Демон моего сердца

Это был не он. Это знание сидело внутри него, как комок чего-то одновременно физически ощутимого и чужеродного. Настоящим был только Эшран, только утешение, которое он предлагал. Маркус принял это и позволил себе поверить в эту ложь, пусть и ненадолго. — Это не твоя вина, ты ни в чём не виноват, — заверил Эшран, слегка покачивая его на коленях, поглаживая по спине и волосам. — Прости, что не смог тебя отпустить. Я бы позволил тебе, ты же знаешь. Маркус поморщился, у него начинала болеть голова. — Пожалуйста, не говори этого. — Это убило бы тебя, — отозвался Эшран, проводя руками по спине Маркуса. — Ты помнишь, что он сказал? — Я… смутно припоминаю? Где он сейчас? Маркус осторожно выглянул из-за плеча Эшрана, который обнимал его, как будто стремился защитить. В зале Испытаний было просторно и тихо. Маркус дрожал, хотя, возможно, это было связано не столько с холодом, сколько с тем, что чуть было не произошло. — Думаю, он прошёл проверку на крепость братства. Маркус резко вскинулся и посмотрел на него. — Что? Обеспокоенный взгляд янтарно-карих глаз перебегал с одного его зрачка на другой. — Он подчинил Мила. Это случилось тогда, когда мы отправили его искать Хозяина Ястреба. После того как… я отправил его. Он не смог вернуться к тебе, Джавер поймал его в какую-то ловушку и использовал связывающий демонов ритуал. — Это он тебе сказал? — Помимо прочего, — мрачно откликнулся Эшран. Маркус внезапно осознал, что брюки Эшрана всё ещё болтаются на бёдрах и что он даже не пытался их поправить. Эшран поёрзал под его взглядом и неуклюже подтянул их почти на место. Дрожащим голосом Маркус спросил: — Что случилось, пока я был в клетке? Вздохнув, Эшран снова протянул руки к Маркусу, нахмурив брови. — В основном он демонстрировал все способы надавить на нас. У него есть другие пленники в подвале. Другие маги. Он чрезвычайно искусно наловчился манипулировать памятью, в некоторых случаях полностью стирая её. Думаю, именно это он собирался сделать с Дайларом. Вероятно, и со мной тоже. Маркус крепче обнял Эшрана, его сердце бешено колотилось. Эшран заметил это и устало посмотрел на Маркуса. — Я сказал, что он СБИРАЕТСЯ сделать, а не то, что я ПОЗВОЛЮ ему это сделать. — Ты сказал, что останешься с ним. — ОЧЕВИДНО, я сказал ему это, — ответил Эшран, стараясь говорить как можно тише. — У него ТЫ, Маркус. У него здесь твой отец. Я не могу позволить ему причинить тебе боль. Если я смогу убедить его, что останусь, если он согласится отпустить тебя… Маркус осторожно обхватил руками затылок Эшрана, почти не в силах сдерживаться. — Он этого не сделает, ты же знаешь. Он НЕНАВИДИТ меня, Эшран. Он даже не может произнести моё имя. Часто моргая и сглатывая, Эшран кивнул. — Я знаю, что он этого не хочет, но я — это то, что ему нужно. Если я смогу убедить его, что он это получит, возможно, он отпустит тебя. Маркус попытался улыбнуться, но, Бездна, это было слишком трудно. — Да ладно, кого ты обманываешь, меня или себя? Он слишком много знает. Он знает, что ты любишь меня. Он знает, что ты скажешь что угодно, чтобы защитить меня. И что, как только я буду в безопасности, ты развернёшься и нападёшь на него, больше не сдерживаемый никакими рычагами давления. Нет. Было бы проще убить меня, а потом стереть тебе память. Именно это он и собирается сделать. Эшран взял Маркуса за руки и крепко сжал их, поднёс костяшки пальцев к губам. — Тогда я убью его, — пообещал он. — Я найду способ, как только он вернётся. Маркус покачал головой. — Он убьёт Дайлара. Он убьёт всех в этом месте. Крепко зажмурившись, Эшран заставил себя выговорить: — Мне всё равно. — Да, конечно, — сказал Маркус и тихо рассмеялся, хотя смех больше походил на звон разбитого стекла. — Нет. Тебе не всё равно. Ты ХОРОШИЙ человек, и ты не позволил бы дюжине людей умереть, чтобы спасти одного, кем бы он ни был. До этого не дойдёт. Нам просто нужно быть умнее, хорошо? Чуть-чуть более… — Эстерцами? То, как он это сказал, тихо и неуверенно, но всё же стараясь пошутить, очень стараясь сказать что-то, что заставило бы Маркуса улыбнуться, разбило магу сердце. Он притянул Эшрана к себе в страстном объятии, их сердца бились в унисон, бешено и сильно. Он уткнулся лицом в шею Эшрана и постарался не думать о мире вокруг них, о медленно наступающей реальности. — Да, — выдавил он, сморгнув выступившие слёзы. — Да, именно так. Когда он отстранился, Эшран поцеловал его так, словно это было самым естественным делом на свете. В этом поцелуе были отчаяние и любовь, беспокойство и страх, которые невозможно выразить словами. Он целовал Маркуса в губы так яростно, что Маркус на мгновение потерял себя, пообещав себе, что это не в последний раз. — И так уж вышло, — сказал маг, когда они отстранились друг от друга, но всё ещё старались держаться как можно ближе. Он осторожно засунул руку под рубашку, прижимаясь к Эшрану и пряча то, что нашёл там, сжимая в пальцах длинную тонкую цепочку. — У меня ДЕЙСТВИТЕЛЬНО есть план. Просто, как и большинство моих планов, он может оказаться худшим из когда-либо придуманных.