Демон моего сердца

Они намеренно не торопились, чтобы облегчить путь лошади, которая несла разом Эшрана и Маркуса. Пока они ехали, остатки ночи таяли, и Валенсия рассказала Эшрану обо всём. Но, хотя он и слышал её слова, он не мог по-настоящему понять то, что она говорила. Ничто не задерживалось в его сознании, ничто не цеплялось за него. Его мысли были с Маркусом, неподвижно сидевшим на лошади перед ним, прислонившимся к его груди, как если бы он был живым. Он мог сосредоточиться исключительно на ритуале, который ещё не понимал, на процессе, настолько расплывчатом, что это была просто идея, навеянная их магами. — …способ найти функционирующие Зеркала Душ, — говорила Валенсия, ехавшая рядом с ним. — Их больше, чем мы думали. То, что у подножия Сизых гор, позволил Тамране и Роберу… Оглянись на того, другого, он нам ещё понадобится, — прошептала его магия, привлекая его внимание. Эшран обернулся, чтобы проверить, как там Джавер. Они конфисковали телегу у трактирщика державшего таверну возле озера, и Тамрана ехала рядом с ней, внимательно наблюдая за Джавером, лежавшем в кузове: тот был связан по рукам и ногам, без сознания и погружён в целительный транс благодаря Сайлару. Однако это тоже не ускоряло общий ход. Эшран перевёл взгляд обратно на тропинку и кивнул, как будто услышал что-то из того, что говорила Валенсия. Магия была удовлетворена тем, что Джавер всё ещё жив, но Эшрана от этого мутило. Внутри него пылало чувство стыда, за которое он презирал себя. Стыда, потому что всё это было из-за НЕГО. Бесчисленные смерти, бесчисленные жизни, разрушенные Джавером… и всё это ради него, и все это знали. Путешествие было мучительно, невыносимо медленным, но белый шум от объяснений Валенсии о том, что его не волновало — как она поняла, что за ними шпионит Мил, как Райм и Сэн рассказали ей о Маркусе и о том, куда он направляется, как она медлила, чтобы убедиться, что шпион — это именно дух, — весь этот поток малозначимой теперь информации помогал ему не слишком переживать. Лошадей на всех не хватало, даже при том, что они отобрали ещё парочку в таверне. Дайлар, Мил и ещё несколько человек шли рядом с группой освобождённых магистров и эстерских магов, которые настояли на том, чтобы следовать за ними к ближайшему безопасному месту. Они были третьей и самой важной причиной, по которой все шли медленно. Дождь постепеннь ослабевал, небо всё ещё оставалось тёмным, но далеко на горизонте уже можно было разглядеть чёрные контуры цитадели. Валенсия говорила, а Эшран кивал, погрузившись в пучину одной-единственной решительной мысли. Верни его, ты можешь его вернуть. До него не сразу дошло, что они ступили на землю Братства. * Для Эшрана дело было не в том, что он знал замок как свои пять пальцев, и не в том, что необходимый адреналин выветрился, когда они оказались в безопасном месте. Это была Нави. Она приближалась, выискивая Маркуса среди мрачной толпы. Создатель, это были все они, шумные и счастливые. Все те, кого Маркус любил и о ком заботился. Они были рады видеть его, жаждали приветствовать мага, которого они тоже любили. Это сломало Эшрана пополам. Их неподдельный энтузиазм, блеск в глазах Нави, когда она осторожно покачивала малышку Зарю, улыбаясь при виде Эшрана… а затем её улыбка померкла, сменившись тревожным выражением лица. — Что случилось? — спросила она, когда он отвёл её в сторону. Беспокойство сменилось тревогой, страхом. — О… Светлая Дева, что случилось? Где он, Эшран? Он должен был сказать ей до того, как она увидит это, но слова не шли с языка; он чувствовал, что будет заикаться как в детстве если хотя бы попробует заговорить. Она качала головой, прижимала к себе Дон и смотрела на него широко раскрытыми, неверящими глазами. Эшран не успел вовремя предупредить её, но она всё равно всё поняла, и когда во дворе воцарилась тишина, ему не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть Рамара, несущего Маркуса на руках. Вместо того чтобы кричать и плакать, эти шумные, неугомонные маги просто застыли в шокирующем, ужасном молчании. Эти слова прозвучали у него в ушах и пронзили его до глубины души. Нави отошла от него, а может, он отошёл от неё, было трудно сказать. Он почувствовал, как Валенсия крепко взяла его за плечо. Она погладила его по спине, когда его накрыла очередная волна. Его глаза наполнились слезами, а в горле встал ком. Когда приступ прошёл, Эшран вытер лицо дрожащей рукой, а когда она протянула ему свой бурдюк с водой, он, поколебавшись мгновение, взял его. Должно быть это был первый раз когда он пил из чужого бурдюка за прошедшие одиннадцать лет. Он и не подозревал, как сильно хотел пить. Хотя Джавер не лишал Эшрана воды, это сделал Маркус. — Держись, — успокаивающе сказала она, подхватив его, когда мир опасно накренился вправо. Руки на его плечах, сила и разум — вот что такое Валенсия. — Всё в порядке, Эшран. Солнце взошло, а Маркус всё ещё был мёртв. — Нет, — прохрипел он, глядя в её зелёные глаза. — Нет, это не так. * Из-за отсутствия Маркуса в Небесной Твердыне было трудно отрицать, что он действительно ушёл. Это чувствовалось в людях, которые любили его. Которые полагались на него, заботились о нём, уважали его. Солдаты, чьи имена маг так старательно запоминал, работники замка, которым Маркус часто помогал и которых в равной степени доставал. Куда бы ни отправился Эшран, кто-то ощущал потерю Маркуса. Мага… любили. Он был частью всего, большого и малого, и это стало по-настоящему очевидным, только когда его не стало. Когда осталось лишь пустое место, которое раньше было заполнено его красотой, добротой и чёртовым блеском. Люди скорбели, и Эшран не мог с этим смириться. Что бы ни поддерживало его на обратном пути — возможно, чувство отстранённой решимости, — оно опасно угасало. В этом месте, где столько всего произошло, где каждый угол, стена, комната и башня хранили для Эшрана воспоминания, такие же реальные, как дыхание в его лёгких, он начал чувствовать то, чего не хотел чувствовать. Дайлар держался поблизости, а когда эльфа не было рядом, его заменяла Валенсия. Казалось, они оба дали молчаливую клятву всегда быть рядом с ним, но он не возражал. Они уже были рядом с ним, когда ему было особенно тяжело, и было логично, что они будут рядом и сейчас. Повсюду были вещи, требовавшие его внимания. Люди, которые в нём нуждались, элементы, с которыми должен был взаимодействовать командор Братства. Он больше не чувствовал себя Командором. Между званием и тем, что от него осталось, была пропасть. Что бы ни было внутри него, что когда-то позволяло ему преодолевать такую боль, теперь оно было смертельно ранено и держалось на волоске. Создатель забери его, Создатель дай ему сил, если он позволит себе слишком долго размышлять об этом, он пропал. Бездействие и молчание ясно давали понять, что именно такой будет его жизнь, если он потерпит неудачу. Без Маркуса не было смысла жить. Познать счастье, краски, радость… а потом лишиться всего этого. Нет, не было бы смысла жить, если бы он не смог вернуть Маркуса. Он заберётся куда-нибудь повыше и прыгнет, как представлял себе сотню раз до того, как за ним, конечно же, увязался настойчивый и безрассудный маг. Эшран отбросил всё, что мешало ему двигаться дальше, и плотно захлопнул дверь. С Маркусом всё будет в порядке, он вернёт его, чего бы это ни стоило. На этот раз он не потерпит неудачу. * По меньшей мере двадцать эстерских магов, истощённых и бледных, настороженно бродили вокруг, сбиваясь в кучки и перешёптываясь. Эшран обратил на это внимание лишь потому, что раньше такое наблюдение могло бы стать поводом для тревоги. Эридан попросил разрешения присмотреть за ними, чтобы убедиться, что они не создадут никаких проблем. Эшран молча кивнул, не совсем понимая, о чём идёт речь, но довольный тем, что кто-то другой будет беспокоиться о таких вещах. Несколько магистров пытались подойти к Эшрану лично, рассыпаясь в благодарностях и похвалах, но Эшран и этого не выносил. Он отгородился от всего, что не было связано с возвращением Маркуса, потому что только это помогало ему держаться на плаву. * — Ещё один кусочек, и пойдём, — сказала Валенсия, не глядя на него. Она изучала тексты и книги о некромантии, ожидая, пока он поест. Эшран уставился на поднос. Пирог, немного фруктов, небольшая миска с тушёным мясом и несколько медовых пирожных. Высокое содержание сахара. Он знал, что это полезно для людей, переживающих шок. Создатель, он сам не раз прибегал к такой тактике, чтобы помочь травмированным солдатам, хотя в крайнем случае лучше было бы выпить чего-нибудь крепкого. Еды было больше, чем он видел за последние несколько месяцев. Месяцы скитаний и жизни на кроличьих тушах, а потом возвращение и обнаружение, что запасы еды катастрофически малы. Он ненавидел их за то, что они дали ему лишнюю еду, ненавидел за то, что знал причину. Он заставил себя съесть ломтик яблока, проглотив его вместе с тошнотворным, жгучим желанием наказать себя за преступное бездействие, даже если это означало всего лишь морить себя голодом. Внутри него кипела злобная ярость, какая-то часть его хотела саморазрушиться, пусть даже таким мелким, наивным способом. Но ему нужно было быть сильным ради Маркуса. Поэтому он съел ещё немного, столько, сколько мог и позволил Валенсии и Дайлару направлять его.