Демон моего сердца

— Я не верю, что Сайлар собирается уничтожить мир. Простите, но просто — нет. Маркус был абсолютно твёрд, но слишком много стоявших кругом людей смотрело на него с непонятным сочувствием. Они все — те, кого считали «ближним кругом» — собрались у постели Рамара, и прошло уже минут двадцать с тех минут, когда Рамар пришёл в себя, и с тех пор, как закончил свой рассказ. — Тело человека непригодно для того, чтобы нести в себе богиню, — резюмировал он. — Но Мирая — единственная, кто может остановить Сайлара. Поэтому я должен найти его и попытаться это сделать. — Но Сайлар ЛЮБИТ мир! Он носился как наседка с каждым крестьянином, который нам встречался на пути! Рамар устало вздохнул и мягко посмотрел на Маркуса. — Просто очевидно, эльфийский мир он любит больше, — философски заметила Тамрана. — И что теперь? — Маркус переводил взгляд с одного спутника на другого. — Вы что, собираете просто его убить? И как это поможет Рамару? — Сайлар ясно сказал, что не примет Мираю в своё тело. Хотя потребовалось некоторое время, чтобы я понял весь смысл этого отказа. Но он всё ещё может знать, как всё исправить. — Так мы идём убивать или советоваться? — с усталым отчаянием Маркус уставился на Рамара. — «Мы» остаёмся дома, — как-то совсем не по теме заявил Рамар, и, увидев явное возмущение на лице мага, продолжил: — Это не война, в которой замешан весь мир, Маркус! По крайней мере пока — не война! И я не собираюсь рисковать никем из вас для решения своих проблем! Маркус закатил глаза. — Да, просто отлично, — пробормотал он. — Будет отлично, когда тебя убьют! — вмешалась Тамрана. — И мы останемся и без тебя, и Мираи! Прости, но это абсолютно исключено! Она хотела добавить что-то ещё, но покосилась на Коралл. Та стояла бледная и молчала всё время их разговора, но после этих слов тихо кивнула. — Отвлекаясь от любых личных переживаний, — тихо сказала она и в упор уставилась на Рамара. — Ты не имеешь никакого права так рисковать собой. Рамар картинно вздохнул и просто уставился в пустоту. — Я не могу просить кого-то умереть за меня, — упрямо повторил он. — Тебе не нужно просить об этом, — фыркнул Маркус. — Мы твои друзья. Куда идёшь ты, туда идём и мы. Болота, снег, ясное небо и проливной дождь — мы будем следовать за тобой, пока ты не перестанешь нуждаться в нас, и даже тогда мы всегда будем твоими друзьями. Друзья не просят друзей умереть за них, и именно поэтому мы все здесь. Именно поэтому мы идём с тобой. И поэтому, если нужно, мы умрём за тебя. Сборы были быстрыми, и в воздухе витало какое-то электрическое напряжение, пока Маркус надевал доспехи. Это были лучшие доспехи, о которых только мог мечтать маг: из самой прочной зачарованной кожи, которая гнулась и растягивалась при каждом движении, позволяя рукам делать всё, что нужно. Но он не мог застегнуть все пряжки без помощи Эшрана. — Это так глупо, да? — сказал он, пытаясь рассмеяться, но безуспешно, и произнести это с улыбкой, пока Эшран надевал на него защитные пластины, полностью сосредоточенный на своей задаче. Без связи между ними Маркус, возможно, не понял бы, что в эти минуты чувствовал Эшран, настолько непроницаемым было его лицо. Но мог чувствовать его. Страх, беспокойство, напряжение. Эшран оставался в тылу. В этом вопросе Рамар был непреклонен — кто-то должен был отвечать за крепость, у них не было никаких оснований полагать, что война целиком закончилась с гибелью Лжебогини. — Этих пряжек слишком много. Красота в ущерб функциональности. Эшран посмотрел на него, и связь ожила от чувств. От каждого прекрасного, горько-сладкого чувства, которое Маркус мог назвать, и от многих, которые он не мог. Это был порыв ощущений в самой драгоценной части его существа, это было общение, не нуждавшееся в словах. Напряжённость в карих глазах Эшрана ударила Маркуса под колени, под дых, но Эшран всё также молчал. — Ты не собираешься сказать мне, чтобы я больше не умирал? — спросил маг, пытаясь в надежде получить хоть какой-то ответ. Эшран сглотнул, медленно отвёл взгляд. — Кажется, это мало что меняет, когда я прошу об этом. Он всегда был сдержанным, когда нервничал, этот прекрасный мужчина. Мальчик с фермы в Срединных Землях, Страж, который втайне любил магию, чья доброта была оплачена злом, любовь — жестокостью, служение — развратом. Командор, который любил мага настолько, что почти стал им. — Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться, — легко сказал Маркус. — Я вернусь, и тогда мы вместе найдём Ястреба. Я вернусь как раз к тому времени, когда он завтра будет на перевале Гарлен. Как далеко отсюда до перевала? — День пути пешком, четверть дня верхом. Маркус кивнул, его голос прозвучал слишком легко и почти весело: — Что ж, это прекрасно. Тогда… Мы положим этому конец. Вернём Райма, убьём этого ублюдка, а затем обратим наше внимание на Алонзо в Эстере. Закончив помогать с пряжками, Эшран отошёл на шаг. Даже в уединении этой прекрасной просторной комнаты между ними чувствовалась неловкость. Эшран слегка прошёлся взад-вперёд, затем остановился перед книжным шкафом Маркуса. Он смотрел в центр, где стояли две книги: одна ярко-красная, другая — тёмно-синяя. Он вытащил синюю и открыл её, пока Маркус наблюдал. — Это ТВОЯ книга, — прошептал Эшран, благоговейно листая страницы. — Твой экземпляр. — Он поднял взгляд на мага. — Твой отец прислал её тебе? — Да. Эшран снова опустил взгляд. — Это… прекрасно. Я имею в виду, твоя версия. Книга… Тоже, конечно, прекрасна. Она по-прежнему моя любимая, и я никогда не читал ничего лучше… — Он откашлялся и, казалось, был недоволен собой, возможно, из-за того, что говорил бессвязно, и Маркус сделал шаг вперёд, пытаясь преодолеть странное расстояние между ними. — Я знаю, — быстро сказал он. — Она всё так же волшебна. Я знаю. Эшран кивнул и снова опустил взгляд, мозолистые пальцы неторопливо переворачивали страницы. — Мне больше нравится твой экземпляр, — сказал он через мгновение. — Думаю, я хотел бы избавиться от своего и иметь только твой, чтобы… Чтобы разделить его. Если ты не против. Взгляд Маркуса метнулся к алой книге, которая впервые привлекла внимание мага несколько месяцев назад и с которой было связано столь многое. — Ты больше не хочешь, чтобы она была у тебя? Плечи Эшрана напряглись, когда он сказал: — Нет. Не тогда, когда у меня есть ты. — Но… — произнёс Маркус, не в силах так просто сдаться. — Эшран, она с тобой с детства. Я не думаю, что ты должен просто… — Она не была моей, — перебил Эшран, переворачивая страницу с решительно нейтральным выражением лица. — С самого начала. Никогда. Она была… ОН дал мне её. Написал на ней моё полное имя, глупое, которым я представился ему, и оставил её на моей подушке на третий день. Он закрыл «Вечного иноходца», экземпляр, принадлежавший Маркусу, но всё ещё крепко сжимал его в руках. — Она принадлежала Джаверу до того, как стала моей, и я… Сейчас мне нужна только твоя книга, только с тобой я хочу разделить и только её хочу читать. Пожалуйста. В его просьбе было больше смысла, чем лежало на поверхности, и Маркус надеялся, что правильно её понял. И всё, что освобождало Эшрана от Джавера, было ему в радость. — Да, конечно, — мягко сказал он. — Всё, что ты захочешь. Эшран прикрыл глаза. — Я хочу только тебя. Что-то внутри Маркуса надломилось, что-то тяжёлое, что давно уже стало привычным, как эти тяжёлые прощания перед битвой, как вновь и вновь возвращавшиеся мысли, что это может быть в последний раз. — Я твой, Эшран, — просто сказал он. — И я скоро вернусь, чтобы ты почитал мне из нашей книги, нашей ЕДИНСТВЕННОЙ книги. Как только всё закончится, мы можем остаться здесь на всю ночь и читать её сколько захотим. Эшран кивнул, прижимая книгу к груди, как когда-то делал Маркус, заполучив тот, другой экземпляр, когда не знал, что она принадлежала Джаверу, в которой была надпись Джавера, которую он принял за почерк Эшрана. Он решил тогда, что его манера писать так изменилась с возрастом… Но нет. Это был почерк Джавера. Джавер всё это время жил внутри Эшрана, слишком во многих частях его души. Когда Эшран открыл глаза, он сказал: — Я никогда не думал, что смогу полюбить кого-то так, как я люблю тебя. Это было слишком похоже на прощание, и Маркус не мог с этим смириться, не мог справиться с этим, особенно когда не понимал, почему это происходит. У них был чёткий план, возможно, не самый великолепный из планов Рамара, но они уже сразили одну Лжебогиню, и он на самом деле по-прежнему не считал Сайлара врагом. — Я тоже, — только и ответил он.