Демон моего сердца

Чистый, свежий, он чувствовал себя так, как будто действительно сможет справиться со всем, что ждёт впереди. Маркус покинул безопасность спальни, в то время как Эшран теперь рассказывал ему о том, что он пропустил, пока блаженно спал. — Я навещал Нави, — поведал ему Эшран, когда они были на полпути в ставку командования. — И остальных, конечно. Они все спрашивали о тебе. Я сказал, что после совещания ты, наверное, навестишь их. Маг бросил на Эшрана косой взгляд и улыбнулся. — Как там малышка? Эшран потёр затылок и улыбнулся в ответ. — Как всегда прекрасна. Нави казалась… — он задумался на мгновение. — Кажется, она чувствует облегчение теперь, когда выяснили, что Райм не хотел зла, но и выглядит виноватой. Она тоже вешает на себя вину за всё, как и один другой мой знакомый волшебник. Маркус покачал головой. — Как будто в этом есть хоть малейшая ЕЁ вина. — Она сказала, что Райм уже несколько недель ни с кем не общался, с самого нашего ухода. Но, похоже, он намекнул ей, чтобы она не пила чай. — Правда? Это… Довольно ожидаемо с его стороны, разве нет? — Нави сказала, что он сказал ей, что в последней поставке чай случайно смешался с ведьминой травой, и на всякий случай лучше его избегать. В любом случае, никто из твоих магов не пьёт чай, — закончил Эшран. — По крайней мере, так мне сказал Скай. — Как там Скай? Эшран ухмыльнулся. — Они с Сэн хорошо смотрелись вместе. — Нам понадобится ещё больше этой подложной травы, — вздохнул Маркус. — Как в целом обстоят дела в замке? Тебя по-прежнему обзывают магом? — Не совсем, — отозвался Эшран, и они вошли в коридор, ведущий в ставку. — Однако все выражают благодарность ТЕБЕ. — Дерьмо драконов, — пробормотал Маркус, открывая дверь для Эшрана. — Я мало что сделал. Сэн и Нави заставили меня обратить внимание на парнаит, и даже Древних, это Киран отказался отдавать им Коралл. Это он рассказал мне о её последних днях и книге. — Да, но ты произнёс эту потрясающую речь. Боюсь, она многое решила. В Ставке командования их ждали Рамар, Шанар и уже здоровая и, как обычно, потрясающе одетая Корал. Маркус не знал, чего ожидать, но когда Рамар повернулся к двери, его глаза наполнились таким теплом, что он споткнулся. Рамар подошёл к нему вплотную и обнял. — Спасибо, — сказал он тихо. — Ты молодец, Маркус. Маркус позволил себе насладиться моментом блаженства, прежде чем откашляться и сказать: — На самом деле всё сделали другие. Даже Шанар подсказал мне, что травы было слишком мало, и… — Ты боролся за то, чтобы их не сожгли, — твёрдо сказал Рамар Маркусу и бросил короткий взгляд в сторону Корал. — Ты всегда борешься за тех, кто в этом нуждается, даже если ситуация кажется безумной. Так что просто помолчи и послушай, какой ты хороший. Маркус выдавил из себя неловкую улыбку, в которой, как он надеялся, было не слишком много самодовольства. Внутри него гордо бурлила магия, явно наслаждаясь тем, как её превозносят. «Мы действиельно велики», — величественно выдохнула она. «Мы — сила, которая очистит мир, искоренит мрак и гниль. Мы — великолепны. Мы — Свет». Маркус едва сдерживался, чтобы не закатить глаза, но он чувствовал, как Эшран мысленно ласкает его, и магия искрилась ещё сильнее, счастливая и самодовольная. Наконец Рамар отступил, и теперь Маркус получил возможность хорошенько его рассмотреть. Рамар был бледен, почти как сумеречные твари. Маркус задался вопросом: а когда он в последний раз спал? Он хотел взять Рамара за руку и поддержать его, как Эшран поддерживал его самого. Дать ему доброту и заботу, потому что Рамар нуждался в заботе, и сейчас это было так очевидно, но, кажется, никто больше не хотел этого видеть. Рамар, похоже, заметил что-то, потому что тень проскользнула по его лицу, и он быстро отошёл в сторону, присоединяясь к Эшрану за тактической картой. — Нам нужно многое обсудить, но самое важное на данный момент — это то, что мы смогли доставить сюда зеркало, которое позволит нам свободно перемещаться на «Перекрёсток» — это зона, своего рода конверт между сном и явью, в которое выходят десятки таких зеркал. Оно когда-то, похоже, служило для перемещения эльфов к их крепостям. Статуи, которые мы нашли в бастионах Сумеречных Воинов, запечатали некоторые из таких проходов. Когда-то они были живыми… не людьми, но эльфами. Это была группа эльфов, восставшая против эльфийских богов, а затем пожертвовавшая собой, чтобы прекратить развязанную ими же войну. Они все стали живыми ключами при помощи магии крови и пыли, разорвав пути, по которым ходили боги, и оставив Сумеречных Воинов охранять эти выходы в Страну Тени. За века, конечно, многое забылось, но Сумеречные Воины продолжали рекрутировать новых и новых стражей и в целом остались верны своим клятвам. Эти воины… — Рамар замешкался и запнулся. Лицо его снова потемнело. — Эти воины служили Королю Волков, — мрачно закончил за него Шанар. — Они были его ближайшими слугами и соратниками, когда он счёл нужным бросить вызов Древним Богам. Но отказались от этого пути, когда увидели, что он желает только власти. — Мы этого не знаем! — отрезал Рамар, зло глядя на эльфа. Тот вздохнул и уставился в сторону, явно посчитав спор недостойным своего внимания. Рамар посмотрел на Эшрана, потом на Маркуса. Оставалось непонятным, успел ли он обсудить свои новые знания с остальными. Однако Маркуса волновал другой вопрос. — Где он? Рамар вздохнул и снова отвернулся. — Ушел. Маркус чувствовал, что Рамар многого не договаривает о своём последнем путешествии. Оно было недолгим, едва ли заняло день, и они с Шанаром не пользовались ни телепортом Сабитаруса, ни замковыми воротами. Очевидно, они уходили через зеркало, которое, как теперь выяснилось, стояло в подвале крепости. Крепости, много месяцев назад — казалось, целую жизнь назад — найденной для них Сайларом. — Сайлар явно всегда больше знал об этом месте, чем показывал, — проговорил Рамар. — Да и сам Сайлар всегда хранил больше загадок, чем можно было предположить по его выгоревшим штанам. Но я никогда не препирался, ты меня знаешь. Маркус хмыкнул. — Когда Дева, как нам казалось, была побеждена, он указал нам на зеркало, из которого мы пришли, что-то наколдовал, и мы перешли прямо сюда. Конечно, вопросов стало только больше, даже с учётом его последних признаний, но в крепости царил такой хаос, что, как всегда, было не до выяснений. Однако через некоторое время после возвращения Шанар нашёл меня и сказал, что ему срочно нужна моя помощь и присутствие, что то, что ему нужно, могу сделать только я, потому что я принял в себя силу Источника. Итак, деваться было некуда, но я слегка удивился, когда он повёл меня к зеркалу, а не к выходу. У меня слишком шумело в голове, чтобы спорить, хотя и мелькнула мысль сначала разобраться с Сайларом, но вещей, с которыми нужно было разбираться, было слишком много. Итак… — Он сделал глубокий вдох. — По ту сторону зеркала мы встретились с Мираей. Рамар помолчал, видимо, собираясь с мыслями. — С Сайларом мы там тоже встретились, — вдруг сказал он и снова замолк. Маркус переводил взгляд с Рамара на Шанара, жалея о том, что вся эта ситуация не позволила ему обговорить всё с Рамаром наедине. Он не знал, что смог бы сделать, но надеялся, что в тесной обстановке Рамар смог бы быть более откровенен. Наконец предводитель продолжил: — Если кто-то из вас пропустил ту часть наших мытарств, в которой Сайлар оказался древним богом-демоном, то время наверстать упущенное. Маркус видел, как расширились глаза Коралл, но Рамар продолжал, больше не делая пауз: — Уже стало ясно, что существует две версии событий древней эльфийской древности. Первая из них более-менее официальная, если так можно говорить о куске истории, о котором никто из живых давно уже ничего не помнит. Эту версию рассказывают друг другу в легендах лесные эльфы. Суть её в том, что давным-давно эльфийский бог-предатель, получивший в легендах имя Короля Волков, восстал против богов, потому что ненавидел их благую власть, в мире наступил хаос, древняя эльфийская империя Нариан рухнула, а эльфы стали изгнанниками, скитальцами и рабами Эстера. — В нашей версии Нариан уничтожен Эстером! — чуть обижено попытался вклиниться Маркус, но Рамар не обратил на него внимания и продолжал: — Мы узнали ещё две версии истории. Версию Мираи и версию Короля Волков. Рамар вздохнул. — Древние боги воевали между собой, Мирая пыталась их примирить. Король Волков был непримирим. Он… был любовником Мираи. В этом месте мы имеем некоторый провал, о котором Шанар высказывается не очень цензурно, а Мирая предпочитает молчать. Так или иначе, Король волков решил убить её мужа, верховного бога Элнара. После череды самых разнообразных событий Нариан был уничтожен, боги — заточены в Стране Снов. Материальный мир стал царством людей. Маркус молчал, как и все присутствующие. О чём бы ни думали остальные, у Маркуса в голове было одно. Он вздохнул. — Значит, наш смурной эльф умудрился запасть на королеву богов. Я от него этого не ожидал. Шанар издал нездоровый смешок. Рамар посмотрел на Маркуса осуждающе и продолжал: — Я верю Сайлару, когда он говорит, что дело было не только в Мирае. Я не верю в благость богов, будь то древние эльфийские боги или боги-драконы. Слишком часто людям приходится самим исправлять свою жизнь, а время от времени — и то, что натворили боги, как теперь. — Что ещё он говорит? — Он говорит, что вместе с Мираей поднял восстание против древних богов. Он о многом умалчивает, но кое-какие звоночки позволяют предположить, что он привёл её к власти, однако она отказалась от него и закрепила свою власть союзом с Элдаром. Тогда Сайлар снова поднял младших богов и духов на новое восстание, и на этот раз Нариан был уничтожен. Он… Не хотел этого. Но это не самое страшное. — Есть что-то страшнее того, что у нас под боком всё время находился древний бог, который убил всех богов из неразделённой любви и уничтожил самую древнюю из империй? — Ты сместил акценты, но да. Проблема в том, что Сайлар хочет исправить содеянное. Он хочет повернуть время вспять и восстановить империю Нариан. — Оу. Несколько долгих минут в комнате царила полная тишина, а потом Рамар покачнулся и стал оседать на пол. Эшран и Киран, не совсем по-рыцарски выругавшись, бросились к нему.