Демон моего сердца

Похоже, головная боль Эшрана была заразной. — Чтобы было предельно ясно, — сказала глава разведки, потирая виски. — Ты использовал магию крови на ребёнке… подпитываясь кровью других детей? — Это как бы… — слова «не то как выглядело» вертелись у него на языке, но магия внутри него покачала головой, и Эшран, уставший и обессиленный, был склонен согласиться. — Не идеально, но я с этим не спорю. Когда Робер поклялся нам в верности вместе со своей армией, у него были условия. Учитывая текущее положение дел, я думаю, он хотел, чтобы хотя бы одна жизнь была спасена от влияния Красной Пыли. Теперь мальчик чист, и это УЖЕ ЧТО-ТО. Валенсия оглядела только что освободившееся помещение. Маги, Рон и Робер давно ушли. — Тебе нужно поговорить с Джавером. У Эшрана перехватило дыхание. В присутствии магов, таких ярких, молодых и вызывающих головную боль, он почти смог убедить себя, что Маркус просто уехал. Бродит по Каледосу с Рамаром, пробирается сквозь грязь и трясину, сражается с демонами и драконами. Напоминание о существовании Джавера разрушило эту иллюзию. — Я знаю. — И есть ещё десятки других вопросов, которые нам нужно обсудить, прежде чем ты будешь хотя бы отдалённо готов. — Это я тоже знаю. Они мгновение смотрели друг на друга, прежде чем она сделала шаг вперёд. — Эшран, если это не сработает, поклянись мне, что вернёшься. Он промолчал, подбирая нужные слова. Она заслужила хоть раз услышать правильные слова. Столько лет он изливал свою желчь на бумаге, столько лет он показывал ей свои худшие стороны. — Я… — начал он, но слова застряли у него в горле, потому что это была бы ложь, и он это знал. Он был жив только потому, что всем сердцем, душой и магией верил, что сможет вернуть Маркуса. — Я попробую. — Нет, этого просто недостаточно. — Больше я ничего не могу предложить. Скрестив руки на груди, она жёстко спросила: — А как же Дайлар? Все маги? Нави и Заря? Твои друзья? Ради них не стоит возвращаться? Она не упомянула себя и никогда бы этого не сделала, но Эшран всё равно почувствовал её имя в вопросе. — Валенсия, я здесь только потому, что… — Он сглотнул, подвигал челюстью и отвернулся. — Это не кажется реальным, не по-настоящему. Как будто это не может произойти, потому что я знаю, что могу это сделать. Я знаю, что могу найти его и вернуть. Зачем ещё мне его магия внутри меня? Всё это, — сказал он, указывая вокруг. — Всё, что было между мной и Маркусом… было ради этого. Его магия всегда знала, что проклятие крови победит и в конце концов убьёт его. Она выбрала меня, чтобы спасти его. «Мы также любим тебя, наш Эшран, не забывай об этом. Достойный и прекрасный, ты всегда был парой нашему Маркусу. Ты — свет, ты — его и наш. Связанный и скованный, ты продолжаешь дышать». Ощущение того, что внутри него говорит магия, вызвало у Эшрана непроизвольную дрожь. По коже пробежали мурашки, а от призрачного прикосновения он на мгновение напрягся. Валенсия осталась образцом выдержки. — Эшран, никто с тобой не спорит, и я думаю, что тот факт, что мы позволяем тебе попытаться воскресить его из Небытия и никто не пытается связать тебя и приковать к камину, должен свидетельствовать о том, как сильно все любили Маркуса. — Спасибо. — Однако, — продолжила она. — Я глубоко обеспокоена тем, что ты не допускаешь возможности провала. «Мы не потерпим неудачу». — Я не подведу его. Его убеждённость, казалось, разозлила её. — Это полнейший бред! У нас нет никаких инструкций, кроме твоей интерпретации воли «магии» внутри тебя и общих предположений Сайлара — который собирался истребить нас всех и пришёл только потому, что его позвал демон, — Ах да, ещё — одержимый магистр из Эстера! — Как ты можешь сомневаться в Эридане Эларне в такое время, право? — ЭШРАН! Это было предупреждение, напоминание не относиться к ней так, как он мог бы относиться к другим. Что она знала его, и знала хорошо. — Ты не единственный в этом замке, кто скрывает свое горе в надежде, что Маркус вернется. Это опасно. Он широко развёл руками, а затем с силой хлопнул ими по бокам. — Что ты от меня хочешь? Чтобы я отказался? Лежал и плакал? — В каком-то смысле да. Наши люди смотрят на тебя с большим уважением, чем ты думаешь. Разве ты не видел магов? Они следуют твоему примеру. Ты веришь, что он вернётся, и они верят, глядя на тебя. Они не скорбят так, как следовало бы, и хотя в краткосрочной перспективе, конечно, так лучше, ты не допускаешь возможности, что это может не сработать! Нетерпеливый и загнанный в угол Эшран отвернулся. — Переходи к делу! — Я хочу сказать, — сказала она громко и чётко. — Что тебе лучше вернуться, с Маркусом или без него! Ты не можешь подарить людям надежду, а потом разрушать всё бросив их, понимаешь? Ты так же важен, как и Маркус! Так же нужен, так же… — она вздохнула, качая головой. — Так же любим. — Это неправда. Валенсия гневно поджала губы и прошипела: — Тебе повезло, что я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять истинный смысл такого нелепого оскорбительного заявления. Да, Маркуса многие любили, но и тебя тоже, если бы ты только заметил! Если его нельзя вернуть, ты обязан вернуться сюда, слышишь меня, Эшран? Ты обязан вернуться. Чтобы жить. Другого выхода нет! Но это было не совсем так, и они оба это знали. Между ними повисло напряжённое молчание, пока Эшран не нарушил его и не спросил мягко и искренне: — Почему? Что-то дрогнуло в стальной решимости Валенсии. — Потому что ты нам тоже нужен! — Почему? — повторил он. — Без него я даже не знаю, кто я такой, и не хочу это выяснять. Всё это, всё хорошее во мне… всё это благодаря Маркусу, — сказал он ей так, словно это было очевидно. — Разве ты не понимаешь? Я не… не могу… существовать без него. Это не преувеличение, это не громкое заявление о моём великолепии или… или какая-то попытка показать тебе, как сильно я его люблю. Я НЕ ЗНАЮ, как быть без Маркуса. Я даже не знаю, с чего начать. — Эшран закрыл глаза, с трудом сглотнув. — Я даже представить себе этого не могу. Я не могу… заставить себя представить жизнь без него. Она опустила глаза. — Я знаю, друг, но я прошу тебя вернуться и всё-таки ПОПЫТАТЬСЯ. Обещай мне, что вернёшься. Если позже ты решишь, что не можешь без него жить, никогда не поздно всё изменить. Просто вернись обратно, это всё, о чём я прошу. Её просьба была для Эшрана как булыжник на шее. Быть тем, кто принесёт плохие новости тем, кто ждал… Вернуться в одиночку и увидеть разочарование в глазах каждого, когда там было столько НАДЕЖДЫ… но она была права, он был им обязан. Он был обязан оправдать их надежды, если действительно потерпит неудачу. — Хорошо, — тяжело вздохнув, согласился он. — Я обещаю вернуться, что бы ни… ни случилось. — Спасибо. Я не прошу тебя ни о чём большем. — Не больше, чем я могу вынести, — сказал он, вспоминая их письма и безмолвные разговоры на протяжении многих лет. — Ты хороший друг, Валенсия. И хороший человек. В ответ она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то грустное. — В лучшем случае это правда наполовину. — Нет, — твёрдо сказал он. — Были моменты, когда ты могла поддаться тьме, но ты всегда брала себя в руки. Поверь мне, я вижу это. Ты хороший человек. Отличный советник. Лучший друг, о котором только можно мечтать. — Эшран, я ужасный друг, — тихо сказала она, всё ещё улыбаясь, но теперь в её улыбке сквозила горечь. — Я преподнесла тебе эстерского мага, чтобы ты его уничтожил и отвлёкся, и даже не задумалась об этом. Я рекомендовала отослать тебя, пока мы разбирались с последствиями действий Ястреба, и ты чуть не умер. Я… я плохо обращалась с Маркусом, особенно в начале. Я не приходила за тобой и Маркусом, пока мы не узнали, кто шпион. Если бы мы приехали раньше, когда Райм отвел меня в сторону и все рассказал, все могло бы быть по-другому. Я планирую и расставляю фигуры, а люди умирают. И хотя горе или страдания другого человека были не тем о чём он мог сейчас думать, Эшран подошёл к ней. Он сократил расстояние между ними и взял её руку в свои. — Ты сделала то, что должна была сделать, то, чего от тебя ожидали. Ты проницательна и рассудительна, и ты используешь это наилучшим образом, ты делаешь то, что другим не под силу, но это необходимо, и, Валенсия, ты могла бы поступить гораздо хуже, но каждый раз я вижу, как ты сдерживаешься. Плечо вместо сердца. Зелья вместо пыток. Я знаю, каково это — находиться во тьме и обустраивать там своё место, налаживать работу и не знать, взойдёт ли когда-нибудь солнце, будет ли это когда-нибудь сделано. Не знать, является ли то, что ты делаешь, таким же злом, как-то, чему ты пытаешься помешать. Послушай меня, когда я говорю, что ты хороший человек и что я вернусь, несмотря ни на что, ради тебя. Они крепко держались за руки, сжимая их так сильно, что было больно, и не смотрели друг на друга. Было бы слишком больно видеть печаль в её зелёных глазах, и он знал, что не сможет сдержаться, если посмотрит туда и увидит в них горе. Эшран услышал, как она сглотнула, почувствовал, как она сделала глубокий, прерывистый вдох. Валенсия подняла его руки и страстно, но быстро поцеловала их, а затем отпустила и отошла, не сказав ни слова.