Демон моего сердца

Джавер медленно поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Хотя это движение привлекло внимание Эшрана, ему было трудно отвести взгляд от матери Маркуса. Она стояла, выпрямившись во весь рост, и умудрялась выглядеть нагло скучающей в таком месте. Он смотрел на женщину, породившую мужчину, которого он любил, и пытался взять себя в руки. — Я… — начал он, но дальше слова застряли у него в горле. — Да, — сказала она, оглядываясь по сторонам. — Вполне. Остановившись, Джавер уставился на Маргариту и спросил: — Это действительно ты или просто демон в твоём образе? Маргарита Эларн ухмыльнулась. Разбери её Бездна! Эшран никогда ещё не отказывался от своего слова, но он был готов взять обратно свои слова о том, что Эридан похож на Маркуса. Она двигалась как Маркус, улыбалась как Маркус. Манеры, поведение, то, как она держалась. Это было как минимум странно. — О чём задумался, маленький северный инквизитор? Эшран взглянул на Джавера, и их взгляды встретились. В тёмно-карих глазах мелькнул страх, и Эшран, который всё ещё не мог поверить в происходящее и был потрясён тем, что подвёл Маркуса, с трудом вспомнил, что эту женщину отравили по приказу Джавера. — Я думаю, ты демон, — сказал ей Джавер, глядя на неё из-под полуопущенных век. Его скованные руки были крепко сжаты, а ошейник на шее был слишком тугим, чтобы чувствовать себя комфортно. — Здесь полно демонов. — Ну надо же, какая проницательность! — сухо произнесла она. — Ваше глубокое академическое понимание магии просто захватывает дух. Однако нам пора идти, так что, если вы не хотите застрять здесь навечно, предлагаю поторопиться. Эшран с трудом взял себя в руки. — Одну минутку. Он откашлялся, заранее устраняя возможные препятствия. — Я… я сожалею о том, что с вами случилось. Маргарита Эларн пристально посмотрела на него, и он почувствовал себя пригвождённым её взглядом. — Это ты меня отравил? Он вздрогнул. — Это была моя вина. — Это любопытно, — сказала она именно так, как сказал бы Маркус. — Потому что я уверена, что ты не был ни тем человеком, который подсыпал мне яд, ни тем человеком, который контролировал того человека. «Джавер сделал это из-за меня, потому что я…» — Должно быть, ты очень его любишь, раз так его защищаешь, — сказала она тихо и резко. Эшран широко раскрыл глаза. — Что? Нет, это не… — Значит, у тебя вошло в привычку брать вину за людей, которых ты ненавидишь? Она замолчала, ожидая ответа. — Нет, — сказал Эшран, чувствуя себя полностью раздавленным её логикой и не совсем понимая, как так вышло. — Тогда поверь мне, когда я говорю, что ты не причастен к моей смерти, и хотя ты мог бы принести мне несколько извинений, это не одно из них. Я не могу представить, как Маркус терпит кого-то вроде тебя. Эшран невольно поморщился. — Я… я знаю, что недостоин его. — Никто не достоин моего сына, — сказала Маргарита, глядя ему прямо в глаза. — Он — дар миру, свет, рассеивающий тьму. Мой сын блистательный и совершенный, могущественный и непревзойдённый. Никто никогда не будет достоин его. Было невероятно странно слышать, как она говорит такие вещи, так похоже на Маркуса и в то же время на его магию. Изнутри Эшрана эта самая магия наблюдала за ней с любопытством, но спокойно. Никакой угрозы, никаких ощутимых порывов вмешаться. Возможно, было что-то… в её движениях, когда она извивалась и сворачивалась внутри Эшрана, но в остальном она отдыхала и ждала, готовясь к грядущим испытаниям. Это, несомненно, успокаивало. — Однако ты проделал долгий путь, чтобы найти его, — добавила она тоном, который не стал мягче, но, возможно, стал чуть менее пугающим. — И хотя ты, очевидно, недостоин моего дорогого мальчика, я уважаю твои стремления. Я просто размышляла вслух о том, как, должно быть, его расстраивает то, что он водится с кем-то настолько… самоотверженным. — Она фыркнула. — Таким мучеником. Эшран чуть не рассмеялся, смущённо фыркнув. Его щёки покраснели, а рука дёрнулась, желая почесать затылок, потому что Маркус ненавидел эту его черту. Он мог только представлять, что произойдёт между ними, если его поиски увенчаются успехом. Маргарита продолжила: — И, как я уже сказала, если ты хочешь извиниться передо мной, сделай это за то, к чему ты действительно приложил руку. Возможно, за то, что ты оставил моего сына в горе и одиночестве из-за простого недоразумения. «Простого недоразумения»? — чуть было не возмутился он, но вовремя сдержался. Уголок её рта дёрнулся, словно она точно знала, что он собирался сказать. — Мы должны идти. Здесь время течёт по-другому, но у тебя всё равно меньше времени, чем нужно. Испытания будут тяжёлыми для вас обоих, — сказала она, отводя взгляд от него и с неприязнью глядя на Джавера. — Мне казалось, что северяне не настолько умственно отсталые, чтобы быть не в состоянии идти и говорить одновременно. Проверим эту теорию? Интуиция Эшрана на удивление обострилась, и поэтому он чувствовал, а не просто видел, как Джавер готовится. Он чувствовал, когда бывший брат по оружию осматривался по сторонам, взвешивал все «за» и «против». Джавер сделал то, что сделал бы Эшран, окажись они на месте друг друга, и, похоже, решил подыграть ему. Когда Эшран взял в руки конец его цепей, Джавер не попытался вырвать их у него. Это не было победой, не принесло облегчения то, что он потянул Джавера за собой, потому что любое его подчинение было ловушкой. Он будет выжидать, ждать, как делал это годами. Он знал, что Джавер — само терпение. — Куда мы направляемся? — спросил Эшран, немного встревоженный тем, что Маргарита движется быстрее, чем он ожидал, и пересекает потустороннюю мглу Увядания так, словно идёт по мощеной улице. — Тебе лучше поторопиться, — бросила она через плечо, шагая дальше. Затем Джавер взглянул на Эшрана, и в этом взгляде не было ничего особенного. Пустота в глазах, бесстрастное выражение лица. Эшран знал, что он освободится при первой возможности. Он просто должен был быть к этому готов. Готов к чему угодно.