Демон моего сердца

— Это слишком драматично, Навир! — пожаловался Маркус, наблюдая за тем, как Алонзо с энтузиазмом жестикулирует, а четверо мужчин перед ним стоят на коленях, неподвижные и покорные. — Даже для тебя. — …Невероятные результаты даже после предварительного результата экспериментов. Теперь для демонстрации мне нужен доброволец. По толпе пробежала дрожь предвкушения, но никто не вышел вперёд. С другого конца комнаты Эридан поймал взгляд Маркуса и слегка покачал головой. Это значительно облегчило принятие решения. Маркус шагнул вперёд, несмотря на стон Навира. Алонзо, казалось, не был удивлён, совсем нет. Он ухмыльнулся и вежливо кивнул. — Маркус Эларн, — поприветствовал он, как будто не был тем, кто тщательно тренировал тело этого мага ожидать удовольствия, отдавая ему команды этим же тоном. — Благодарю вас. — Не стоит, право, — Маркус одарил Алонзо своей самой лучезарной улыбкой. — Спасибо ВАМ за предоставленную возможность. Никогда не мог устоять перед мужчиной на коленях, не говоря уже о четырёх. Шквал шёпота и приглушённых комментариев того стоил. — Замечательно, — подтвердил Алонзо. Он многозначительно поднял руку, будто дёргал марионетку за верёвочки, и, конечно же, один из мужчин, очевидно, бывший Страж, оказался поднят на ноги за скованные цепью руки. Алонзо поднял его достаточно высоко, чтобы тот выпрямил ноги, а затем подправил позу, как будто тот был куклой. Мужчина выглядел молодо для Стража, он был примерно того же возраста, что и Маркус. Его светло-каштановые волосы были достаточно длинными, чтобы их можно было завязать в хвост, верхняя часть тела была исключительно бледной, совсем не загорелой, чистой, без каких-либо шрамов, какие обычно влечёт за собой рабство, не было шрамов и на лице. Он был привлекательным. Даже красивым. Единственный ожог в форме ладони хорошо выделялся на этой белой груди. Мужчина опустил глаза, как и подобает хорошему рабу. — Итак, перед нами инквизитор с севера, Страж, привыкший избивать и насиловать магов, как ему заблагорассудится. Шёпот перерос в шипение, несколько человек открыто назвали его по имени. Мужчина даже не вздрогнул, не моргнул. Маркус начал сожалеть о том, что вышел вперёд, как бы приятно ему ни было видеть, что отец отводит взгляд, или стоять перед Алонзо с высоко поднятой головой. — Пока он не дезертировал, конечно. Все четверо были изгнаны из Ордена или бежали оттуда, и поэтому их физическое состояние из-за отсутствия обычного рациона эликсиров сильно отличается от обычного. Маркус, — продолжил он, обращаясь к магу с тёплым дружелюбием вежливого незнакомца. — Не могли бы вы направить на него свою магию, пожалуйста? Маркус приоткрыл рот и уставился на этого мужчину, на шрам в форме отпечатка ладони на его груди. Он понял, что это след от чего-то похожего на то, чего добивается от него Алонзо. — Я не знал, что пытки — это объект научного исследования, — с презрением сказал он. — Если вам это кажется слишком шокирующим, я уверен, что найдутся другие, более заинтересованные. И Маркус хотел, чтобы это не повлияло на него, он бы всё отдал, чтобы тут же развернуться и уйти к демоновой бабушке прочь, уверенный в том, что не повёлся на приманку, что он сильный и что Алонзо для него больше ничего не значит. — Шокирует… Нет, — сказал он, окидывая молодого раба бесстрастным, оценивающим взглядом, словно анализируя что-то потенциально ценное и торгуясь о цене. — Возможно, довольно скучно. Особенно после того, как магистр Дарий устроил для нас столь блестящую демонстрацию. За улыбкой, которую Маркус так хорошо знал, что-то дрогнуло. Молодой маг наслаждался этим, черпал в этом силу, хотя это был подлый удар. К демонам его, к демонам их всех. — Этот красавчик, — продолжил Маркус раньше, чем Алонзо успел что-либо сказать, — пока что лучшее, что я увидел в ходе вашей небольшой презентации. Он повернулся к молодому бывшему Стражу и подошёл поближе. Когда тот оказался совсем рядом, раб поднял голову и посмотрел на Маркуса. В его взгляде мелькнула непокорность, а губы сжались… так сильно, что внезапно, когда они оказались на расстоянии вытянутой руки друг от друга, Маркус сумел разглядеть в его глазах настоящую ненависть. — Типичный северный Страж, из тех, кто не задумывается дважды, прежде чем сделать кого-то вроде меня Усмирённым. А может, даже и убить. — Да, — промурлыкал Алонзо, посмеиваясь. — Он всё ещё относительно сломлен. Молодым требуется больше времени, чтобы покориться, но они ломаются очень хорошо. Больше всего на свете Маркусу хотелось плюнуть ему в лицо. Кончики пальцев искрились от неуместной ярости, от её силы. Мужчина был не моложе Маркуса, он был закован в сияющие, переливающиеся цепи и смотрел на него так, словно он злился так сильно, что эта злость подхватывала Маркуса мощным потоком. Жестокость Алонзо пульсировала внутри Маркуса, обретала форму и требовала выхода. Маркус протянул руку, которой привык пользоваться для колдовства, и поднёс её к обнажённой груди, к уже существующему там шраму от ожога, оставленному более крупной рукой. Его магия хлынула по венам, сиреневая, своевольная и готовая к тому немногому, что Маркус согласился бы вложить в стоящего перед ним раба. — Давай, — подбодрил Алонзо, и в его голосе прозвучали одновременно голод и самодовольство. — Сверкай для нас. …Зрители затаили дыхание, раб отвернулся и закрыл глаза, а Маркус, не в силах больше сдерживать свой гнев, выплеснувшийся в магию, направил поток внутрь него. — Мне ЖАЛЬ, — сказал Маркус, несмотря на то, что извиняться было чертовски нелепо, ведь этот человек стал причиной невыразимых страданий, овладел Маркусом и обманом заставил Эшрана… Демоны! Это было нелепо, но Маркусу было всё равно. — Я сожалею о том, что сделал. Маркус заметил, что силы Эшрана почти полностью восстановились. Какое бы ограничение ни висело в воздухе и не влияло на способность Маркуса колдовать, но явно не распространялось на Эшрана, и поэтому большая часть их магии находилась в нём, а не в Маркусе. Ястреб извивался позади Джавера, а Алонзо оставался на полу, уткнувшись головой в ладони и свернувшись в комок в попытке защититься. На мгновение сжав челюсти, Эшран спросил: — Сожалеешь О ЧЁМ? Джавер улыбнулся. Улыбка была бесшабашной, бездной. — Маг крови, — сказал он со злорадным великодушием. — Тебе не за что извиняться. Я должен тебя БЛАГОДАРИТЬ, правда. Твоя магия изменила меня, она изменила Эшрана. Как судьба сыграла со всеми нами, снова сведя вас двоих вместе, а ведь на самом деле вы уже встречались в каком-то смысле. Джавер направился к Маркусу, и Эшран напрягся, предупреждающе выставив вперёд искрящуюся магией руку. Атмосфера уплотнилась. — Нет! — Спокойно, любимый. Страх промелькнул в глазах Эшрана, ощутимо сковал его тело. — Не надо. — Я бы не стал причинять вред твоему питомцу, — отозвался Джавер, хмуро глядя на Эшрана, который был, оказывается, на целую голову выше него. — Мне НЕЗАЧЕМ это делать, ведь у меня есть его папаша. Маркус почти ощущал растерянность Эшрана, его ужас, передающийся через связь, хотя и очень слабо. Статическое напряжение в воздухе мешало Маркусу соединиться с Сумраком, почувствовать канал, ведущий к Эшрану, но он всё равно чувствовал отголоски. — Джавер, — снова попытался Эшран, на этот раз тоном, более подходящим для встречи старых «друзей», и Маркус понял, что он тянет время, пытаясь удержать Джавера на расстоянии от Маркуса. — Что случилось? Они сказали мне… Они сказали, что ты покончил с собой. — Да, — просто ответил Джавер. — Они собирались сломить тебя, а я не мог этого вынести. Я был… — Он вздохнул, на мгновение нахмурившись. — Я так устал. Это было слабостью с моей стороны, но я написал тебе письмо и выпил чай. Ястреб снова оказался на коленях позади Джавера. Джавер, казалось, не обращал на него внимания, глядя на Эшрана так, словно тот был центром вселенной. — Ты умер? — Думаю, да, — сказал Джавер с мягкой искренностью, которая напомнила Маркусу растерянного ребёнка. — Я помню, как потерял сознание, и помню, как меня разбудили Урел и остальные. Они накормили меня чем-то, от чего меня стошнило, и я снова потерял сознание, но всё равно слышал их смех. — Куда они тебя перевели? Последовавшее за этим молчание было тяжёлым и глухим. Джаверу потребовалось много, много времени, чтобы осознать, что он вообще услышал вопрос. — Прочь, — только и сказал он, и, когда моргнул, его ресницы слегка дрогнули, а улыбка стала какой-то неуверенной. — Прочь от тебя. Эшрану явно стоило больших усилий сделать шаг в сторону Джавера и отойти от Маркуса, но он это сделал. — Мне очень жаль… — Нет! — быстро ответил Джавер, и слова прозвучали почти встревоженно. — Нет, ты остался со мной, когда я попросил. Ты горевал обо мне, я это чувствовал. Они завели меня так далеко, всё же я ВСЕГДА чувствовал тебя. — Джавер сглотнул. — Когда я плакал — ТЫ плакал. Когда они били меня, ты страдал. Когда я молил Создателя позволить им умереть у меня на глазах, ты воплощал мою месть, ты позволил всей моей ненависти к ним выплеснуться наружу, и ты… — У него перехватило дыхание, глаза расширились от удивления. — Ты сохранил мне жизнь! Ты сохранил частичку меня в себе. Ты остался со мной. Было так тихо, что Маркус слышал, как его собственная кровь несётся по венам. Эшран продолжал идти, не обращая внимания. — Джавер, мне жаль. Впервые на лице Джавера промелькнуло что-то похожее на боль, и это ему не шло. Резко контрастировало с тем, каким он, казалось, себя создал. — Никогда не извиняйся. Ты — всё, чего я хочу, Эшран. Я хочу только тебя. Таким, какой ты сейчас. Таким, каким я тебя сделал. Таким же, как я. Они смотрели друг на друга так, словно никого больше не существовало, и теперь Маркус чувствовал себя незваным гостем в собственном кошмаре. Прошла долгая, напряжённая минута, прежде чем Эшран, несмотря ни на что, сказал: — Я совсем не такой, как ты. Маркус ожидал негативной реакции, и, судя по его позе, Эшран тоже. Джавер просто наклонил голову, и на его лице отразилось замешательство. — Эшран, — сказал он, и в его глазах мелькнуло нечто вроде… жалости. Жалости, граничащей с обожанием. — Ты СТАЛ мной.