Демон моего сердца

— А-а! — Заткнись, Скай, он едва ли больше пальца. — Спасибо за поддержку, но никто не хочет слушать твои пошлые шуточки. А-а-а! — Нужно больше жидкости, братуль. Думай о Маркусе! — Как я могу истекать кровью быстрее? — Растяни щель по краям, чтобы легче выходило! — О, теперь она точно флиртует с остроухим — берегись, Скай! — Иди к чёрту, Финн, больше тут флиртовать не с кем. И почему так больно? — В первые минуты всегда больнее всего. — Нави ведь вылечит нас, верно? — Это порез! — Да, но это больно! У Эшрана началась мигрень. Ему нравилось притворяться, что боль вызвана заслуженной пощёчиной, которую дал бы ему Маркус, потому что на самом деле Маркус, скорее всего, врезал бы ему похлеще за то, что он подпустил его магов к магии крови. Кого он обманывал… Маркус бы его просто испепелил. Гонца, худощавого шестнадцатилетнего парня, у которого ещё и щетины не было, звали Рон, и он был в ужасе. Робер заставил его ждать неподалёку, очевидно, не желая терять ни минуты и очевидно намереваясь вырвать хотя бы одну жизнь из лап Красной Пыли. Эшран пытался утешить себя тем, что это был тот самый мальчик, которому Маркус попросил подарить жизнь, вопреки совету Валенсии, как рассказала ему глава отдела шпионажа. Маркус хотел бы сохранить ему жизнь. Просто, может быть, не… вот так. — Этого должно быть достаточно, — сказал Эшран не узнав собственный голос. — Рон, иди сюда, сынок. Мальчик сделал шаг вперёд, посмотрел на Робера в поисках поддержки, а затем снова на Эшрана. — Д-да, сэр. — Не нужно бояться, — сказал Эшран своим самым успокаивающим тоном, в то время как Робер стоял рядом и смотрел на них хмурым взглядом. — Но это может быть больно. Сколько раз ты это делал? Рон снова взглянул на Робера, и тот кивнул. — Три, сэр. — А до этого ты принимал обычные эликсиры? Обучался на Стража? — До этого шесть раз было по-обычному. У меня… не так много опыта, сэр. Эшран бросил на Робера презрительный взгляд, надеясь показать, насколько ему это противно. Эшран и Робер уже были мужчинами, когда им дали первую дозу. Даже Церковь не подсаживала на эликсиры детей. Робер прищурился. — Не я был у него первым, чёрт возьми! — процедил он. — Это был капитан, не подчинявшийся моему приказу. — Три — это не так уж плохо, — откровенно солгал Эшран, надеясь успокоить юного гонца. — Сейчас я попробую сделать кое-что другое, не так, как с Робером. Я собираюсь направить в тебя магию, и это… будет больно, но, по крайней мере, это не навредит тебе. Он посмотрел на магов. — Кто-нибудь чувствует Пыль внутри него? Они в основном молчали, пожимали плечами и переглядывались, пока Скай, всё ещё посасывавший указательный палец, не сказал: — Я могу. Эшран кивнул. — Хорошо. Когда мы закончим, ты скажешь мне, сработало ли. — Сэр? — тихо спросил Рон, садясь на стул, который недавно освободил для него Робер. — Могу я спросить… То есть рыцарь-командор Робер объяснил мне… — Просто Робер теперь, Рон, — быстро и строго сказал бывший Страж, как будто уже говорил это раньше. — Я больше не твой Командор, он твой Командор. Щёки Рона залились румянцем, и он ощутимо задрожал. — Я… простите меня, сэр, я не хотел… — Не волнуйся, сынок. Бегло взглянув в узкое окошко, Эшран убедился, что у них ещё есть несколько часов, но ему хотелось поскорее с этим покончить. — Задавай свои вопросы. — Я просто… просто хотел узнать, какую магию вы бы… Хм… использовали? — Что ж, — сказал Эшран. — Я попробую применить целительную магию. — А, — сказал Рон, заметно расслабившись. Несомненно, он слышал о молнии, которую они использовали, когда пытались очистить Робера. — Тогда ладно. — Да? — сказал Эшран, внимательно глядя на него. — Ты не против, если я попробую? — Да, сэр. Я… хотел бы избавиться от этого. Эшрану было его жаль. — Тогда поехали. Робер, постой на карауле, — приказал он. Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы их прервали. Робер, казалось, не хотел этого делать, но он всё понял. — Будь осторожен, — сказал он Эшрану, хлопая Рона по плечу на прощание. — Не дрейфь, парень. Держи морду кирпичом. Всё закончится быстро. — Сэн, — сказал Эшран. — Сделай щит. Такой, чтобы мы оба поместились внутри, а вы четверо были снаружи. Девушка кивнула и начала заклинание. Оказавшись внутри мерцающего купола, Рон судорожно выдохнул. — Простите, сэр, — сказал он, покраснев и смущённо нахмурив брови. — Магия всегда… немного пугала меня. — В этом нет ничего постыдного, — тихо сказал ему Эшран. — И бояться тут нечего. Мне нужно прикоснуться к тебе, чтобы впустить магию внутрь. Сначала я попробую так. Возможно, нам понадобится… — он замолчал, ему не нравилась мысль о том, чтобы поить мальчика своей кровью. — Впрочем, надеюсь, обойдётся. Давай сначала попробуем так и посмотрим. Ничего, если я положу руку вот сюда? Роб кивнул и развязал шнурки на рубашке. Эшран положил свою покрытую шрамами ладонь на грудь парня, и от этого прикосновения сердце Рона забилось, как кролик в силке. — Забудь о кирпиче, — сказал ему Эшран, направляя магию в левую руку и погружая пальцы правой в чашу, стоявшую на полу рядом с ним. — Если хочешь кричать или вопить, делай это. Никто не узнает, и я точно не стану думать о тебе хуже. Готов? Мальчик снова кивнул, и Эшран подтолкнул его. Магия, похоже, не была в восторге от такого использования, но и не сопротивлялась, принимая силу крови юных магов и выполняя его просьбу. Эшран протолкнул её сквозь барьер из кожи и костей в центр — небольшое, едва оформившееся отверстие, выжженное Пылью у него внутри — и попросил магию исцелить его. На самом деле он не знал, как исцелять, не привык к такой форме магии, но всё же пробежался энергией по телу мальчика, стараясь изо всех сил. Сначала он сжёг синюю субстанцию, липкую и вязкую, использовал её как топливо и исцелил обожжённые органы в том месте, где эта субстанция жила в его хрупком человеческом теле, не предназначенном для таких потусторонних смесей. Эшран закрыл глаза, когда синий цвет исчез, и продолжил работу с красным. Красный цвет был коварным. Он притворялся кровью, казался частью тела Рона, но магия Маркуса была умнее. Она находила каждую его каплю в кровотоке мальчика, каждую пылинку, прятавшуюся там, как зёрна расплавленного сахара в чае, и сжигала. Чаша служила источником необходимой энергии, и в ней не было ни капли лишнего. К тому времени, как магия в последний раз прошлась по телу Рона, освободив его от потусторонней Песни, и красной и синей, кончики пальцев Эшрана высохли и горели от прикосновения к шершавому деревянному основанию чаши. Он убрал руку от мальчика и снова призвал магию обратно. Та закружилась и завертелась, довольно устраиваясь в своём новом, пусть и временном доме. Магия не устала, а вот Эшран определённо устал. Его накрыла волна сонливости, от которой он почувствовал себя… неуклюжим и слабым. Он с трудом взял себя в руки и сосредоточился на мальчике. Рон тяжело дышал и крепко зажмуривался, даже когда действие магии заканчивалось. — С тобой всё в порядке? — спросил Эшран. Рон свёл брови, прислушиваясь к ощущениям. — Я… думаю, что да. Эшран посмотрел на Ская и остальных через прозрачный магический щит. Они глядели на него, разинув рты, и в благоговении жались друг к другу. Сэн убрала барьер, и Эшран вдохнул свежий воздух, мгновенно почувствовав себя немного лучше. Скай шагнул было вперёд, но Эшран поднял руку в предупреждающем жесте. — Он… да, кажется, всё получилось, — прошептал он, широко раскрытыми глазами глядя на Рона и протягивая к нему руки, чтобы прощупать. — Это было потрясающе. Ты знаешь, что твоя магия такого же цвета, как у Маркуса? То есть абсолютно такая же? Эшран слегка усмехнулся, и тут же закашлялся. У него немного закружилась голова, когда Рон коснулся своей груди. На лице парня не было ничего, кроме хрупкой надежды. — Это потому, что, как и всё хорошее во мне, она принадлежит ему. Скай мягко улыбнулся и открыл рот, чтобы что-то сказать, но дверь распахнулась, и, несмотря на все усилия Робера, Валенсия вломилась внутрь, явно не собираясь останавливаться или хвалить их за проделанную работу.