Демон моего сердца

Эшран, однако, сделал глубокий вдох и встал между Джавером и молодым человеком. — Я помню, — сказал Эшран, опускаясь на колени рядом с Джавером, когда тот всхлипнул. — Я помню, как ты в последний раз уходил от меня. Его голос был таким успокаивающим, таким умиротворяющим. Маркус вложил всю силу в предупреждающий взгляд, который он бросил на Лекса, в то время как Эшран пытался успокоить Джавера. — Что там было написано? — спросил Джавер по-детски наивно. Эшран задумался лишь на мгновение. — Там написано: «Если тебе станет лучше, встретимся сегодня вечером на крыше». Джавер судорожно вздохнул и кивнул, сжимая руку Эшрана в своей. На его лице было такое… облегчение. — Да, всё верно, — дрожащим голосом сказал он, и Эшран улыбнулся ему, в то время как Лекс взял себя в руки и кивнул Маркусу, показывая, что понял. — Это было накануне всего, верно? — Так и было. — Но тебе не стало лучше. В глазах Эшрана промелькнула тень. — Нет, не стало. Мне… жаль, что я к тебе не пришёл. Джавер взял Эшрана за руку, медленно и почти застенчиво. — Это была не твоя вина. — Это я позволил им выращивать цветы на подоконниках. Ты предупреждал меня, чтобы я не проявлял к ним доброту. То, что здесь произошло, было МОЕЙ виной, это нельзя отрицать. — Эшран, — напряжённо произнёс Джавер. — Они бы восстали, несмотря ни на что. Они практиковали магию крови. Мы это знали. Мы не могли этого доказать, потому что они хорошо скрывали свои шрамы. Это было неизбежно. Зло неизбежно, когда оно рвётся на волю. Ты был добр, и ты просто НЕ ПОНИМАЛ их. Маркус словно во сне смотрел на представшую перед ним картину. — Но теперь ты их понимаешь, — продолжал Джавер, поглаживая большим пальцем скулу Эшрана. — Мы оба их понимаем. Эшран прочистил горло. — Да, думаю, что так. Некоторое время стояла тишина, прежде чем Джавер совершенно другим голосом приказал: — Помоги мальчишке, маг крови. Нам ещё многое предстоит увидеть. Чтобы «увидеть» больше, нужно было, по-видимому, осмотреть весь четвёртый этаж. Картина, которую Джавер нарисовал, описывая свою жизнь в качестве Стража с Эшраном и их товарищами, которые давным-давно умерли, была яркой, как наяву. Он показал Маркусу маленький уголок, где они впервые поцеловались, где они вместе ели. Всё это было очень… интимно. И радостно. Настроение Джавера было крайне нестабильным, но пугающе ярким. К счастью, Лекс не решался даже смотреть на Джавера, не говоря уже о том, чтобы снова заговорить с ним, даже когда бывший Страж болтал с ним, как будто тот был нерадивым туристом, осматривающим место, которое едва не уничтожило Эшрана. Маркус, разбери всё Бездна, ненавидел это. Он ненавидел усыпанные костями полы, стены, забрызганные тёмной кровью, запах, наполнивший воздух, гнетущую природу всего того, что окружало его и сейчас наказывало за связь с Тенью. Он ненавидел то, что видит маленькие кусочки жизни Эшрана с Джавером, хорошие или плохие, он не мог этого вынести из-за того, как сильно это ранило Эшрана. Несмотря на то, что связь притупилась и была несколько искажена из-за этого места, она давала ему понять, как сильно Эшран страдал. Вперемешку с всепоглощающей тревогой за Маркуса в командоре росло что-то колючее, что-то ужасное, и его тащил через это Джавер. Маркус почти с облегчением воспринял возвращение в Комнаты Испытаний, поскольку это означало, что у Джавера закончились потайные местечки, о которых можно было бы вспомнить. Или, может быть, нет. — Вот здесь, — сказал он Лексу, указывая на возвышенность в центре. — Вот здесь был первый маг, которого я когда-то убил. Неудачное прохождение. Мерзкая одержимость. Это было невероятно, даже несмотря на то, что я всё испортил. Эшран, ты помнишь? Эшран нарочито медленно обошёл ложемент, на который ложились маги во время ритуала. — Я помню. — Я неправильно замахнулся мечом, разрубил её шею, но не до конца. Кровь хлестала, как из прорвавшейся плотины. Эшран, ты ведь закончил за меня, помнишь? Удивительно. Ты когда-нибудь кого-нибудь убивал? — спросил он Лекса, который побледнел от прямого обращения. — Да, — ответил он. — Это хорошо, — сказал Джавер, отпуская его. Они стояли в самом центре зала, на том месте, где происходили все эти «Испытания». — Убийство делает тебя мужчиной. Было ли тебе страшно в тот первый раз? Эшран, казалось, нервничал, переводя взгляд с Джавера на молодого разведчика и обратно. Атмосфера, и без того напряжённая, стала ещё тяжелее. — Это было… странно. Но не то чтобы плохо. Джавер кивнул. — Хорошее определение для человека твоего ремесла. Ты когда-нибудь убивал мага крови? Лекс взглянул на Маркуса, а затем снова на Джавера, сохраняя отстранённое выражение лица. — Нет, никогда. — Ты когда-нибудь видел, как работает магия крови? Молодой человек расправил плечи. — Нет. — Что ж, — спокойно сказал Джавер, — теперь у тебя есть шанс. Всё произошло слишком быстро, чтобы кто-то мог даже заметить. Мелькнуло что-то блестящее, и Лекс моргнул, словно в замешательстве, глядя на свои связанные руки, стянутые той же зачарованной цепью, конец которой теперь был… красным. Затем его горло разорвалось, и весь воздух в комнате испарился. Маркус не мог кричать, хотя и хотел. Он видел Эшрана сквозь густой свет, окруживший Джавера, когда тот черпал силу из-за стен, из клеток, и использовал кровь Лекса, чтобы напитать её. Тело разведчика распалось на глазах у Маркуса, нечто словно поглотило его целиком: кровь, кости и всё остальное. Стены Башни Санкриста застонали и дрогнули, когда Джавер произнёс слова, которые Маркус не смог разобрать, парализованный силой чего-то, наполнявшего воздух кругом. Затем Джавер впервые за несколько часов посмотрел прямо на Маркуса и… улыбнулся. Сила его магии обрушилась на Маркуса. Она была невероятной, эта мощь. Она сбила его с ног и полностью выбила из колеи. Он задыхался, сопротивлялся, но она не просто придавила его, она ПРОНИКАЛА в него. Пробивалась сквозь кожу, рёбра и органы, чтобы добраться до самого сердца и развратить его. Магия крови, источаемая Джавером, ПРЕЗИРАЛА его, Маркус чувствовал каждую каплю ненависти, которая овладела Джавером. Эшран кричал его имя, и еще — имя Джавера. Маркусу казалось, что он одержим демоном, что его кровь закипает, и это порождало чудовищную разновидность… желания. Магия пронизывала его насквозь, задевая каждый нерв, до которого дотрагивалась, приводя его в состояние крайнего напряжения. Он стиснул зубы, когда что-то невыносимо злое смешалось с этой потребностью. Маркус приподнялся на локтях и попытался привести мысли в порядок, сосредоточиться, но это было невозможно. В нём не осталось ничего рационального, он был полностью поглощен жгучим жаром того, что находилось внутри него, и оно требовало освобождения. Когда его взгляд упал на Эшрана, который смотрел на него с выражением мрачного ужаса, эта потребность превратилась в когтистую лапу, желание стало острым как бритва, и каждый миг вдали от Эшрана был ничем иным, как чистой мукой. Другие о чем-то говорили, но Маркус ничего не мог разобрать. Он подполз достаточно близко, чтобы встать на колени, а затем поднялся на ноги. Его сердце бешено колотилось, и в его ритме звучало имя Эшрана. Он забыл своё имя, забыл всё, кроме того, что ему нужен Эшран, что он должен взять его и сделать своим. Добраться до него, прикоснуться к нему, завладеть им, трахнуть его, заявить на него права настолько глубоко, насколько это возможно для человека. Пот стекал по его шее, кончики пальцев дрожали. Затем Эшран умоляюще посмотрел на Джавера. Маркус понял, что тот умоляет, по выражению его лица, но это не имело значения. Ничто не могло остановить то, что должно было произойти. Чем больше маг сосредотачивался на Эшране, тем лучше он мог собрать воедино окружающую обстановку и понять, что происходит рядом. — …посмотрим, сможет ли он устоять, — говорил Джавер, пока Маркус приближался к ним обоим. — Он такой сильный, твой маг, что устоять перед очарованием для него не составит труда, не так ли? — Я уже обещал остаться с тобой, Джавер! — Пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА! Не делай этого! Ноги Маркуса были полны решимости добраться до Эшрана. Это было необходимо, это было всё, что было нужно в этом мире. Он должен был добраться до Эшрана, должен был прикоснуться к нему. — Магия убьёт его, только если он получит то, что хочет, а ты его остановишь, не так ли? Ему не составит труда проявить немного сдержанности. — Когда ты используешь магию крови, чтобы вызвать желание, разве это не смертный приговор? Моё наказание за то, что я с тобой сделал? Джавер ударил Эшрана, нанёс ему мощный удар с разворота. Маркус зарычал, потому что никому, кроме него, не разрешалось прикасаться к Эшрану. — Если ты хочешь, чтобы он остался жив, лучше держи его на расстоянии от себя. Как только он окажется внутри тебя, его эстерская кровь вскипит и сожжёт его заживо. Тебе лучше постараться, любимый! Джавер начал отступать от Эшрана, и Маркус наблюдал, как он уходит, как он открывает, а затем запирает за собой двери. Маг почувствовал облегчение, когда наконец они остались только вдвоём. — Маркус, ты меня слышишь? — Эшран? — сумел выдавить из себя маг, что было поистине выдающимся достижением, учитывая, что он ТАЯЛ на месте. Ему было так жарко, и всё зудело, его тело нуждалось в тесноте и трении. Проклятье! Ему так нужно было трение! — Я здесь, — сказал Эшран, предостерегающе подняв руки, выражение его лица было… совсем не таким, как надо. Казалось, он не хотел, чтобы Маркус приблизился, и это было просто неприемлемо. — Маркус, я здесь, и мне очень жаль, но ты должен держаться от меня подальше. Маркус лишь рассмеялся, потому что, ну… это было так СМЕШНО. Он не мог уйти, он бы умер, если бы попытался просто отодвинуться. — Пожалуйста, — сказал Эшран, и его голос дрогнул. — Мне всё равно, что ты со мной сделаешь, ты же знаешь, я просто… это проверка. Это всё испытание, и если ты провалишь его… — Эшран, — сказал маг, не проявляя интереса ни к чему, кроме того факта, что они были мучительно далеко друг от друга. — Иди ко мне.