Демон моего сердца

— Полагаю, вы попали туда вдвоем, потому что вы двое — маги… — сказал Камил и запнулся. Рамар больше не был магом. Технически, он не был даже Святым. И Маркус хотел бы сказать ему, что для него он всё ещё «святой», потому что никто не относился к своим людям с таким трепетом и заботой, как Рамар… Но он знал, как относится Рамар к этому слову, и промолчал. Рамар не разговаривал с ним с того момента, как они переступили порог тени и снова оказались в мире Яви. Он явно был обижен на то, что Маркус позволил Сайлару забрать у него возможность спасти мир. Что Маркус отпустил Сайлара, позволив дальше строить планы о том, как его разрушить. Маркус решил просто ничего не предпринимать по этому поводу. В глубине души они оба знали, почему Маркус так поступил. И Маркус знал, что в конце концов Рамар его простит. Когда они вышли из Сумрака, их тут же подхватили руки встревоженных спутников. Их ощупывали, разглядывали, проверяли, живы ли они, но вроде бы никто не сомневался, что их не захватили демоны. Потом Камил озвучил свою версию того, как они исчезли, и свои предположения о том, почему это произошло. Альтернативных версий ни у кого особо не было. Только Рамар сказал: — Я думаю, он с самого начала хотел заманить меня в ловушку. Он рассчитывал, что я приду один. Тут Маркус не выдержал и, поскольку кто-то должен был это спросить, спросил: — Ты… злишься на него? Думаешь, он нас предал? Рамар вздохнул и возвел очи к потолку. — Ну, я даже не знаю, относится ли к предательству год обмана о своей личности… Хотя это я бы смог пережить… И желание отобрать мою силу, чтобы уничтожить мир. \- Он помолчал и добавил: — Нет. Я не злюсь. Ни на тебя, ни на него. Сайлар наш друг, и он, как и все, приложил огромные усилия, чтобы остановить наших врагов. Он никогда не подводил, даже если начал это всё из побуждений, которые нам не очень нравятся. В конце концов, даже тогда он хотел как лучше. Так что я думаю, он просто… запутался. И хотя это вряд ли будет легко и мы сможем сделать это быстро, я думаю, наш долг — убедить его, что он ошибается. — Ты и правда «святой»! — На этот раз не выдержал Камил. Рамар одарил его хмурым взглядом и ничего больше не сказал. Они связались с крепостью через кристалл, и Валенсия пообещала, что в считанные минуты на них наведут телепорт. Дело, однако, затягивалось, и уже опускался вечер, а их команда готовилась разбивать лагерь — что никому не хотелось делать поблизости от разрыва в мир демонов — когда кристалл наконец снова засиял. Валенсия попросила их собрать вещи и быть готовыми к перемещению, и как только они это сделали, маги в замке начали читать заклятье. Когда Маркус, пошатываясь после перемещения, едва не рухнул на пол зала, где давно уже разместили прибор Сабитариуса, он с лёгким удивлением увидел своих магов, стоящих на позициях для ритуала. Навир ринулся к нему, чтобы поддержать и не дать упасть. Кроме того, с ними был Алексер, которого творящим магию Маркус увидел вообще в первый раз. У него был миллион вопросов, потому что, как ему казалось, в крепости было множество более опытных магов, которых можно было привлечь к делу, но он не успел задать ни одного, потому что Валенсия многозначительно шикнула на него. — Маркус, Рамар, мне надо с вами поговорить. — В чём дело? — спросил Рамар, порядком уставший и от сюрпризов, и от всего последнего путешествия. — Наедине! — жёстко уточнила Валенсия. На этом месте Маркус понял, почему их встречают таким странным составом. Происходило что-то секретное, что-то, что Валенсия не хотела показывать посторонним магам. Кажется, понял это и Рамар, так что они оба поспешили вслед за шпионкой в соседнее помещение. Всю дорогу туда в голове Маркуса зудела неясная мысль. Он чувствовал, что чего-то в его теории не хватает. Кого-то, кто должен был быть в зале и должен был быть с ними, даже если всё было жутко секретно. — Валенсия, где Эшран?! — Не выдержал он, как только двери закрылись за их спиной. — Об этом я и хотела поговорить. Эшран исчез.