Демон моего сердца

— Нет. Это было прекрасно. Маркус пойдёт к нему, он будет СЧАСТЛИВ приблизиться к нему. Он двинулся быстрее, чем собирался, и поначалу обрадовался, потому что Эшран выглядел таким растерянным, что не останавливался, пока не оказался прямо перед ним с вытянутыми руками. — Маркус, пожалуйста, послушай меня, — процедил Эшран сквозь зубы, крепко сжимая руки мага, чтобы удержать его на расстоянии. — Я знаю, что ты не можешь себя контролировать, я… Я знаю, что он сделал с тобой, то же самое, что они сделали со мной. Я знаю, что ты не сможешь остановиться, но мне нужно, чтобы ты услышал меня и понял, что я делаю это, потому что люблю тебя и должен защитить. Маркус услышал: «Я люблю тебя» — и потерял рассудок. Он оттолкнул руки Эшрана и схватил его за рубашку, сжимая ткань в пальцах и прижимаясь к нему губами. Это было идеально, дразняще, это было блаженство. Вкус Эшрана успокаивал, он был восхитительным, но этого было… недостаточно. Когда Эшран отвернул лицо, Маркус снова потянулся к нему, а когда тот отказался, маг стал бороться с ним. Он хватал, тянул и навязывал себя там, где Эшран не поддавался. Это не уменьшало ни страсти, ни глубины его желания. Он нуждался в Эшране больше, чем в воздухе, он собирался умереть за него. Было непонятно, почему Эшран вообще сопротивлялся. Он сказал Маркусу, что любит его, что ещё имело значение? Маркус собирался полностью отдаться Эшрану и остаться с ним навсегда. На-все-гда. Только это имело значение, ничего больше. Когда Эшран впервые ударил его, Маркус почувствовал вкус собственной крови, и это ни в коей мере не остановило его. Это превратило его желание в полноценный голод. Теперь он хотел поглотить Эшрана, разорвать его на части и навсегда забраться внутрь. Если Эшран хотел поиграть, они могли поиграть. Он причинил Эшрану боль в ответ, он причинил ему ещё больше боли. Маркус использовал магию, хотя каждый раз, когда он это делал, ему казалось, что его погребает под собой оползень. Он преследовал Эшрана по всей комнате, и всякий раз, когда между ними появлялось расстояние, раздражение всё больше перерастало в кипящее негодование. Почему Эшран вёл себя так? Разве он не ХОТЕЛ Маркуса? И так, снова и снова, пока его голова не закрилась от ненависти, от желания, которое билось в его сердце, как кувалда. Эшран был сильнее Маркуса, быстрее и лучше подготовлен к тому, чтобы победить его, но он не хотел причинять Маркусу боль, и в этом была разница. Эшран не мог остановить его, не причинив серьёзного вреда, и Маркус ЗНАЛ это. Он был слаб, и эта слабость позволяла магу продвигаться вперёд, это было всё, что ему было нужно, чтобы добраться до того места, где Эшран был так уязвим. Он использовал магию, чтобы ослабить его, выпить его силы. И так продолжалось до тех пор, пока Эшран не выбился из сил и не оказался загнанным в угол, умоляя Маркуса остановиться, и… это только делало всё ещё лучше. Да, магу нравилось, когда он умолял об этом. Он был одержим, доведён до крайности. Запястья Эшрана так удобно легли в руки Маркуса, когда он повалил командора на землю. Маркус никогда не использовал своё тело подобным образом, никогда не использовал его как оружие. Мужчина под ним был так прекрасен, даже несмотря на слёзы, стекающие по его лицу. И Маркус любил его за это, любил так сильно, что его сердце готово было разорваться, когда он проводил языком по этим слезам, впитывая всю эту солёную влагу. Он любил его так сильно, что должен был оказаться внутри него, чего бы это ни стоило, чтобы Эшран ни говорил, как ни умолял, как бы ни… ни плакал. Маркус не мог остановиться и не умереть. Когда они поцеловались, Эшран позволил этому случиться. Крошечная доля согласия дала Маркусу небольшой проблеск ясности, и он перестал так сильно сжимать запястья Эшрана. Их тела прижимались друг к другу так, что создавалось трение, но НЕДОСТАТОЧНО СИЛЬНОЕ. — Хороший мальчик, — Маркус услышал собственный голос, который хвалил Эшрана, и это показалось ему… неправильным… но от этого стало только лучше, ведь к тому моменту его нервы уже готовились лопнуть. — Мне нравится, когда ты принадлежишь мне. Эшран отвернулся, закрыл глаза, и Маркус с восторгом прильнул губами к его бледной шее, кусая и посасывая её, пока осторожно сводил запястья Эшрана вместе и связывал его магией, которая жгла его руки. Свободной рукой он потянулся к ремню Эшрана и распустил его. — Первое, что мне в тебе понравилось, — тихо сказал Эшран. — Это то, что ты всегда находил ответ. Маркус колебался. Хмурился. Он не понимал. Это было не к месту, это было не важно. Глупый Эшран. Он попытался опустить брюки Эшрана ниже, но это было сложно из-за веса Эшрана и их положения на жёстком полу. — Ты всегда был таким насторожённым, но это не было агрессией или враждебностью. Ты играл с людьми, дразнил их. Мне это нравилось, хотя я хотел тебя ненавидеть. — Заткнись, ублюдок! — процедил Маркус, не желая слушать подобные глупости, когда он наконец-то прижал голую задницу Эшрана к шершавым камням, и не имело значения, что он не был возбуждён, НЕ ИМЕЛО! ЗНАЧЕНИЯ! Что Эшран не хотел этого и не смотрел на Маркуса. — Мне нравилось, что ты мог рассмешить Рамара. Ты заставлял его оттаивать и сиять, и я задавался вопросом, КАК тебе это удалось, потому что до тебя он никогда ни с кем так не смеялся. Он никогда так не расслаблялся. Я задавался вопросом и ещё внимательнее наблюдал за тобой. Маркус разорвал рубашку Эшрана пополам, обнажив кожу, мышцы и шрамы. Он прижался губами и языком к сердцу Эшрана и наслаждался бешеным ритмом, который там обнаружил. — Тебе было интересно ВСЁ, ты СПРАШИВАЛ обо всём. Это так… РАЗДРАЖАЛО на совещаниях, — продолжал Эшран. — Все отчаянно хотели уйти, а ты поднимал руку и спрашивал о чём-то, о чём никто не задумывался, и я презирал тебя за то, что ты задерживаешь нас, но… твоя проницательность была ценной, она была НЕОБХОДИМА. Маркус прикусил кожу на стыке шеи и плеча. — ХВАТИТ болтать. — Я иногда наблюдал затем, как ты напиваешься. Я стоял наверху на стенах и балконах и смотрел вниз. Просто наблюдал за тобой, таким раскрепощённым, свободным, ты был таким… забавным. Я ничего не мог с собой поделать. — Прекрати. — Мне нравилось в тебе всё. Я видел, как ты терпел неудачи, я видел, как ты пытался снова. Я видел, как ты спотыкался и шутил по этому поводу. Я читал твои письма и письма тебе от отца и узнал, что где-то на этом пути он причинил тебе боль, и это… это пробудило во мне что-то, чего давно не было. — Заткнись, — прорычал Маркус, пытаясь освободиться от стесняющей его одежды. — Я БЕСПОКОИЛСЯ за тебя. За мага! За эстерского мага! Несмотря на всю ненависть и обиду, я переживал за тебя. Я хотел защитить тебя, даже от самого себя. Последние два слова стали трещиной в фундаменте безрассудного желания. Маркус запнулся, и его охватило смятение. Он понятия не имел, что происходит, ПОЧЕМУ это происходит. Почему Эшран был под ним?! Почему он? \ Мгновение быстро прошло, и уверенность вернулась, такая же твёрдая и всепоглощающая. Ему просто нужно было пробиться к Эшрану, и всё будет хорошо, всё будет ПРЕКРАСНО. — Мне нравилась твоя магия. Даже издалека. Гнев закипел в глубине души Маркуса. — Я не хочу это слышать. — Я наблюдал за твоими тренировками и был очарован тобой, — у Эшрана перехватило дыхание. — Я видел, как ты сияешь, и слышал твой смех. «Я мог бы заниматься этим весь день», — вот что ты сказал. И я полюбил тебя за это. Это было невозможно отрицать. — Остановись, или я заставлю тебя остановиться. — Ты был ВОЛШЕБНЫМ. Я не мог не влюбиться в тебя, как бы ни старался. Смелый, заботливый и полный жизни. Создатель, я был твим с самого начала, и это не имело ничего общего с проклятиями. — ЗАТКНИСЬ! — Я любил тебя НЕСМОТРЯ ни на что, а не из-за них. Дрожа всем телом, теряя уверенность, Маркус ударил Эшрана. Он ударил его по лицу, чтобы заставить остановиться. — И даже когда я написал твоё имя в качестве причины для смерти, — продолжал Эшран, его щёки порозовели, а на одной из них остался отпечаток руки Маркуса. Это было неправдой. Ты был первым… ЕДИНСТВЕННЫМ поводом для того, чтобы действительно ЖИТЬ. Делать что-то большее, чем просто существовать. Ты заставил меня снова захотеть быть частью мира, ты напомнил мне, кем я был, Маркус. Ты проник в меня и вытащил наружу то, что было погребено под годами ненависти, разложения и горя. — Я не люблю тебя, мне ВСЁ РАВНО! — Так что, что бы он ни говорил, что бы ни случилось, знай, что я люблю тебя таким, какой ты есть, и для этого нет других причин. — Ты СЛЫШИШЬ МЕНЯ? Я тебя не люблю! — Я люблю каждую частичку тебя. Я люблю ТЕБЯ, Маркус. Жгучая уверенность угасала, забирая с собой всю жизненную силу Маркуса. Что-то внутри него сопротивлялось, тянуло его на поверхность, к воздуху, не наполненному пеплом, к небу, которое не было огненным кольцом. Тогда он вцепился в Эшрана, ударил его и сделал всё возможное, чтобы причинить ему боль. Его магия больше не действовала против Эшрана, но его тело всё ещё принадлежало ему, и если он не мог проникнуть внутрь, то он сломает его, разорвёт на части. — Я так сильно люблю тебя. Его ногти раздирают кожу. — Мне нравится твоё высокомерие и дерзость. Удары кулаков обрушиваются вниз. — Мне нравятся все твои неудачи. Бесполезные, слабые руки, которые хлопают и бьют. — Потому что когда ты терпишь неудачу — это значит лишь то, что ты ПЫТАЛСЯ и чертовски сильно старался, Маркус. Ты пытаешься помочь всем, ты останавливаешься и ПЫТАЕШЬСЯ там, где другие просто проходят мимо. — Я НЕНАВИЖУ тебя. Эшран посмотрел на него, и его взгляд пронзил самое сердце Маркуса. Когда Эшран схватил его за запястья, когда он успел сесть? Что происходило? — Ты любишь меня. — Я… Я не… нет! — Ты любишь меня, а я люблю тебя. — Пожалуйста, прекрати! — Я никогда не перестану любить тебя. — Пожалуйста, я не хочу умирать! Сильные руки обхватили его, и Маркус обнаружил, что сидит на коленях у Эшрана, и постепенно его сопротивление ослабло. Жар начал спадать, сменяясь замешательством, первобытным ужасом и тошнотой, которая проникала в самую глубину души Маркуса. У него под ногтями была кровь Эшрана. — Ты не умрёшь, — сказал Эшран с такой твёрдостью, которой Маркус ещё не встречал. — Ты со мной, Маркус. Ты В БЕЗОПАСНОСТИ со мной. Ты. В безопасности. Маркус, пошатываясь, опёрся на плечи Эшрана и попытался отдышаться. Он провёл по щеке Эшрана. Следы от пощёчин и кровь из разбитой губы, а сквозь кровь — чистые, как стёклышко, дорожки от слёз. — Эшран, — выдохнул он, часто моргая. Это было единственное слово, которое он мог произнести, это было всё, что он знал, когда мир рухнул вокруг него. — Ш-ш-ш, — прошептал Эшран, обнимая мага. — Всё в порядке, любовь моя. Всё в порядке.