Демон моего сердца

Семь часов. Семь часов на подготовку. Семь часов до того, как он пересечёт границу между мирами, чтобы найти Маркуса с помощью магии, которую они создали вместе… и вернуть его обратно. Первая проблема стала очевидной, когда Эшран попытался встать, а Дайлар, вернувшийся на пост телохранителя после ухода Эридана, схватил его, чтобы он не упал. Эшран схватился за грудь, испытывая мучительную боль, и Дайлар, позвав на помощь, уложил его обратно на кровать. — Я… — начал Эшран, но Дайлар посмотрел на него таким взглядом, что стало ясно: он не поверит, даже если Эшран попытается сказать, что с ним всё в порядке. — Возможно, ты слишком резко встал, — предположил эльф глубоким, успокаивающим и мягким голосом. — Вот и всё. Это было ещё не всё, и они оба это знали, но тогда Эшран был так благодарен за возможность хотя бы на мгновение ощутить себя нормальным… — Да, — согласился он, слегка здыхаясь. — Слишком быстро. Дайлар присел перед ним на корточки, и они оказались почти на одном уровне на этой нелепо низкой кровати. Маркусу бы такая кровать не понравилась. — Тебе стоит сбавить темп. Не торопись, Эшран. Нави поспешно вошла в комнату, но маленькой Зари с ней не было. — Что случилось? — спросила она, не теряя времени и окутывая Эшрана воздушной, сверкающей волной магии, оценивающей, ищущей. — Он пытался встать, — сказал ей Дайлар. — Тебе больно? — спросила она его, а затем поморщилась и добавила: — Физическая боль? — Нет, кажется, я просто слишком резко встал. — Это… твоя магия, — тихо и удивлённо произнесла Нави. Она поджала губы и положила руку ему на сердце. — Она очень слаба. Эшрана охватила тревога, за которой последовал сокрушительный удар абсолютного страха. Магия была его единственным шансом вернуть Маркуса. Чёрт. — Что мне… — начал он, тяжело дыша, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Мне нужна кровь, не так ли? Мне нужно использовать магию крови. Нави покачала головой. «Я не знаю. Я понятия не имею, как это вообще может быть внутри тебя в данный момент. Это безумие». — Мне нужно использовать магию крови, — повторил Эшран, потому что это было не только просьбой о помощи, но и заявлением о намерениях. Маркус знал все хитрые заклинания, с помощью которых пролитая кровь обретала силу, но Эшран не знал ничего. — Чтобы наделить её силой крови. Кто-то заглянул в дверь. Один из магов Маркуса, но Эшран не мог вспомнить имя этого мальчика. — Я их знаю! — громко прошептал он. — Финн! — строго пожурил его Нави. — Убирайся вон! — Нет, — сказал Эшран, жестом приглашая мальчика войти. — Мне нужно с ними познакомиться. Пожалуйста, если ты можешь мне помочь… — Тебе не стоит этого делать, — не теряя времени, сказала Нави, когда Финн проскользнул внутрь. — Он бы не хотел, чтобы ты делал это ради него, ведь риск слишком велик. Эшран снова попытался пошевелиться, но боль стала сильнее и как будто туже сдавила его. Ему казалось, что при малейшем движении его рёбра крушатся, казалось, что в венах недостаточно крови. — Я должен попытаться. — Это безумие, ничего подобного никогда не удавалось сделать… — Какие слова мне использовать? «Финн!» — Что я должен сказать, чтобы запустить ритуал?. Нави накрыла руки Эшрана своими, пытаясь удержать его взгляд широко раскрытыми умоляющими глазами. — Создатель, пожалуйста, выслушай меня! — Хорошо, я тебя слушаю, — сказал он, и по его спине пробежала дрожь от чувства вины, потому что, хотя он и собирался её выслушать, это не означало, что он услышит её. — Но сначала мне нужно… Он замолчал и посмотрел на Дайлара. Сколько эстерерских магов крови они вместе выследили и убили? Ненависть Дайлара к ним вошла в легенды, возможно, даже сильнее, чем ненависть Эшрана во времена Гавани. Эльф легонько сжал плечо Эшрана. В этом жесте не было ни упрёка, ни намёка на отвращение. Только понимание. Финн опустился на колени перед Эшраном, а Нави резко встала, явно расстроенная. Молодой маг посмотрел на Дайлара. — У тебя есть нож? У Дайлара конечно был нож. — Делай надрез там, где проще, обычно лучше резать левую руку, — сказал Финн. Эшран напрягся, его охватил старый страх. — Нет! Нет… Можно я использую правую? Финн пожал плечами, слишком взволнованный, чтобы заметить лёгкую тревогу в голосе Эшрана. — Да, это всё равно сработает. Сделай надрез достаточно глубокий, чтобы наполнить чашу, и, когда пойдёт кровь, скажи: avesangua borium donnarstis. Нави услужливо пододвинул к Эшрану миску, но не подняла на его взгляда. Он несколько раз повторил за Финном, всё время путаясь в изящных словах, но мальчик был терпелив, и вскоре Эшран всё запомнил. Он неловко взял кинжал левой рукой и прижал его к правой. Эшран обхватил лезвие пальцами и резко полоснул. Боль была ничтожной по сравнению с растущей тянущей пустотой в его груди. Он поднёс руку к чаше и послушно повторил сложные слова, которым его научил Финн. Внезапно его тело стало неподвижным. Воздух потеплел и стал совсем приятным. Ему казалось, что он растягивается, но не в плохом смысле. Как будто он скукоживался, а теперь расправился. Он чувствовал, как магия становится сильнее. Он ощущал, как она высвобождается и несколько раз экспериментально закручивается, почти так же, как это было внутри Маркуса. Онемение, которое было раньше, прошло, как и неспособность дышать. Эшран чувствовал себя сильным, чувствовал, что способен на что угодно. Спустя всего несколько секунд после того, как заклинание было произнесено, он попробовал применить магию. Он выбрал лёд, потому что это был самый безопасный вариант, и он с меньшей вероятностью мог убить всех в комнате. Это было небольшое заклинание: когда он указал пальцем, образовался самый простой и грубый кусок льда, но этого было достаточно, чтобы узнать как поведёт себя магия. Дайлар выругался себе под нос на эстерском, и Эшран вздохнул с невольным трепетом облегчения. Он поднялся на ноги, ему не нужна была помощь Дайлара, но он всё равно принял её. — Спасибо, Финн, — сказал он мальчику, чьи глаза просто светились тем, что, как смутно надеялся Эшран, было всего лишь академическим любопытством и интересом. Затем он посмотрел на Нави. — Дайлар, можно тебя на минутку? Как только двое других вышли на улицу, Эшран подумал, что молодая магесса вот-вот даст ему пощёчину. Она едва сдерживала гнев, её челюсти были напряжены, а на лице читалась ярость. — Прости, — сказал он, хотя это было бесполезно. — Я не знаю, что ещё сказать. Я не… — он замолчал, жалея, что не умеет говорить такие вещи. Когда Нави моргнула, её губы задрожали, а по её щекам покатились слёзы. Эшран шагнул вперёд, но тут же остановился. Часть его хотела утешить её, обнять и прижать к себе, но это было бы крайне неуместно. Она выросла в Кругах, где встречались самые настоящие демоны в доспехах инквизиции, притворщики, выдававшие себя за защитников, Стражи. Одним из которых когда-то был Эшран. Эшран держался на расстоянии и думал, что, возможно, принял правильное решение, потому что она тоже так и не приблизилась к нему и не попыталась прикоснуться. — Я знаю, что ты проигнорируешь всё, что я скажу, — с трудом выдавила она. В её голосе всё ещё звучал гнев, когда она обхватила себя руками — этот жест так напоминал Маркуса, что это с размаху ударило Эшрана по нервам. — Я знаю, что для тебя я ребёнок и… — Нави, — твёрдо сказал он, осмелившись сделать полшага вперёд. — Я не считаю тебя ребёнком. Ты… Я очень высокого мнения о тебе. Наконец она встретилась с ним взглядом, и в её голубых глазах отразилась боль. — Я могу думать только о том, как он переживал, когда ты был при смерти, когда у тебя было воспаление лёгких. Тогда я увидела, как сильно он тебя любил, Боже, мы все знали, что он был без ума от тебя, месяцы без тебя чуть не убили его, но видеть тебя таким… он бы всё отдал, чтобы ты выжил. Воспоминания Эшрана о том времени были в лучшем случае обрывочными, но он знал, что Маркус и остальные, в первую очередь Нави, приложили немало усилий, чтобы спасти его. — Я не могу без него жить, — сказал он едва слышно. — Ты можешь, — возразила она. — Ты просто не хочешь, это другое. Маркус не хотел жить, когда ты оставил его здесь, но он заставлял себя жить каждый божий день. — Маркус сильнее меня, он всегда был сильнее, — он огляделся, едва замечая обстановку комнаты, настолько он был погружён в свои мысли. — Я не могу… без него. Я даже не знаю, с чего начать. — Он бы никогда не захотел, чтобы ты рисковал своей жизнью ради него, и ты это знаешь. — Ты права, — сказал он. — Ты абсолютно права. Он бы этого не хотел. Нави уставилась на него, плотно сжав губы, а затем прошептала: — Но ты всё равно это делаешь. — Я должен попробовать. — А как же те, кто беспокоится о тебе? Неужели в его отсутствие они ничего не значат? Эшран моргнул, а затем позволил себе обратить внимание на всё, что было связано с Нави, на что он постоянно не обращал внимания, будучи не в состоянии воспринимать происходящее из-за своего душевного состояния. Она была бледна, как и всегда, но это было нечто гораздо худшее. Она плакала, она скорбела по Маркусу, но она была напряжена от беспокойства за НЕГО, и впервые с тех пор, как он её увидел, Эшран понял, что есть люди, которым он нужен. Другие люди, помимо него самого, были потеряны и раздавлены без Маркуса. — Прости, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал искренне, хотя ему было трудно заставить своё тело слушаться. Между тем, что он хотел, чтобы произошло, и тем, что происходило на самом деле, в отношении его движений и взаимодействия с другими людьми, была странная пропасть и, как следствие, задержка. — Прости. Отрешённость окрасила её оставшийся гнев, притупила его и истощила. — Создатель, я не обвиняю тебя, — с несчастным видом прошептала она. — Конечно, ты бы попытался, это не умаляет твоих достоинств, и это не моё дело. Я… — она вздохнула, и воздух зазвенел от напряжения. — Я просто беспокоюсь о том, что будет, если у тебя ничего не получится. Если ты доберёшься туда и поймёшь, что это невозможно. Вернёшься ли ты без него? От этого вопроса у него болезненно сжалось горло. Конечно, он мог это сделать. Его магия была в этом уверена, остальные согласились, что теоретически это возможно, но… Они с Маркусом были связаны, им было суждено быть вместе. — Да, я бы вернулся, — сказал он ей, стыдясь того, что в его словах явно звучала ложь. — Я бы вернулся. — Надеюсь, это правда, — тихо и безрадостно сказала она. — Что ж, оставлю тебя готовиться. — Нави, я обещаю… — Если бы я могла попросить тебя об одной услуге, — перебила она его у двери, решительно избегая смотреть на него. — Всё, что угодно, — сказал он, отчаянно желая хоть немного загладить свою вину перед ней. — Всё, что угодно. Она протёрла глаза, и прежняя тоска усилилась в десять раз. — Это касается Райма.