Демон моего сердца

Пейзаж Страны Снов представлял собой зелёную топь и мутные воды, всё было влажным и покрытым каплями, всё было мрачным, но в то же время блестящим. Это был мир, где Эшран мог чувствовать в воздухе подавляющую силу маны, которую его собственная магия не могла ни поглотить, ни использовать. Маргарита шла впереди них, двигаясь быстрее, чем позволяли её высокие каблуки. Эшран старался не отставать от неё, время от времени дёргая за цепи Джавера, к тому времени уже молчавшего от недовольства. Эшран старался не обращать внимания на непрошеную боль, которую он испытывал, дёргая за оковы Джавера. Несмотря ни на что, это казалось ему глубоко неправильным. Джавер не жаловался, и Эшран был бы удивлён, если бы тот начал. Джавер был не настолько глуп. Попытки Эшрана расспросить Маргариту Самиран Эларн по пути ни к чему не привели: она молчала всё то время, что они шли по предопределённому пути через это потустороннее место. Наконец Джавер вздохнул, покачал головой после очередной неудачной попытки Эшрана и сказал: — Она не ответит, пока мы не доберёмся до места назначения. Эшран напрягся, ему не понравилась дружеская, заботливая интонация, с которой были произнесены эти слова. Быть осведомлённым о склонности Джавера к манипуляциям и быть невосприимчивым к ним — это разные вещи, особенно в его нынешнем состоянии. Оглядываясь назад, можно сказать, что за столько лет без Джавера Эшран смог во всём разобраться. Его первой навязчивой идеей было время. Ему нужно было знать, сколько времени прошло, когда оно прошло и как. Это чертовски мучило его — осознание того, что они были заперты там годами. В конце концов ему пришлось физически отобразить это, увидеть дни и подсчитать их количество, которое, как он был уверен, приближалось к десятилетию. Это была мера контроля, единственная, которая у него была в отношении всего, что имело отношение к башне Круга. Он пытался понять, в какой день на него впервые подействовала магия крови, в какой день Джавер предположительно умер, через какое время после смерти Джавера их спасли. На это ушло много времени, но Эшрану удалось вернуть толику логики в этот безумный период и тем самым частично восстановить контроль над ситуацией. После этого, применив ту скудную логику, которая у него была, он начал размышлять о Джавере и его поведении при свете дня. Не о том, как он обращался с магами, нет. Эшран годами считал, что это было вполне оправданно. Его внимание переключилось на то, как Джавер обращался с ним. Ему потребовалось много лет, чтобы понять, что Джавер был довольно властным. Он часто исподволь контролировал Эшрана, возможно, даже неосознанно. Эшран помнил отдельные моменты, мелочи из их совместной жизни, когда Джавер вмешивался и что-то останавливал, корректировал курс Эшрана и возвращал его на свой путь. Потребовалось почти десять лет, чтобы собрать воедино все случаи, когда Джавер мешал ему заводить друзей в лагере, когда Джавер злился, если Эшран заговаривал с другими. Одно лишь воспоминание о холодном, спокойном гневе Джавера заставляло Эшрана съеживаться даже теперь, даже в Сумраке, когда он уже был взрослым мужчиной, чьё сердце принадлежало другому. Эшран находился под чарами Джавера треть своей жизни, как в переносном, так и в прямом смысле. Даже тогда, когда Джавер держал его в цепях, как хозяин, подводя его всё ближе к неминуемой смерти в обмен на того, кого он любил, Эшран чувствовал каждый сантиметр существования Джавера, был в курсе его настроений и предугадывал все его действия. — О чём ты думаешь? — спокойно спросил Джавер, как будто ему было скучно. — Хочешь сыграть в «Не этого»? Эшран пошёл немного быстрее. — Нет. — Да ладно тебе, тебе всегда нравилась эта игра. — Мне никогда не нравились твои игры, — солгал он, сглотнув, прежде чем придать своему лицу сдержанное и нейтральное выражение, потому что это была слабая попытка задеть его за живое, но это не значит, что она не сработала. Джавер вздохнул и ускорил шаг, чтобы догнать Эшрана. — Тогда я буду играть один. — Если ты не хочешь привлечь внимание всех демонов в округе, держи рот на замке! — Может, я этого хочу. Может, хорошая драка — это как раз то, что мне нужно. Эшран усмехнулся, не сводя глаз с Маргариты, которая всегда оставалась впереди, всегда в поле его зрения. — Ну ладно, — сказал Джавер, оглядываясь по сторонам. — Странные перевёрнутые камни. Он подождал. Эшран молчал. — Хм, ты прав, — задумчиво произнёс Джавер, как будто Эшран что-то сказал в ответ на их глупую, надуманную игру. — Ты бы их не испугался. А вот твой маг крови испугался бы. После того как в Адаманте обрушилась каменная кладка, он боялся больших камней. — Не смей даже упоминать его. — Ну, раз уж ты тащишь меня, чтобы обменять мою жизнь на его, думаю, я думаю что имею право вставить слово. Я не хотел тебя оскорбить, — добавил он совершенно разумно. — Я просто хотел сказать, что если бы он был здесь, он боялся бы камней. Эшран поднял взгляд на огромные куски земли, которые действительно готовы были сорваться вниз, и признал, что Джавер был прав. Маркусу часто снились кошмары о падающих камнях, которые раздавливали людей. Гребаный Джавер. Они шли дальше, и Джавер играл сам с собой, выбирая то, чего, по его мнению, мог бояться Эшран, а затем отвечая самому себе: «Не этого», и приводя причину, по которой как он знал, Эшран не боялся того, что он намеренно выбрал. Эшран чувствовал, что вокруг него колышутся демоны. Он видел их вдалеке, неподвижных и настороженных, наблюдающих за ним и Джавером, но не приближающихся и не нападающих. Это сильно нервировало. Когда он слишком долго смотрел на пару демонов страсти в каньоне над ними, Джавер проследил за его взглядом. — А. Демоны, которые наблюдают, но не нападают. Эшран ничего не сказал, но Джавер, похоже, почувствовал, что попал в точку. С таким же успехом Эшран мог бы сказать «Это» и на этом закончить. — Да, — искренне согласился Джавер. — Я тебя понимаю. Я бы предпочел, чтобы они напали. Это жутко, когда они так делают, не правда ли? Я больше не вижу снов, но когда я видел их много лет назад, мне снились ряды и ряды магов, целый амфитеатр, где они стояли и смотрели, как мы с тобой венчаемся, и я пью твою кровь, а они бросают в нас монеты. Эшран резко остановился, да так, что Джавер чуть не врезался в него. Он развернулся, выставив перед собой свободную руку, пальцы бесполезно царапали воздух. — Заткнись, ладно? Просто заткнись нахуй, пожалуйста? Я не хочу слышать о твоих снах или твоих гребаных кошмарах! Мне все равно и меня никогда не будет волновать, через что ты прошёл, так что просто… остановись! Джавер широко раскрыл глаза и посмотрел на Эшрана — само воплощение невинности. — Я затронул твои чувства, любимый? Эшран отвернулся, оскалив зубы, но Джавер быстро схватил его за руку и притянул обратно. — Прости, — сказал он, и его голос звучал более естественно, как у того Джавера, которого Эшран когда-то знал и которого надеялся увидеть снова больше всего на свете. — Прости, ладно? Я просто… это место меня нервирует, и я пытаюсь скрыть это, делая то, что делаю всегда. — Причинив мне боль? У Джавера отвисла челюсть. — Что? Нет! Я… нет. Я просто несу чушь. Я нервничаю, вот и всё. Он отпустил руку Эшрана и отступил на шаг, давая ему возможность перевести дух. — Прости. Я замолчу. Эшран уставился на него, медленно качая головой. — Думаешь, на меня это подействует? — Это не игра, Эшран. — С тобой ВСЁ — игра. — Не все. — Да, всё. Эшран шагнул вперёд, не в силах сдержаться. — Почему ты просто не пришёл ко мне, Джев? Когда ты выбрался из Эстера, почему ты просто не пришёл ко мне? Эшран видел, что он этого не ожидал. — Что ты имеешь в виду? — Когда ты обрёл свободу, — тихо и напряжённо объяснил Эшран. — Зачем весь этот фарс? Ты мог бы прийти ко мне. Неужели ты не доверял мне настолько, чтобы знать, что я был бы СЧАСТЛИВ, что ты вернулся? Джавер побледнел. — Эшран. — Ты мог бы прийти ко мне, и я бы, чёрт возьми, лелеял тебя, понимаешь? До всего этого, до Маркуса… ты был бы моим чудом. Скажи мне, почему ты просто не пришёл ко мне? Джавер отступил, и на мгновение Эшрану показалось, что он увидел, как что-то шевельнулось за этой маской. Маской, на создание которой ушли годы, — без сомнения, для того, чтобы он мог выжить в рабстве, терпя немыслимые пытки и страдания. — Я не мог… — медленно произнёс он. — Ты… Братство заключило союз с магами, с грёбанными магами! Я не мог… — Это не значило ничего, и ты это знаешь! Ты мог бы прийти ко мне, и всё это, чёрт возьми, всё было бы по-другому. Скажи мне, почему ты этого не сделал! — Эшран, я хотел этого, поверь мне, я просто… — Потому что ты хотел, чтобы я остался без друзей и был одинок, не так ли? — сказал Эшран, приближаясь. Звенья цепей тихо позвякивали. — Ты хотел, чтобы Я пришёл к ТЕБЕ, полз по битому стеклу, обезумевший и сожалеющий о каждом мгновении своей жизни без тебя. Брошенный Рамаром и всеми остальными, отвергнутый людьми, которых я считал друзьями. — Я хотел, чтобы мы были равны. — Ты хотел наказать меня за то, что я жил дальше в твоё отсутствие. — Нет, я хотел, чтобы мы были одинаковыми, чтобы ты не ненавидел меня за то, что я владею магией! — Это ложь. Ты далеко не глуп. Ты всегда знал, что я люблю магию. Поражённый, Джавер покачал головой. — Я знал, что она тебе интересна, знал, что тебе любопытно, но… нет, нет, мы были одинаковыми тогда и остаёмся такими же сейчас. — Ты хотел заставить меня пожалеть. Джавер сглотнул. — Я просто… — Заставь меня пожалеть о том, что я посмел жить без тебя. — Ты… — Заставь меня сожалеть, как я сам заставлял себя. На грани безумия Эшран взял в руки это бескровное лицо, как делал уже дюжину раз в другой жизни. — Ты хотел наказать меня, просто признай это. Признай, что ты хотел контролировать меня, как всегда. Хотел, чтобы я сломался и умолял тебя о крохах любви, которые ты был бы так добр мне дать, когда моя жизнь была в руинах. Признайся, что ты любил меня только тогда, когда я был в цепях из-за тебя. Они стояли очень близко, опасно близко. Эшран чувствовал, как дыхание Джавера смешивается с его собственным, а под его пальцами бьётся пульс другого мужчины. Это был момент, вырванный из времени, застывший в чистом безумии. Джавер быстро переводил взгляд с Эшрана на свои руки, поднятые в попытке защититься, и шептал: — Я хотел снова сделать тебя своим. Я хотел, чтобы ты снова был со мной, как раньше. — И ты бы сломал меня, чтобы сделать это. — Я бы переделал тебя, — в отчаянии заверил Джавер, поднимая скованные руки, чтобы коснуться лица Эшрана. Кончики его пальцев скользнули по шраму, который он когда-то оставил, забрав с собой воспоминания Эшрана. — Я бы восстанавливал тебя шаг за шагом, сколько бы времени это ни заняло, позволил бы тебе выместить на мне весь твой гнев, как бы ты этого ни хотел, потому что… потому что мы одинаковые, Эшран. Мы всегда были одинаковыми, ты не можешь этого отрицать. Эшран долго смотрел на него, и они оба тяжело дышали. Он чувствовал, как в воздухе нарастает напряжение, которое могло привести к чему угодно. К вспышке гнева, к страсти, которая когда-то была почти любовью, но теперь, оглядываясь назад, он понимал, что такое настоящая любовь. — Ты был причиной всего, — тихо сказал Эшран. — Ты был моим солнцем. Ты был тем, кого я видел в зеркале, всем, чем я хотел быть. Джавер подошёл ближе, слегка приподнявшись на цыпочках. Но Эшран удержался на месте. Не отклонился в стороны и не отстуил назад, а только медленно убрал руки от Джавера и оттолкнул его. — Но я уже не тот. Мы уже не те, что прежде, — сказал он с убийственным спокойствием. — Я больше не люблю тебя и не позволю тебе манипулировать собой, как бы ты ни старался. Так что говори что хочешь, делай мне больно сколько угодно. Заставь меня вспомнить, что я чувствовал, заставь меня вспомнить всё. Я не твой, Джавер. Я никогда не буду твоим, несмотря ни на что, и знаешь почему? На Джавера медленно нахлынуло что-то тёмное и уродливое. — Из-за твоего грёбанного мага. — Нет, — сказал Эшран, слегка надавив рукой на грудь Джавера, в то же самое место, куда вошла ему молния, когда они дрались на руинах башни. — Это был ты. Ты решил попытаться сломить меня, уничтожить меня. Чтобы привести меня к себе в цепях, на коленях. Ты выбрал это, хотя когда-то я бы пришёл добровольно. Запомни это. Он убрал руку с того места, где когда-то был ожог, и отступил на шаг. — Ты ведь правда собирался прыгнуть, да? — выпалил Джавер. Эшран не обернулся, продолжая стоять спиной к Джаверу. — Да. — Почему ты этого не сделал? Мгновение Эшран невидящим взором смотрел на пейзаж, полный колышущегося сумеречного тумана, на прекрасную, чудовищную зелень и серость, на мир, пребывающий в покое, пропитанный магией и населённый духами. Слишком густой без чистого свежего ветра, который мог бы разбавить эту смесь. Страна Снов походила на бесконечное озеро: неподвижное, стояче, оторванное от моря, оставленное в одиночестве, чтобы оно зеленело и покрывалось тиной, а живущие в нём существа вечно плескались в этой мутной воде не обращая внимания на внешний мир. — Маркус — главная причина, по которой я должен был умереть, — сказал Эшран таким непривычным для себя тоном, что удивился собственному голосу. — Но больше, чем кто-либо или что-либо в этом мире, он заставляет меня хотеть жить. Мать Маркуса ждала их на вершине холма впереди. Эшран сделал глубокий вдох и крепче сжал цепи Джавера, заставляя себя двигаться вперёд.