Демон моего сердца

— Тебе было больно причинять ему такую боль? — А ты бы этого хотел? — Конечно, — легко согласился Джавер, плавно проводя рукой по воде. — Ты — всё, что я ненавижу в этом мире. Много месяцев назад я стал одержим идеей разбить тебе сердце, даже не могу сказать, когда именно. Может быть, когда я впервые понял, КТО ты такой. Волосы немного изменились, фигура стала стройнее, и столько грёбаных благих намерений, но это всё равно ты. Доброволец. Алонзо часто говорил о тебе, хотя и реже, когда стал встречаться с той блондинкой. Он вытянул руку из воды и посмотрел, как с его кожи поднимается пар. Этот жест так напоминал Эшрана, что у Маркуса свело живот. — Я приказал Алонзо убить её перед нашим отъездом несколько месяцев назад. Это было весело, хотя и не принесло особого облегчения. Она могла быть настоящей злобной стервой, и я хотел, чтобы это длилось дольше, но что ж. Жизнь полна разочарований, не так ли? Дрожа от напряжения, Маркус спросил: — Зачем ты заставил его убить мою… мою мать? Тёмно-коричневый цвет мгновенно сменился серым. — ДА, я всё ждал, когда ты спросишь. Ты не очень-то заботишься о себе, да? — Она что-то подозревала насчёт тебя? — Тебе бы понравилось, если бы она это делала? Если бы она погибла, преследуя меня и расследуя исчезновения в Эстере, стало бы это каким-то образом более достойной причиной для её смерти? Может быть, я просто хотел увидеть, как ты страдаешь. Маркус закрыл глаза. — Ответь на вопрос. Джавер вздохнул. — Она БЫЛА слишком любопытной, но её смерть была лишь очередной ступенькой на пути к Алонзо. Он дал ей яд, хороший яд, а не какую-нибудь грёбаную ведьмину траву или болотную руту. В Эстере есть действительно впечатляющие яды, ты ведь в курсе? Это был один из таких хороших ядов. Несколько дней она чувствовала себя плохо, а потом отключилась. Этот яд трудно отследить, но возможно. — Я убью тебя, — сказал Маркус, сам поразившись тому, как спокойно прозвучал его голос. — Что бы ни произошло дальше, ты умрёшь, и я буду тем, кто это сделает. Джавер мило улыбнулся. — Убеждай себя сколько хочешь. В любом случае, я не понимаю, почему ты злишься на меня. Из-за того, что я убил твою милую старушку мать, вы с Эшраном стали ближе. И когда он сжёг наше письмо, я почти перестал с ним общаться. Но я всё ещё мог… чувствовать его, хоть и очень слабо. — Ты ревновал? Это должно было прозвучать как насмешка, как что-то неприятное, что должно было задеть Джавера, но он лишь склонил голову и ответил: — Да. Эшран так переживает за тебя. Мне тяжело. Я хотел, чтобы он узнал о магии, но цена оказалась слишком высока. — Он не позволит тебе убить меня. — Я не собираюсь тебя убивать, хотя мне бы этого очень хотелось. — Он попытается меня защитить. — Конечно, он это сделает. Он такой милый. Но у него не получится. Мне нужно, чтобы он был рядом, чтобы магия могла зацепиться за него, иначе я мог бы убить тебя прямо сейчас. Утопить в этой воде и оставить здесь, чтобы ты раздулся, сгнил и стал отличным пиршеством для падальщиков, когда они придут тебя понюхать. Но ты заслуживаешь большего, и в любом случае твоё проклятие ОЧЕНЬ разозлилось бы, если бы это произошло. Мы так долго ждали, пока всё сложится именно так. И это возвращает нас к моему предложению. Я позабочусь о том, чтобы Эшран запомнил тебя, если ты скажешь мне одну вещь. — Какую именно? — Скажи мне, почему твоя магия ХОЧЕТ быть внутри него. Маркус не ожидал такого, но в ту секунду, когда Джавер задал этот вопрос, маг не смог сдержать приятного чувства превосходства, ведь у него было то, чего никогда не будет у Джавера. Он откинулся на бортик ванны и посмотрел на бывшего Стража как мог невозмутимо. — Ты никогда не сможешь воссоздать это. — Скажи мне, почему она хочет оказаться внутри Эшрана. Маркус неторопливо произнёс: — Ты не маг, поэтому на самом деле не разбираешься в магии, не так ли? Ты хорошо владеешь ею, не пойми меня неправильно. Эшран с трудом заставляет воду появляться, для него это сложно. Ты используешь магию уже много лет, но это НЕ ТВОЯ магия, и она никогда такой не будет. Я могу сказать тебе, почему, но тебе это не понравится. — Так продолжай. — Моя магия хочет быть внутри Эшрана, потому что она его любит. Джавер отреагировал мгновенно: он наморщил нос, слегка скривил губы и прищурился: — Магия не может ЛЮБИТЬ. Маркус пожал плечами. — Я тоже не мог, пока не встретил его. В этом есть много аспектов, некоторые из которых даже я не до конца понимаю. Магия крови сделала мою врождённую магию сильнее, наделила реальной волей и своего рода осознанными стремлениями. Я думаю, что когда я использовал магию крови с единственной целью — создать письмо, она каким-то образом оказалась связана с проклятием Эшрана, также известным как ТЫ. Она хотела разрушить это проклятие, она была решительно настроена сделать это. Вывести его на поверхность. «Туда, где можно дышать», так она говорила. Магия не умеет говорить. Маркус снисходительно улыбнулся Джаверу. — Она не говорит С ТОБОЙ. Ты лишь заимствуешь чужую силу. Ты не настоящий проводник, у тебя нет связи с Сумраком. То, что ты научился извлекать её из других магов, очень впечатляет, но ты не можешь общаться с тем, что не ТВОЁ. Эшран слышит нашу магию, но даже так он не может с ней говорить. Я могу, потому что я — маг. Я ЕСТЬ магия, а ты, несмотря на всю свою силу, никогда ею не станешь. — Но твоя магия останется внутри Эшрана даже после твоей смерти. Я знаю, что так и будет, я это чувствую. Я ПРИКОСНУЛСЯ к ней. Как такое возможно? ПОЧЕМУ? — Если бы это было правдой — а я так не думаю — то, скорее всего, это было бы связано с тем, что Эшран больше всех похож на меня. Джавер уставился на Маркуса как на ненормального. — Это же шутка, да? — Это лучшее объяснение, которое я могу придумать. — Постарайся лучше. — Я не могу объяснить то, во что не верю. Лично я считаю, что ты ошибаешься. Я думаю, что когда и ЕСЛИ я умру, моя магия уйдёт вместе со мной. Повисла долгая напряжённая тишина. Джавер и Маркус смотрели друг на друга через пространство над водой, окружённое разрушенными стенами и вездесущим глухим гулом антимагии. Затем Джавер поднялся в полный рост и вышел из ванны. — Думаю, мы узнаем это сегодня вечером. Маркус знал, что после этого всё станет ещё хуже. Настроение Джавера явно изменилось, как и его отношение к Эшрану, и Маркусу не понравилось, что он это заметил, когда они сидели за тем же столом, за которым умерли Траск и Алонзо, и Джавер спросил, не хочет ли Маркус воды. Прошло много часов — бессчётное количество часов — с тех пор, как Маркус пил в последний раз, и его организм остро это ощущал. Оглядываясь назад, он понимал, что ему следовало бы переступить через отвращение, вызванное видом окровавленной ванны, и выпить немного обжигающей воды, в которой они с Джавером купались, но тогда ему это даже в голову не пришло. Он был единственным за столом, кому не дали кубок и не поставили тарелку. Дайлару, Эриадну, Ястребу и Эшрану налили воды и дали по куску обугленного мяса, но они ели осторожно и пили маленькими глотками, как будто это могло защитить их от ядов. Джавер уставился на Маркуса, когда наполнил кувшин. — Ты хочешь пить? Эшран уже поднял взгляд и наблюдал за ними, видимо, предчувствуя недоброе. Но какой смысл был во лжи? Просто демонстративное неповиновение? — Да, — честно и безучастно отозвался Маркус. — Не хочешь ли воды? Маркус на мгновение закрыл глаза, хотя бы для того, чтобы не видеть выражение лица Эшрана, когда он произносил: — Да, я бы не отказался. — Тогда скажи «пожалуйста». — Хм, — сказал Джавер. — Не знаю, верю ли я в это. Эшран, а ты что думаешь? Теперь, когда Алонзо не было, Эшран сидел прямо напротив Джавера, а Эридан — напротив Маркуса. Ястреб молча и насторожённо наблюдал за магом, а Дайлар просто сидел в дальнем конце стола. Прежде, чем Эшран успел заговорить, Дайлар перебил его. — Поразительно, — сказал он сухо и насмешливо, и его глубокий голос привлёк всё внимание Маркуса, — опуститься до такой мелочности из-за мага. Джавер усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли веселья. — Осторожно. — Он может взять мою воду, — мягким, успокаивающим голосом предложил Эшран, в полную противоположность интонациям Дайлара. — Это ТВОЯ вода, — сказал Джавер, не сводя глаз с эльфа. — Если Маркусу нужна его собственная вода, ему придётся её заслужить. — Создатель, ты так жалок, — усмехнулся Дайлар. — Использовать ВОДУ против него, чтобы получить желаемое. — Следи за собой, пёсик. — Да, конечно, ты назовёшь меня так. Ты ничем не отличаешься от них, от магистров, которые запирали нас в клетках. Ты используешь магию, чтобы создать воду, а потом держать её на расстоянии, чтобы подчинять. Сколько раз Алонзо делал это с тобой? Мой хозяин — со мной? Ты такой же, как ОНИ. Что-то в выражении лица Джавера смялось. — Нет, это не так. Ястреб посмотрел на эльфа и прошипел: — Заткнись, ублюдок! Дайлар со звоном положил закованные в цепи руки на стол. — Ты ТАКОЙ ЖЕ, как они. Ты используешь их инструменты, их уловки. Ты трус, и тебе ИНТЕРЕСНО, чем закончится игра, которую ты затеял. Ты грёбаный магистр во всём, кроме названия! — Здесь только один магистр, — не так уверенно произнёс Джавер. Эшран решительно уставился в стол, и в его взгляде читалось что-то ужасно покорное. — Ты стал тем, кого презирал! — процедил Дайлар. — И даже хуже! Подумать только, было время, когда я сражался бы рядом с тобой… Ты вызываешь у меня отвращение, ты вызываешь отвращение У ВСЕХ. Ты один, и у тебя никого нет, и таким ты и умрёшь! Маркус не смог удержаться и повернулся, чтобы посмотреть на Джавера. Лицо бывшего Стража было бледным, глаза широко раскрыты, они блестели от боли и слёз. — Как ты можешь говорить мне такое? — Потому что это правда! — Дайлар, — тихо сказал Джавер. — Ты был моим единственным другом в том месте, я сделал всё, что мог, чтобы освободить тебя, но этого было недостаточно, и я… Пожалуйста, не говори мне таких вещей. — Мы никогда не были друзьями! Ты был жалким тогда, ты остаёшься жалким и сейчас. Ты не боец, Джавер. Ты никогда им не был. Маркус почувствовал, как съёживается в ожидании Ястреб, напрягается всем телом. Его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели.