Демон моего сердца

Время шло как-то странно. Эшрану казалось, что он то теряет сознание, то приходит в себя. Тебе нужно отдохнуть, — мягко и грустно предложила ему магия, не ожидая, что он её послушает. Нам ещё далеко идти. — Где он? — спросил командор. Все замолчали: Валенсия, Рамар, Эридан и Сайлар. Дайлар стоял рядом с ним, но эльф с самого начала молчал. Остальные были вовлечены в разговор на четверых, который больше походил на спор, как понял теперь Эшран. Рамар наконец осознал смысл вопроса. — Он в своей комнате, на кровати. Динара рядом с ним, она замедляет время вокруг него, чтобы предотвратить… Чтобы он не сгнил. Дайлар посмотрел на него, возможно, гадая, не хочет ли Эшран отправиться туда, но нет, он не мог. Он не мог тратить время на скорбь. Он должен был устранить причину для скорби. Сотри её с лица земли и замени её своей любовью, своим прекрасным Маркусом, целым и невредимым. Эшран откашлялся, чувствуя, как в горле всё ещё стоит желчь. — Можете повторить ещё раз? Сайлар внимательно наблюдал за Эшраном. — Сначала нужно провести ритуал. Мы с Эриданом проведём его, но в первую очередь ритуал должен быть под контролем Эридана, потому что, по сути, он тот, кто лишил Маркуса жизни с помощью кровавого проклятия, и поэтому он в некоторой степени контролирует всю остальную магию, которая будет совершаться с помощью крови его сына. Эшран кивнул, желая, чтобы покалывание в кончиках пальцев прекратилось. Он не знал, почему это продолжалось, но это его отвлекало. — Как и в случае с решётками в плену. Я убил людей, которых Ястреб использовал для кровавой магии, и смог её контролировать. Он видел, что Сайлар хочет в какой-то степени поправить его, сказать, что его алкаронское ИНКВИЗИТОРСКОЕ понимание такой сложной магии в лучшем случае может быть поверхностным. — По сути, да. Есть ещё некоторые аспекты, которые… — Ритуал сделает тело Маркуса восприимчивым к одержимости, — быстро перебил его Эридан, глядя на Эшрана. — Если бы он был поверженным врагом, то с помощью этого заклинания его можно было бы оживить и заставить сражаться на вашей стороне. — Только это был бы НЕ Маркус, верно? — сказал Рамар, переводя взгляд с Сайлара на Эридана. — Это был бы случайный дух из Бездны. — Да. Основная проблема с воскрешением мёртвых, — тяжело вздохнул Эридан. — заключается в том, что, как только душа отделяется от тела, её невозможно вернуть. Мы даже не знаем, куда на самом деле попадают души умерших. Когда-то это был Пречистый город, но теперь… — Это океан, — тихо произнёс Эшран, скрестив руки на груди и глядя вниз. — Или, по крайней мере, водоём. Сайлар, казалось, удивился и приподнял брови. — Ты имеешь в виду Источник душ? Рамар перевёл взгляд с одного на другого. — Что?.. — Ты сам видел его отголоски в реальном мире, в храме Мараи, — сказал ему Сайлар. — И раньше, когда мы блуждали по Сумраку во владениях Кошамар. — И когда Эшран случайно поднял взгляд, эльф смотрел на него, мягко говоря, пристально. «Здесь лежит бездна, источник всех душ. Из этих изумрудных вод начинается новая жизнь. Иди ко мне, дитя, и я обниму тебя. В моих объятиях — вечность». — Писание Девы, четырнадцать одиннадцать. — Именно так. — Это был ТОТ Источник? — спросил Рамар, слегка поморщившись. — Вся эта мелкая зелёная вода, по которой мы пробирались, лужи у надгробий? — Каждый видит то, во что верит. — Нам нужно поговорить с Ястребом, — сказала Валенсия, как всегда, прагматично. — Он — один из немногих магов, кто осознано входит в Страну Снов. Его мнение может оказаться ценным. Она без труда перевела взгляд на Дайлара, и тот просто кивнул. У Эшрана не было ни времени, ни сил удивляться их новообретённой способности общаться без слов, особенно когда покалывание от кончиков пальцев распространилось на предплечья. — Откуда ты знаешь об Источнике? — спросил Сайлар у Эшрана. — Ни откуда. Это магия. Рамар вздохнул. — Я до сих пор не могу поверить, что в тебе живёт его магия. Сайлар склонил голову. — Однако дело не только в магии Маркуса. — А что ещё это может быть? — Маркус однажды пришёл ко мне и попросил совета по поводу магии, с которой он не до конца разобрался. Я не претендую на то, чтобы понимать, что между вами происходит, но магия, с которой я соприкоснулся, была тесно связана с Командором как физически, так и духовно. Эшран попытался согнуть руки, чтобы вернуть чувствительность. — Это важно? — довольно резко спросила Валенсия. — Наступит момент, когда тело Маркуса больше не будет годиться для жизни. Динара выигрывает для нас время, но мы всё равно сильно ограничены, а подготовка к ритуалу занимает несколько часов, не так ли? — Хотя ситуация, несомненно, требует незамедлительных действий, — отозвался Сайлар, — отправлять коммандера Эшрана в Тень не разбираясь, куда идти и что делать, было бы, по моему скромному мнению, ещё худшим решением, не так ли? Эридан Эларн опустил взгляд. — Я чувствую в тебе магию моего сына, — тихо сказал он. — Но эльф прав. Есть… кое-что ещё. — Это что-то ещё — единственная причина, по которой что-то из этого может сработать, — мрачно произнёс Сайлар. — Связь между ними простирается за пределы смерти. — Я его не чувствую, — сказал Эшран, сам того не желая, потому что было страшно говорить о пустоте, которую он ощущал внутри. О том, как он привык к присутствию Маркуса внутри себя и даже полагался на него. Второе сердцебиение, сущность мага в той магии, которая завладела им и соединила их. Всегда смутное, отдалённое прикосновение и ощущение, но теперь… исчезнувшее. — И в этом мире ты не сможешь этого сделать. Как только ты окажешься в Сумраке, твоя магия должна будет почувствовать его, хотя, — признал Сайлар. — Это ни в коем случае не гарантировано. Всё это теория. — Итак, — сказала Валенсия. — Теоретически, если мы сможем с помощью ритуала открыть тело Маркуса для возвращения его души и если Рамар сможет своей кровью разорвать сущность Сумрака, то Эшран отправится хм… «на второй слой»… в поисках души Маркуса? — И со своим другом на буксире, — добавил Сайлар. Сжав кулаки так сильно, что хрустнули суставы, Эшран процедил: — Он мне не друг. — Это просто фигура речи, не более того. — Зачем ему Джавер? — Для равновесия. Смерть Маркуса высвободила дух, как и должно быть. Чтобы забрать его из Сумрака, теоретически нужно оставить кого-то вместо него. — Ему придётся убить Джавера в Тени? Сайлар, казалось, не решался ответить. — Ему придётся преодолеть те или иные испытания. — Как он может использовать магию, чтобы найти Маркуса? — Поскольку магия Маркуса осталась на этом плане существования и поскольку они связаны кровью, в данном случае магия технически выступает в роли своего рода филактерии — как те, что используют Стражи наполняя их кровью и таким образом отыскивая беглых магов. Эшран сможет найти его, позволив магии вести его. Затем он присоединит душу Маркуса к магии и вернет его сюда, где мы сможем — если все пройдет хорошо — вернуть ее обратно в тело. Все на некоторое время замолчали, пока Дайлар не вышел вперёд. — Звучит слишком просто. Сайлар закатил глаза. — Существует МАССА сложностей как в теории, так и на практике. Есть причина, по которой ни одна живая душа до сих пор не была возвращена к жизни после клинической смерти. — Тогда расскажи нам о рисках. — Эшран, скорее всего, не вернётся. У него нет опыта в подобных делах, и, как я уже сказал, его ждут испытания. Физически перемещаться в Сумраке — это, к сожалению, не тот опыт, которым я могу поделиться. Рамар и Ястреб могут лучше рассказать ему, чего ожидать в плане ощущений и физических опасностей. Рамар нахмурился. — Ну, очевидно же, что мы пойдём с ним. — Нет, — сказал Сайлар. — Ты не пойдёшь. В данном случае с ним может отправиться только Джавер. — Почему вдруг? — Причин много, но главная из них — сохранение баланса. Вытеснение духов — дело непростое. Чтобы успешно вернуть Маркуса в его тело, нужно свести вмешательство к минимуму. — Что ещё? — снова спросил Дайлар. — Есть аспекты, о которых командору, скорее всего, не захочется слышать. Эшран отвернулся, чувствуя, как по шее расползается онемение, а челюсть сводит судорогой. — Политические последствия — да, для меня это абсолютно НЕ СУЩЕСТВЕННО. — Даже в этом случае, если всё пройдёт успешно, это вызовет резонанс по всему материку. Изумрудники, скорее всего, объявят открытую войну Северу за сознательную попытку нарушить Мировой Порядок, проникнув в Страну мёртвых, как они её называют. Раньше, когда это происходило случайно, я думаю, они могли закрыть глаза на донесения своих шпионов — которых здесь наверняка полно. Но, то, что мы собираемся сделать — это совсем другое дело. Это послужит тем поводом, которого они ждали веками. Эшран чуть прикрыл глаза и посмотрел в окно, выходящее из покоев Рамара. Он подумал о стене напротив, о том, как он прижал к ней Маркуса, о том, как новая, мощная магия подняла его высоко в воздух с намерением согнуть. Тогда она была молодой. Она не знала Эшрана так, как знала его сейчас. — Мне всё равно, — равнодушно ответил он. — А потом, — продолжил Сайлар, не обращая внимания на его слова, — вы станете мягко говоря объектом интереса Валаскес. Магистры давно ищут способ проникнуть в Тень, научиться управлять жизнью и смертью. Рамар мрачно кивнул. — Маркус сам предупреждал меня об этом интересе и о том, что люди будут пытаться повторить то, что произошло в крепости Кошмара. — Мне ВСЁ РАВНО. — Мы можем сдержать слухи, — возразил Эридан. — Шпионы есть везде, — повторил Сайлар с ноткой презрения. — Поверьте мне. — Я знаю о шпионах, о которых ты говоришь, — сказала Валенсия. — Мы позволяем им оставаться… — Вместо более подготовленных шпионов, да. Поразительно наивная идея для такой якобы умной особы, как вы, сестра Валенсия. Братство принимает в свои ряды всех ущербных и всех обездоленных, неужели вы правда думаете, что ВСЕ они хотят служить вашим целям? — Наши ОБЩИЕ цели и то, что Братство стремится к ним — единственная причина, по которой ты сейчас стоишь здесь, а не рассыпался на части под ударами Девы. Об этом ты, похоже, предпочёл забыть, когда решил что разрушишь мир лучше неё и СБЕЖАЛ. — Возможно, я просто хотел увеличить расстояние между собой и Инквизицией, которую вы в ближайшее время собираетесь возродить. Ты мог заметить, что эти места вообще не очень расположены к эльфам — хотя благородному отпрыску человеческих аристократов это вряд ли бросается в глаза. День, когда эльф-отступник перестанет считаться равным союзником, становится всё ближе, и я не хочу испытать эти перемены на себе. — Это полная чушь, — отрезал Рамар. — И у нас нет времени. Держите себя в руках, вы оба! Эшран лишь смотрел на снег и горы. Он едва держался на ногах, всё его тело покалывало и немело. Рамар сделал глубокий вдох и ровно спросил: — Сайлар, а что насчёт этих испытаний? — Я не могу сказать наверняка, но Эшрану предстоит преодолеть проверки. Я не знаю, в чём они будут заключаться. Во всём есть баланс, и поэтому ничто в жизни и смерти не даётся бесплатно. Одного обмена одной души на другую будет недостаточно. Я бы ожидал дальнейших жертв и, по крайней мере, проверки на преданность. Комната качалась, горы плясали перед его глазами. Эшран чувствовал себя невесомым и отстранённым. — Мне всё равно, — снова сказал он, и его голос странно, мелодичным эхом разнёсся по комнате. — Что бы это ни было… я… — Эшран? Мир растворился, а вместе с ним погас и свет, и Эшран упал.