Демон моего сердца

Когда солнечный свет стал меркнуть, а в башню стали проникать сумерки, за ними пришёл Джавер. Он был сам не похож на себя. Казался почти подавленным. Джавер ничего не сказал, пока вёл их на пятый этаж. Зал для пыток снова был заставлен клетками, как и накануне вечером. Они стояли вдоль стен круглого зала, и в каждой из клеток находились магистры — мужчины и женщины, которых Маркус смутно узнавал. Он достаточно часто бывал на вечеринках в поместье Эларн, чтобы знать большинство их имён, хотя одно-два были ему незнакомы. Дайлар и Ястреб сидели в одной клетке и смотрели друг на друга сквозь прутья. А в центре, на коленях, скованный зачарованными опаловыми цепями, стоял Эшран. Маркус сделал шаг вперёд, но вовремя остановился. Эридан всё ещё держал его за руку, а Джавер стоял рядом. — Опустись на колени, — велел Джавер тоном, в котором не было ни волнения, ни предвкушения — странно ровно и спокойно. — Перед Эшраном. Эридан, встань сбоку. Эридан попытался воспротивиться, но он был скован теми же цепями, что и Эшран, и Джаверу не составило труда оттащить его в сторону, а затем опустить концы цепей на каменный пол, к которому они тут же пристали, как будто вросли в землю. Маркус сглотнул и опустился на колени перед Эшраном. В глазах командора была лишь отстранённость — сказывалось действие цепей. Сердце Маркуса бешено колотилось. У них был только один шанс сделать всё правильно. Эшран явно выполнил свою часть задачи: он сопротивлялся и вёл себя так, что Джавер посчитал нужным использовать цепи. Это было то, что им и требовалось. Цепи находились в пределах досягаемости Маркуса, а Эшран стоял достаточно близко, чтобы до него можно было дотянуться. Маркус до боли сдавил монету-талисман, так что на ладони наверняка остались вмятины, и в его голове пронеслось объяснение Валенсии о чарах подземного народа. Магическое слово звучало как «Салрока». Амулет должен был взять любые зачарованные предметы вокруг под контроль. Если бы они сумели снять цепи, если бы Маркус смог УПРАВЛЯТЬ цепями… Тогда все рычаги давления Джавера исчезли бы. Сквозь оглушительный шум антимагии Маркус почувствовал приближение дождя, настоящего ливня. Он сказал себе, что доживёт до того момента, когда он прольётся над башней, и вытащит Эшрана на улицу и поцелует его под дождём, на свободе, в безопасности и наедине. Он повторял это снова и снова. — Маркус, — сказал Джавер, и его голос эхом разнёсся по залу. — Направь свою магию в Эшрана. Маркус так и поступил. Он схватил Эшрана за запястья, как будто это было необходимо, и обхватил ладонью цепь, прижав монету к опалу. Ничего не произошло, ничего мгновенного или очевидного, и он позволил их магии перетекать из одного в другого. Эшран был… печален и встревожен. Ослабленный цепями, он не мог скрывать мучившую его вину от того, что подвёл их. Маркусу было невыносимо видеть Эшрана таким, и он попытался успокоить его, сказав, что всё как-нибудь наладится. Между ними заструилась магия, и тут в воздухе раздался глубокий и тревожный звук, похожий на удар гонга. Джавер огляделся по сторонам, широко раскрыв глаза и поджав губы. — Твои друзья нашли нас. Сердце Маркуса дрогнуло, и Эшран быстро кивнул. Это был их лучший шанс. Прижав монету к наручнику изо всех сил, Маркус выпалил: «Салрока!» В течение долгого, ужасно мучительного мгновения не происходило абсолютно ничего. Маркус часто дышал, ожидая и молча, до боли впиваясь коленями в камень и не сводя глаз с Эшрана, лицо которого отражало каждый ужасный, затянувшийся миг страха на лице мага. А потом цепи просто расплавились. Потекли и исчезли. Когда это случилось, всё остальное произошло почти мгновенно. Эшран поднялся с колен и встал на ноги, освободившись от оков. Маркус сделал то же самое, наблюдая за тем, как остальные клетки по всей комнате тают, как лёд в пламени. Джавер бешено озирался по сторонам и что-то кричал, но Маркус не слышал его из-за безумного стука собственного сердца. Один шанс. Один. Шанс. Это должно было быть нечто грандиозное, самый чистый и мощный вид магии, который они могли создать. И что-то, что не требовало связи с Сумраком. Значит, это должна была быть магия крови. Эшран схватил Маркуса, взял в ладонь его щёку, и они с силой столкнулись друг с другом. Самый быстрый способ заставить его истекать кровью — это всегда был Эшран. Эшран впился зубами в его нижнюю губу. Это не был настоящий поцелуй. Маркус всё равно крепко прижимался к Эшрану и отдавал ему всего себя. Он активировал кровь, превратил её в топливо и отдал всё это Эшрану — чистейшую форму их связи, поток силы. Затем Эшран отпрянул и швырнул что-то в Джавера. Воздух затрещал и сжался, а невероятная сила того, что сотворил Эшран, едва не разорвала саму атмосферу. Это был не совсем огонь и не совсем молния. Что-то среднее, рваный жар, яркий и обжигающий. Он швырнул всё это в Джавера, и тот закричал. Звук был едва различим из-за рёва магии, и Маркус изо всех сил сдерживал собственный крик. Боль в груди была просто невообразимой. Крики Джавера стихли, и Эшран остановился. Боль ослабла, а затем исчезла. Маркус почувствовал вкус обожжённой плоти и почерневшего озона, голова его закружилась. Эшран подхватил его, когда маг пошатнулся и чуть не упал на землю. Он подхватил его так же, как делал это уже дюжину раз. — …ты меня слышишь? С тобой всё в порядке? У Маркуса кружилась голова, но в целом с ним всё было в порядке. — Я в порядке, — невнятно произнёс он, но ему удалось улыбнуться. — Он?.. Он открыл глаза и огляделся, стараясь унять головокружение. Эшран опустил его на каменную плиту и помог сесть. Там, где стоял Джавер, осталась лишь тлеющая кучка пепла. — Он мёртв. Цепи исчезли, ты был прав, ты был чертовски прав! — Эшран неуверенно улыбнулся, переводя взгляд на Маркуса. — Тебе больно. Что я могу сделать? — Маркус? — окликнул его Эридан. — Маркус, ты в порядке? — Всё ещё в порядке, — выдавил Маркус, поморщившись и глядя на Эшрана. — Всё ещё жив. Спасибо. Дайлар подскочил к ним. — Ястреб! — рявкнул он. — А ну, вылечи его! Эшран гладил Маркуса по спине, пока Ястреб вставал и приближался к ним. Маркус чувствовал вкус дождя, который начал идти, несмотря на продолжающееся стрекотание антимагии. — А все остальные?.. — С ними всё в порядке, — отозвался Эшран. — Все в порядке, кроме тебя и, ну… Джавера. — Он просто опустошён, — сказал Ястреб, поднося руки к лицу Маркуса и вздрагивая от очевидной боли, которую это причиняло. — Как только мы выберемся отсюда, ему станет лучше. — В подвале ещё остались люди, — сказал Эшран. — Дайлар, вы с Ястребом идите посмотрите, что с ними, убедитесь, что они свободны. Дайлар понимающе кивнул, но прежде чем уйти, положил руку на плечо Маркуса и встретился взглядом с магом. — Спасибо, — тихо и серьёзно сказал он. — Спасибо. Прежде чем Маркус успел придумать, что сказать, эльф развернулся и скрылся — вместе с Ястребом. Остальные, освободившиеся из своих клеток, осторожно выходили наружу, оглядываясь по сторонам и тихо бормоча. — Мне нужно помочь отцу, — сказал Маркус, пытаясь встать, но тут же снова рухнул на пол. — С ТОБОЙ всё в порядке? Эшран издал короткий, дрожащий, возмущённый смешок. — Со мной? Ты спрашиваешь меня? — он крепко прижался губами ко лбу Маркуса, а затем к его щекам, покрывая мага быстрыми, немного грубыми поцелуями. — Ты спас нас всех. Ты… Я так сильно тебя люблю. Затем они поцеловались по-настоящему. Окружающая обстановка растворилась, запах горелой плоти выветрился, и Маркус забыл, как кричал Джавер перед смертью. — Я люблю тебя, — пробормотал Маркус, прижимаясь к Эшрану и мечтая раствориться в нём и никогда не всплывать на поверхность. — Я люблю тебя больше, чем… Слово застряло у него в горле. Ни с чем не сравнимая боль поразила его как молния. Она разрезала его пополам, пронзила сердце. Первобытное, чудовищное и такое бодрое существо, жившее в его крови, улыбалось из темноты внутри него. Магия Маркуса закричала, и Эшран разжал губы, продолжая удерживать Маркуса. Его глаза расширились от страха и замешательства. Всё произошло слишком быстро, чтобы успеть что-то понять, хотя бы осознать, что НА САМОМ ДЕЛЕ произошло, но Маркус знал. Он знал так, как знает каждое существо, когда смерть сжимает его в своих челюстях. Он повернулся к отцу и увидел широко раскрытые серые глаза — такие же, как у него самого. Они смотрели на него с ужасом. Эридан был с головы до ног закован в цепи, те самые, которые Маркус снял с него всего несколько мгновений назад. И кто-то рассмеялся, медленно и самодовольно. В нескольких футах от Эриадана вперёд вышел магистр, которого Маркус не узнал. Воздух вокруг него задрожал, как когда-то вокруг Камила во время захвата крепости. Лицо незнакомца растворилось, и на его месте появился Джавер в грязной рваной мантии эстерского мага. В его тёмных глазах плясали удовлетворение и чистая, неподдельная радость. — Нет, — сказал Эшран, охваченный изумлением и ужасом. Сердце Маркуса сжалось, он тонул в жестокой агонии, не оставлявшей надежды на спасение. — НЕТ. Маркус почувствовал, как падает в пропасть, и Эшран становится всё дальше и дальше. Воздух в лёгких закончился, двигаться становилось всё труднее. Воцарилась зловещая тишина. Серые сумерки сгустились по краям его зрения. Мир сузился до Эшрана и только Эшрана, когда Маркус начал «уходить». Это было неизбежно. Остановить это казалось невозможным. Он услышал, как Эшран произносит его имя, всё более и более отчаянно и в то же время всё более отстранённо. Маркусу удалось произнести имя Эшрана, но у него хватило сил только на это единственное, последнее слово. Он падал и падал, и боль уходила вместе с остальным миром. Эшран умолял Маркуса остаться с ним, но Маркус не мог, и тьма, терпеливая и властная, наконец поглотила его.