросить, но в горле пересохло, и он закашлялся. — Сколько я проспал? — Всю ночь, — отозвался Эшран, и в его голосе слышалось не раздражение, а радость от того, что Маркус отгородился от мира, от тех, кто в нём нуждается, от тысячи вещей, которые требовали внимания, планирования и ухода. — Джой испекла тебе пирог. Маркус протёр глаза и сел, чувствуя, как шелковый пододеяльник согревает его. Он чувствовал себя… отдохнувшим. Кости больше не ныли, в голове не гудело. Он не был полон энергии, но понимал, что действительно поспал. — Пирог? — переспросил он, стараясь, чтобы в его охрипшем со сна голосе не прозвучал скептицизм. — Это… Что-то из алкаронской кухни? Эшран слегка улыбнулся и поднёс к лицу Маркуса поднос, чтобы осторожно поставить его на кровать рядом с магом. — Не бойся, это просто пирог. Доброе утро. Затем он поцеловал Маркуса, нежно и медленно прижав губы к его губам, и Маркус захотел большего, он всегда хотел большего, но тут у него заурчало в животе, и Эшран рассмеялся и отстранился. — Это фруктовый пирог. Почти пирожное. Маркус с любопытством посмотрел на тарелку. Там действительно было что-то из теста, покрытое глазурью и посыпанное сахаром. Там были также фрукты, каша, чай и сок. — Это яблочная шарлотка, — объяснил Эшран, стащив дольку апельсина и отправив её в рот, и подвинувшись на кровати так, чтобы не задевать поднос. — Они очень вкусные. Что-то вроде нашего национального блюда. — Там внутри яблоки? — спросил Маркус, с любопытством тыча в пирог вилкой. — Просто попробуй. Сделав несколько блаженных глотков горячего чая, Маркус последовал его совету. Он отломил небольшой кусочек сбоку и увидел, как из слоёного теста вытекает густая золотистая жидкость, в которой плавают маленькие кусочки того, что и правда походило на яблоки. Он отправил кусок в рот, приготовившись к тому, что его чувства атакует что-нибудь ужасно варварское и по-настоящему чудовищное, но… — О, Боги-Драконы! — простонал он, и улыбка Эшрана стала шире. — Это невероятно! Что я такого сделал, чтобы заслужить это? Ты её подкупил? Могу я её подкупить? О, Боги, нет, я стану таким толстым, но… Он откусил ещё, на этот раз побольше. — Так трудно заботиться о чём-то, когда оно такое вкусное… — Она приготовила его специально для тебя, — сказал ему Эшран, соскальзывая с кровати теперь, когда он убедился, что Маркус ест. Он пошёл за ширму, где находился их бассейн-ванна, на ходу призывая магию. Отклик был мгновенным, и их магия радостно ожила. Лёд и жар, а затем ещё больше жара для горячей ванны. Эшран совершил небольшую ошибку, он не учёл, что лёд расширяется, тая, и вода едва не перелилась через край, залив выложенный камнем пол кругом, но Маркусу было все равно, он не мог нарадоваться этому яблочному чуду, восхитительно пасторальному названию и всему остальному, и потому он просто позволил Эшрану возиться с ванной. — Это сложнее, чем кажется, — признал Эшран. Солнце медленно поднималось, и сквозь шторы пробивалось тёмно-синее сияние неба. — Элементарная физика, — сказал Маркус, набивая рот последним кусочком, состоящим из печёных яблок, слоёного теста и глазури. — Основы учат на первом курсе Круга. Эшран закатил глаза, но это выглядело ужасно мило, и начал раздеваться, пока Маркус допивал чай, с наслаждением ощущая, что его желудок наполнился сытной и вкусной едой. Маркус поднял руку и решил проблему ванной, выровняв температуру воды и убрав куски льда, которые упорно не таяли, потому что получились слишком плотными. Это смотрелось ещё более мило, когда Эшран сморщил нос, явно недовольный тем, что Маркус смог справиться с такой лёгкостью, в то время как ему это не удалось. — Ты не ответил на мой вопрос, — продолжил Маркус, спуская ноги в своих шерстяных носках с кровати. — О том, почему меня решили накормить яблоками. Лёгкая обида Эшрана мгновенно растаяла, он подошёл к Маркусу восхитительно обнажённый и такой сексуально-грязный… На нём всё ещё были кровь, грязь, и они покрывали свежие шрамы. — О да. Ну, ты спас её дочь от сожжения, так что, думаю, она хотела выразить свою благодарность. Маркус осторожно встал и обнаружил, что его ноги больше не покалывает и они не онемели. — Её дочь была… Одной из заболевших? — Да, — сказал Эшран, снова толкая Маркуса обратно на кровать, отчего маг испустил шумный вздох. На этот раз Эшран раздел его куда быстрее, стянув с него шёлковую пижаму и пушистые носки с такой лёгкостью, что это было просто несправедлтиво. — Теперь я в состоянии раздеться сам, — мягко заметил Маркус. — Я знаю. Он всё равно позволил Эшрану сделать это. Маркус понял, что им обоим нужна эта забота. Маркусу нужно было, чтобы о нём заботились, а Эшрану нужно было заботиться о Маркусе. И это было так… странно. Так чудесно. К тому времени, как Маркус был раздет, он точно знал, что Эшран собирается делать дальше, и, прежде чем он успел для порядка запротестовать, его подхватили, как принцессу, и отнесли в ванну. Эшран спустился в бурлящую воду и опустил их обоих, вода снова переливалась через край, потому что ванна всё ещё была слишком полной. Это было идеальное, жаркое, чистое блаженство. Эшран посадил Маркуса на нижнюю ступеньку. — Вряд ли так уж необходимо таскать меня повсюду, — откровенно солгал Маркус, медленно погружаясь в обжигающее блаженство, которое смыло всю грязь и копоть с его кожи и избавило от боли. — Я УМЕЮ ходить, честное слово. — Как скажешь, любовь моя, — ответил Эшран, рассматривая множество бутылочек с маслами и очень дорогое мыло, которое он взял с ближайшей полки и аккуратно разложил на полу рядом с ванной. Он с любопытством разглядывал этикетки, большинство из которых были на эстерском, и Маркус ничего не говорил, предпочитая ждать, просто наслаждаясь этими прекрасными украденными мгновениями. — Это, — медленно произнёс Эшран. — Масло лаванды и розы. — Очень хорошо, — небрежно похвалил Маркус, прежде чем уйти под воду. Эшран очень тщательно вымыл Маркуса и его волосы. Всё это действо вышло очень расслабляющим и успокаивающим. Маркус чувствовал, что о нём заботятся, и до глубины души. Он не мог припомнить, чтобы о нём так заботились когда-нибудь раньше, чтобы о нём так сильно беспокоились. Это заставило его почувствовать себя уязвимым и почти… обеспокоенным. Но он никому не доверял так, как Эшрану, поэтому не позволил этому чувству перерасти во что-то другое. Возможно, это не всегда было плохо — чувствовать себя уязвимым. И это было чертовски восхитительно, то, что Эшран делал с ним. Пальцы Эшрана смывали всю грязь с его волос, массировали кожу головы, тщательно очищали каждый сантиметр его спины, а затем втирали ароматное масло в чистую, разгорячённую кожу и разминали так умело и старательно, снимая напряжение и боль. Но что-то другое нарастало, и вместе с ним приходило чувство необычного волнения. Маркус дрожал от усилий, которые требовались, чтобы удержаться и не поцеловать Эшрана. Особенно трудно было сопротивляться, когда тот умывал его и когда его прекрасные карие глаза пристально смотрели на Маркуса, очищая его, делая снова целым. Хотеть Эшрана было таким естественным, таким правильным по своей природе для мага, и его тело в этом вопросе намного опережало разум. Он мог сказать по лёгкому румянцу, покрывшему грудь Эшрана, по тому, как тот дышал неглубоко и быстро, то и дело сглатывая, что командор тоже был возбуждён, и даже если Маркус был бы совсем глуп и ничего этого не замечал, их магия начала кружиться, извиваться и сжиматься, рассказывая им о желаниях друг друга. Маркус так сильно этого хотел, может быть, слишком сильно, и это было проблемой, потому что Эшран очень сомневался. Особенно он сомневался с тех пор, как промыл Маркусу новый шрам на шее. — Ты не хочешь? — спокойно спросил Маркус. Эшран оттирал последнюю часть тела Маркуса, которая требовала внимания — кончики пальцев. И Маркус заметил, что Эшран слегка нахмурился, избегая взгляда мага. — Всё хорошо, — сказал он Эшрану, и он действительно так думал. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — отозвался Эшран. — Я просто… Прости. Маркус коснулся его лица, и от его влажной руки по щеке и шее Эшрана побежали ручейки, и командор замер, и на его лице отразились печаль и боль. Маркус понял. Он знал Эшрана, он понимал его. Санкрист изменил его навсегда, превратил в того, кем он никогда не был бы без этой крепко сжавшейся на его горле руки, магии крови, подпитываемой желанием. Его заставили нарушить границы и причинить боль тому, кого он любил, какой бы ошибочной ни была эта любовь. Это изменило его, изменило его взгляд на мир и отношение к таким вещам, как доверие и согласие. И Маркус также знал, что случившееся в Диких Землях глубоко потрясло Эшрана. Он хотел поверить в то, что Эшран сказал ему вчера на лестнице, о том, что не стоит брать на себя вину других, но это было не так, и он знал это. Всё было гораздо сложнее, и Маркус ни за что не стал бы давить. — Простить за что? — спросил Маркус, приподнимая подбородок Эшрана своими красивыми и теперь такими чистыми кончиками пальцев. — За то, что заботишься обо мне? За то, что заставляешь меня любить тебя ещё больше? Эшран улыбнулся, но улыбка была грустной. Маркус погладил его по щеке большим пальцем, проведя по новому шраму, идущему от линии роста волос. Шрам был тонким и со временем должен был исчезнуть, не то что шрам на его губе. Не то что шрам на шее самого Маркуса. — Теперь моя очередь? — спросил Маркус. — Я не могу обещать, что буду печь яблоки и веселить тебя, заливая водой свою спальню, но я чертовски хорошо умею мыть голову.