Демон моего сердца

Маркус сверкнул глазами, но это мало что изменило, ведь Эридан не мог его ВИДЕТЬ. — Что ж, отец, — отрывисто сказал он, снова обращая внимание на клетку. — Как всегда, боюсь, что и здесь я тебя разочарую. — Риск слишком велик! — Тогда сделай из своих тряпок проклятую повязку на глаза, я НЕ собираюсь убивать собственного отца! — Он собирается использовать меня, чтобы убить тебя, — дрожащим голосом сказал Эридан. — Он СКАЗАЛ мне. — Что ещё он сказал? Откуда он вообще узнал, что ты едешь на север? Эридан поник. — Я не могу быть уверен, но мне кажется, он использовал Алонзо, чтобы заманить меня сюда. — В Башню Санкриста? — На север. — Значит, ты не просто хотел со мной встретиться? — пробормотал Маркус, поражённый своей способностью негодовать на такие мелочи в такое время. — Я уже давно беспокоился об Алонзо, — мрачно сказал Эридан. — Многие магистры в Империи исчезли. Алонзо был связующим звеном для большинства исчезновений. Я… Недавно пришёл к выводу, что он причастен к смерти твоей матери. Маркус дёрнулся. Это была вещь, о которой Маркус никогда не позволял себе думать, разве что в абстрактном смысле. С того самого дня два года назад, как он получил официальное и лаконичное письмо, в котором сообщалось, что она скончалась от болезни, несмотря на лучшие целительные заклинания во всём Эстере. Маркус медленно повернулся к отцу. — Ты думаешь, её убили? — О, демоны, — раздался звонкий голос из коридора. — Разве я уже не упоминал об этом? Джавер стоял, скрестив руки на груди, в том месте, где когда-то был дверной проём. Сам косяк был вырван, обнажая осыпающиеся по краям камни. Он выглядел довольно весёлым, даже жизнерадостным. Эшрана с ним не было. — Маркус, — процедил Эридан, как будто злился на сына за что-то другое, а не за безумие его вопроса. — Да ладно тебе, папаша-Эларн, — сказал Джавер, с притворной серьёзностью качая головой. — Твой сынишка не собирается тебя убивать, я же тебе говорил. Он вошёл в комнату непринуждённо, как будто у него было полно времени, и присел перед клеткой на корточки, так что оказался на одном уровне с Маркусом. — Где Эшран? — спросил Маркус тут же. Джавер улыбнулся. — Ты соскучился по нему? Представь, что прошло одиннадцать лет. — Значит, ты оставил меня здесь с моим отцом в надежде, что он меня убьёт, да? — усмехнулся Маркус, приподнимаясь на колени, чтобы оказаться ближе. — Недостаточно мужества, чтобы сделать это самому? — Я бы никогда не осквернил себя связью с таким, как ты. — С магом? — насмешливо уточнил Маркус. — Магом КРОВИ, — легко поправил Джавер. — Ну, по крайней мере, после того, как я с тобой закончил. Я думал, что будет сложнее, понимаешь? Я думал, что великому МАРКУСУ ЭЛАРНУ — борцу за равноправие в Эстере и магией крови по всему миру — потребуются месяцы, может быть, ГОДЫ, чтобы поддаться магии крови. А у него ушли… недели! Усмехнулся он. — Всего лишь недели. Вы все одинаковые. — Для человека, который ненавидит магов, ты, кажется, не против магии. Его улыбка слегка померкла. — Твоя сила неоспорима, это правда. Мне потребовалось много лет, чтобы научиться вбирать её в себя, а не позволять ей проникать внутрь меня. Я до сих пор не помню, как впервые сделал это намеренно, с помощью настоящего заклинания, а не просто инстинктивно. Заклинание памяти, это было оно. Чтобы стереть кое-что плохое из памяти того, кто мне дорог. Тогда я впервые понял, что могу ВБИРАТЬ так же, как выпускать. Брать, а не отдавать. До этого всё было интуитивно. Привязка Эшрана ко мне произошла случайно, вопреки тому, что вы двое могли подумать. Маркус взялся за прутья и посмотрел Джаверу прямо в глаза. — Ты убил мою мать? — Нет, конечно, нет! — сказал Джавер, и его лицо, обычно такое возбуждённое, исказилось от притворного негодования. — Я попросил об этом твоего старого любовника. Он использовал яд, всё было очень поэтично. Маркус плюнул ему в лицо. Во рту у него было так же сухо, как и на разбросанных вокруг костях, но оно того стоило, чертовски стоило того, чтобы увидеть, как улыбка Джавера надломилась. В ней появилась искорка ненависти, и Маркус почувствовал, что, если бы он не был нужен Джаверу для чего-то, он бы уже был мёртв. — Знаешь, — сказал Джавер, вытирая слюну кончиками пальцев. — Я ВСЕГДА задавался вопросом, что такого Эшран в тебе видит. Я имею в виду — помимо похоти, которую вы оба так яростно отрицали, и помимо зова твоего собственного проклятия крови. Ты НРАВИЛСЯ Эшрану, я это видел, и для меня это было непонятно. Даже когда я был в твоём теле, трахал его твоей дыркой, я не мог этого понять. Ты высокомерный, поверхностный, никчёмный. Бесполезный сосуд для того, чего ты даже не заслуживаешь. Он задумчиво поднёс кончики пальцев к губам и попробовал слюну Маркуса на вкус, словно изучая. — У тебя панические атаки, мать твою. Ты буквально ЖАЛОК! Меня это сбивало с толку. Но ТЕПЕРЬ… — сказал он, наклоняясь ещё ближе. — Теперь я вижу это. Ты — борец. Ему нравится, что ты сопротивляешься, не так ли? Маркус никогда так сильно не хотел кого-то убить. Всё его тело было охвачено ненавистью, болью и яростью. — Да, — сказал Джавер, глубокомысленно кивая и кривя губы. — Вот оно что, не так ли? Ты для него такая… дикая штучка. Теперь я это вижу. Я никогда не давал ему этого раньше, но теперь дам. Я адаптируюсь, я… хм. Приму это. — Он никогда не будет твоим, — тихо, с неожиданной для себя уверенностью сказал Маркус. Это была просто констатация факта. — Никогда. — Он ВСЕГДА был моим, задолго до тебя. — Тебе пришлось ПРОКЛЯСТЬ его, чтобы удержать. — Прямо как тебе, маг крови! — прорычал Джавер, сверкая глазами. — Прямо как и тебе! — Я никогда… — Когда ты пролил кровь ради моего письма, ты снова вернул часть меня к жизни. Странно, когда что-то от тебя отделено, от твоего существа. Когда Эшран сжёг его, эта маленькая часть почти полностью умерла. Я больше не мог чувствовать его, не мог найти его в темноте, но ты… Ты вернул меня к жизни, возродил внутри СЕБЯ. Твоё проклятие — прекрасная вещь. Такая умная, такая терпеливая, такая непохожая на тебя. В тот момент, когда ты увидел Эшрана, оно поняло, что это именно то, чего оно ждало… И я тоже. Джавер схватился за прутья, широко раскрыв глаза и не сводя их с Маркуса. — Ты идеально подходил для того, чтобы сделать его таким же, как я, показать ему, как легко использовать силу мага. Всё было правильно там, внутри тебя и внутри него. И в конце концов, вся твоя слабость, всё твоё самоедство… Он жестоко ухмыльнулся. — Твои страхи… Это было именно то, что мне было нужно. Ты подтолкнул его и загнал прямо в мои силки. Магия создана для того, чтобы служить человеку, и Эшран — живое воплощение этого. Всё благодаря тебе. — Я тебя убью, — процедил Маркус, когда Джавер замолчал. — Нет, — просто отозвался Джавер. — Я собираюсь заковать твоего папашу в цепи и приказать ему открыть глаза. Я дам твоему проклятию то, чего оно жаждет, и тогда вся эта магия… вся эта сильная, разумная сила будет жить в Эшране. — Нет, этого не будет. — Ты так уверен, маг крови? — Эшран не может создавать магию, он может только направлять её и черпать из неё. У него нет связи с Сумраком. — Ах, беда… Но магия крови не требует такой связи! И как только магия полностью войдёт в него, мы будем поддерживать её столько, сколько потребуется. Как только я пойму «почему», конечно. Маркус невольно нахмурился. — «Почему» что? Джавер стал серьёзным. — Почему твоя магия хочет быть внутри него, почему она… «выбрала» его? — Потому что ты хочешь это воспроизвести? — Ну да. Было бы неплохо не таскать за собой кучу старых магов крови, сам понимаешь, — сказал Джавер, а затем хлопнул себя по бёдрам и выпрямился. — Что ж, как бы там ни было! Пошли! Не хочу заставлять остальных ждать. Он коснулся замка, и клетка засияла, как мираж. Дверь плавно открылась, и когда Джавер жестом пригласил Маркуса выйти, маг спросил: — Что это за штуки? Цепи, клетки? — Впечатляет, не правда ли? — небрежно заметил Джавер. — Изобретения Алонзо: годы работы и исследований, направленные на то, чтобы улучшить возможности магистра подчинять рабов. Когда ты слегка придёшь в себя, то, возможно, почувствуешь всю иронию. Маркус оглянулся на отца, остававшегося в клетке, ему не хотелось уходить без него. Он собирался было сказать об этом Джаверу, но затем отошёл от клетки на несколько шагов и почувствовал, как меняется его состояние. Чувство тошноты, а затем и гнетущего страха, который он даже не осознавал до конца, исчезли. Тревога уходила постепенно, как вода между сложенными чашей ладонями, и наконец Маркус снова почувствовал себя самим собой. Джавер наблюдал за ним, и в его тёмно-карих глазах плясало веселье. — Видишь? В форме цепи оно делает тебя почти полностью покорным, хотя ты неплохо держался, даже находясь рядом с прутьями. Оно ещё многое может, например имитировать другие металлы и отзываться на команды. — Что это ТАКОЕ? — Жидкая смесь из потускневшего кварца и проклятых опалов, но чары… О, чары принадлежат такому народу, о котором ты, должно быть, даже не помнишь. Это старое, забытое всеми племя спрятавшихся под землёй эльфов. Впрочем, в этой части я не слишком хорошо разбираюсь. Не отрывая взгляда от клетки, Маркус кивнул и постарался сделать вид, что ему всё равно. — Полагаю, смесь подчиняется тому, у кого ключ? — Вообще-то это артефакт, но да. Главное достижение старикашки, — ухмыльнулся Джавер. — Ну, если не считать меня. Маркус посмотрел ему в глаза. — Где Эшран? — Конечно, они все тебя заждались, — Маркус сделал шаг вперёд, но Джавер схватил его за руку и остановил. — Не так быстро. Мы же не оставим здесь твоего папочку, верно? — Нет! — рявкнул Эридан из клетки, ещё крепче вцепляясь в прутья. Маркус посмотрел на руку Джавера на своей руке и на мгновение задумался: что произойдёт, если он попытается поджарить этого подонка молнией? Воздух был густым и вязким, и его наполняла какая-то гнетущая анти-магия. Он, вероятно, сумел бы навредить Джаверу… Но не убить его. Во всяком случае, недостаточно быстро. — Или пойдёшь добровольно, или тебя потащат цепи, старик, — нетерпеливо пригрозил Джавер. Эридан всё ещё колебался, он крепко вцепился в проклятый металл прутьев. Маркус выдохнул сквозь зубы и закатил глаза. — Ну же, отец. Я тебя спасу.