Демон моего сердца

Мир сузился до одной точки, и Эшран не мог до конца осознать, что и как случилось, но то, что это произошло, не подлежало сомнению. У него перехватило дыхание, в груди что-то сжалось, и он почувствовал, что падает, хотя стоял совершенно неподвижно. Это было как молния, разряд, пронзивший его насквозь, удар, разрушивший годы изоляции и пыльных, проржавевших доспехов, призванных держать людей, особенно магов, на расстоянии. И всему виной был чёртов маг. Эстерец, о чём свидетельствовал едва уловимый акцент. Его нелепая, крайне непрактичная броня, типичная для эстерских магов, выглядела как насмешка над здравым смыслом. Эшран внимательно изучал его, как делал это со всеми магами, оценивая угрозу и возможный ущерб в случае нападения. Но что-то внутри него сжималось — чувство, которого он не испытывал уже давно. Он вёл себя нарочито грубо, как будто хотел разозлить как можно больше людей на своём пути. Он был высоким и хорошо сложенным для мага. Чаще всего маги были худыми и хрупкими и держались подальше от всего физического. По большей части это были бледные, болезненные создания. Этот мужчина был не таким. Он был загорелым, здоровым, высокомерным и сильным. — Значит, ты… останешься? Создатель, но в его голосе звучала такая надежда, такая радость. Эшран нахмурился, глядя на Рамара, на их Избранного, а затем на этого наглого, надменного мага. Он просто стоял там, подрывая всю значимость их собрания в Ставке Командования, как будто ему не было никакого дела до Братства, несмотря на то, сколько пользы он мог бы принести. Маг ухмыльнулся. — О, разве я не упоминал? Север так очаровывает своей пасторалью. — Зелёные глаза скользнули по Эшрану и задержались на нём. — Я обожаю его до безумия. Демоны. Странное, ненужное чувство внутри растянулось и скрутилось, освобождая место, заявляя о себе напористо на случай, если Эшран ещё не заметил. — Если бы меня спросили, с кем я хочу вместе встретить конец света, — он внимательно своими сияющими глазами уставился на Рамара. — Я не выбрал бы никого другого, кроме тебя. Эшран не смог сдержаться и посмотрел на Рамара явно скептическим взглядом. Так тепло приглашать мага из Эстера в свой круг, шутить и вести себя так… так открыто и нежно. Это раздражало Эшрана, заставляло его нервничать, даже когда это новое чувство поселилось у него под рёбрами. Маг снова ухмыльнулся, пожал плечами и оттолкнулся от стены, к которой так нагло прилип до этого. Он был из тех, кто всё делает так: непристойно, вызывающе, нагло. Красивый. Ногти впились в ладонь правой руки Эшрана. Такая боль должна была отвлечь его, даже если бы он был в перчатках. Они перебрасывались шутками, как старые друзья, и взгляд Эшрана сам собой опустился на обнажённое плечо мага и часть его груди в бесстыдном разрезе мантии. Кто носит такие вещи? Оставить столь уязвимую часть тела открытой, так близко к сердцу, — это просто невероятно. Гребаные маги. Чертовски красивые, зеленоглазые, высокие, сильные маги с изящными руками, нежными губами и волосами, к которым Эшран хотел прикоснуться, хотел… — Я… э-э… я начну подготовку к зачистке местности. Если Создатель будет благосклонен, магов окажется достаточно, чтобы удержать позиции до конца недели. — Очень хорошо, командор. Маркус, присоединишься к нам в Ставке Командования? Эшран всем сердцем ожидал, что тот откажется и займётся своими эгоистичными делами, как это обычно делают маги, когда им предоставляется такая возможность. — Конечно, — сказал Маркус, шагая рядом с Рамаром, который первым двинулся вперёд. Валенсия, как всегда, внимательно наблюдала за Эшраном, поэтому он сохранял нейтралитет, позволив себе лишь лёгкую раздражительность, пока они шли за остальными. Пара мило болтала, и когда Эшран закрыл за ними дверь с большей силой, чем было необходимо, Рамар рассмеялся. Маг заставил его рассмеяться. Эшран впервые услышал как Рамар смеётся. — Что ж, давайте сделаем всё как следует, — сказал он с весёлым и непринуждённым выражением лица, когда маг устроился рядом с ним за столом. Затем он представил Маркусу всех присутствующих. Первой была Тамрана, за ней Валенсия, а затем… — Эшран, это Маркус Эларн. Маркус, это Эшран Доримус, командующий нашими войсками. Маг теперь открыто ухмылялся, его улыбка была красивой и отвлекающей, она явно была направлена на то, чтобы привлечь внимание Эшрана. Эшран старался сохранять спокойствие, по крайней мере, он надеялся, что справиться с этим, но это оказалось неожиданно сложно. Маг полностью завладел его вниманием, и это было тяжело и опасно, и Эшран хотел, чтобы маг ушёл. Маркус тёплым, глубоким голосом произнёс: — С удовольствием. Его поразительные зелёные глаза скользнули по телу Эшрана, оценивая его так же, как Эшран оценивал его ранее, за исключением того, что Эшран оценивал потенциального врага, в то время как Маркус сосредоточился на чём-то более… плотском. Он оценивал потенциального любовника, проверял совместимость, искал то, что ему нравилось. Эшран чувствовал себя ужасно уязвимым, выставленным на показ. Он вонзил ногти в кожу так глубоко, что они проткнули её, а сердце предательски забилось в опасном ритме. Кожа на затылке горела и везде, куда бы ни смотрели эти зелёные глаза, у него по коже бегали мурашки, словно от физического прикосновения, лёгкого и дразнящего. Чёрт возьми, что с ним было не так? Если бы он не знал наверняка, то сказал бы, что это магия. Закончив неторопливое изучение Эшрана, маг одарил его снисходительной улыбкой. — О, не смотри так пристально на меня, командор. Ветер может перемениться, и тогда ты весь день будешь ходить с влюблённым выражением лица. Это отразилось на его лице, Эшран был в этом уверен; его охватило отвращение, странная ненависть, поразительно сильная для того, кого он не знал. Это удивило даже Эшрана и, должно быть, встревожило остальных, но Маркус, похоже, не испугался. Совсем наоборот. Маг бесстрашно и явно с восторгом наблюдал за Эшраном и ждал, словно в его распоряжении было всё время мира. Ожидание ответа сгустило воздух вокруг них. Получилось грубее, чем планировалось. — Когда рак на горе свистнет. Маркусу это понравилось, он приподнял бровь и издал глубокий, мягкий смешок, от которого у Эшрана по спине побежали мурашки. Взгляд мага снова скользнул ниже, к бёдрам Эшрана, а затем многозначительно остановился на его мече. На том месте, где часто лежала рука командора— старая привычка, укоренившаяся после памятных событий юности. Эшран заметил, как глаза мага слегка потемнели, как в глубинах его зелёных глаз, когда он снова посмотрел на Эшрана, а затем отвёл глаза, сосредоточившись на остальном пространстве комнаты, появилось неприкрытое желание. О, это будет настоящий кошмар. * Эшран огляделся, пытаясь собраться с мыслями. От паники всё вокруг расплывалось, он чувствовал усталость и тошноту. Маркус оставался таким неподвижным, таким… тихим. Где-то рядом должен быть кто-то, кто может помочь. Ястреб. Ястреб знал целительную магию, вот только… его здесь не было. Проклятье, Эшрану просто нужно было привести Маркуса в чувства, как будто тот просто был ранен. Эшран десятки раз спасал людей от неминуемой смерти. На самом деле это ничем не отличалось. Ему просто нужно было… Создатель. Эшран знал, как оживить человека, у которого остановилось сердце. Почему он не подумал об этом раньше? Он уложил Маркуса на спину, стараясь не задеть затылок. Он не делал этого уже много лет, но они все выучили эту процедуру, так как чрезмерное употребление Пыли было опасно. Эшран положил руки на грудь Маркуса, а Джавер присел на корточки с другой стороны от мага, напротив Эшрана. — Ты не сможешь его разбудить, любимый. Эшран лишь покачал головой, изо всех сил стараясь не обращать внимания на Джавера. Он начал давить на рёбра над сердцем Маркуса. Он мог это сделать, ему просто нужно было вспомнить, сколько раз их этому учили. Двадцать? Восемнадцать? — Его подвело не сердце, — тихо сказал Джавер. Эшран сбился со счёта и с каждым разом давил всё сильнее. — Смерть забрала его целиком. Даже если ты оживишь его тело, его не будет внутри. — Заткнись, — выдохнул Эшран, мысленно считая, сжимая руки и надавливая на то самое место, куда Маркус вдавил всю свою магию, заполнил пустоту и создал связь. — Я могу вернуть его. — Ты не можешь, — сказал Джавер, положив руку на плечо Эшрана. — Его больше нет. Эшран отпрянул от него, не в силах сосредоточиться ни на чём, кроме Маркуса, который лежал под его лихорадочными прикосновениями, с открытыми прекрасными глазами, невидяще устремлёнными в какую-то точку позади Эшрана. Пустыми. Они были пустыми. Нет. Нет. Этот взгляд был временным. Всего лишь временным. Всё, что нужно было сделать Эшрану, — это вернуть это сильное, ровное сердцебиение, и эти зелёные глаза снова наполнятся жизнью, всем тем, что было в Маркусе. Его маг закашлялся бы и задышал чаще, а Эшран крепко обнял бы его и с тех пор всегда защищал бы. Они никогда не расстанутся, и между ними будет витать магия. У него болели руки, и он постоянно сбивался со счёта. Почему он не мог считать? И ничего не происходило. Он проверил, дышит ли Маркус, прощупал пульс, но тот был ровным и неподвижным. — Он ушёл, Эшран. Эшран медленно оторвал взгляд от груди Маркуса, все еще прижимая руки к его ребрам и сердцу, и мир вокруг него поплыл. Это была трансцендентная ярость. Это было то, что приходит после того, как ты слишком зол, чтобы даже признать это. Это была потеря, горе и отказ чувствовать что-либо из этого, потому что он не мог потерять Маркуса, не мог.