Демон моего сердца

И хотя Эшрану хотелось убить его, хотя его руки буквально тряслись от желания свернуть ему шею и покончить с этим, он видел, что под маской скрывается легкая дрожь. Нервы, боль, травма. Джавер, должно быть, утонул так же, как и Эшран, но все же выплыл на поверхность и помог Эшрану. У него не было никакой гарантии, что они выживут после падения в воду с другой стороны, но он пошел на это без колебаний. Черт. Эшран огляделся, раздражённый и обиженный. Повсюду были листья, лес повсюду. Он не был эльфом, но знал травы и понимал, что может помочь. — Оставайся здесь, — прорычал он, поднимаясь на босые ноги. Гладкие камни приятно хрустели под его ступнями, ноги слегка дрожали. — Да, я постараюсь, — тихо ответил Джавер, и Эшран возненавидел это слово, возненавидел то, как естественно оно прозвучало. Сколько раз он говорил это Маркусу: останься со мной, останься здесь со мной. Это превратилось в нечто совершенно иное, в своего рода подязык, и использовать его, даже случайно, с Джавером казалось не чем иным, как предательством. Он покинул берег и направился вглубь острова, высматривая характерные изгибы листьев эльфийского корня и поглядывая на подножия огромных раскидистых деревьев, которые давали тень от яркого белого солнца. Было тепло, стояла идеальная погода, время от времени дул лёгкий ветерок. Позади него волны плескались о берег, а ветер доносил аромат свежей мяты и лаванды. Это было бы самое прекрасное место, которое когда-либо посещал Эшран, если бы компания была другой. Если бы с ним был Маркус, а не Джавер. Благодаря обильной растительности здесь было много трав, эльфийского корня и даже лавра пророка. Эшран собрал всё, что смог найти, в том числе несколько толстых широких листьев подрожника, и отправился обратно. Джавер лежал там же, где он его оставил, на мокрых камнях под ним виднелись едва заметные пятна крови. — Верно, — сказал Эшран, опускаясь на колени рядом с его грудью и аккуратно раскладывая то, что он собрал. — Будет больно. Джавер медленно открыл глаза, словно не до конца очнувшись. «Хм, — сказал он, кивая. — Вполне ожидаемо. Эшран уставился на него, сглотнув. Джавер выглядел таким молодым в этот момент: ошеломлённый потерей крови, беспомощный и неспособный в полной мере использовать свою склонность к манипуляциям. Он был так похож на себя в тот день, когда Эшран впервые его увидел. Мгновение прошло. Эшран принялся делать импровизированную припарку из того немногого, что у него было под рукой: он очистил листья эльфийского корня, а затем выжал из стебля столько сока, сколько смог, и нанёс его на повреждённую кожу. Пока он работал, он спросил: — Можно тебя кое о чём спросить? Мужчина, которому он оказывал помощь, моргнул и попытался сосредоточиться. — Да, — сказал он с некоторой опаской. — Тебе это не понравится. Джавер фыркнул. — Что ещё нового? Продолжай. Эшран сорвал цветы лавра. — Как тебя зовут? Второе имя и фамилия? Пока он работал, ожидая ответа, ему начало казаться, что Джавер отключился, потому что тот так долго молчал. В конце концов Эшран взглянул на него, хотя ему этого совсем не хотелось. Джавер смотрел на него с непроницаемым выражением лица. — Что? — спросил Эшран, не собираясь сдаваться. — Ты не помнишь моё второе имя? — Нет. Я знаю, что они у тебя есть, — сказал он, снова обращая внимание на ужасную рану, разорванную плоть и липкую, засохшую кровь. — Я знаю, что мы часто шутили на эту тему. Я просто… не могу вспомнить, как оно звучало, и твою фамилию тоже. Джавер сглотнул и отвёл взгляд. — Поверить не могу, что ты не помнишь. — Это ЭЛИКСИРЫ, — выпалил Эшран, злясь на себя за то, что начинает оправдываться. — Это не то же самое, что… Дыхание Создателя, просто скажи мне! — Нет. — Ну тогда иди к чёрту. Он почти ожидал непристойного комментария, насмешки над своей вспышкой гнева, которая задела бы его за живое и напомнила бы о многом, в основном о плохом, но ничего такого не последовало. Джавер смотрел в сторону, и Эшран почувствовал себя странно… почувствовал панику из-за того, что Джавер молча презирал его, из-за своего гнева. Это было хорошо знакомое ему чувство, и таким же знакомым было желание исправить всё, что он сделал не так. Навязчивая идея, которая гнила и разлагалась внутри него, но не ослабевала с течением времени. — Я помню всё остальное, — продолжил он, аккуратно накрывая то, что ему удалось собрать из трав, листьями подорожника. — Я помню всё, просто… я не знаю, почему не могу вспомнить это. — Зачем ты вообще спрашиваешь? — Потому что я хочу знать. — Зачем? Чтобы ты мог заказать для меня надгробие, когда вернёшься? Похоронить меня на маленьком печальном кладбище грёбанной Санкристской башни у грёбаного озера? Рядом со всеми остальными? Эшран замер, осознав, что это, по сути, правда, но это не единственная причина, по которой он хотел это знать. — Забудь об этом. — Да, по крайней мере, здесь ты делаешь успехи. — Прошло одиннадцать лет, Джев, — резко сказал Эшран, чувствуя, как дрожат его пальцы. — Я нигде не видел твоего имени, кроме как на том письме, никто о тебе не говорил, я просто… — Ты забыл обо мне. Эшран нахмурился. — Я никогда тебя не забывал. — Но ты этого хотел. — Джавер поморщился, когда Эшран прижал листья к ране сильнее, чем было необходимо. — Когда ты встретил его, ты хотел забыть меня, не так ли? Во всяком случае, больше, чем уже забыл. Эшран откинулся назад распрямляя спину и закрыл глаза, призывая весь свой самоконтроль. Он видел, как успокаивается, мог видеть это, словно наблюдал за своими действиями и чувствами со стороны, но от этого не становилось легче. Джавер всегда так или иначе оказывал на него влияние. — Да, хотел, — ответил он нарочито грубо. — Я хотел забыть тебя, то место и все ужасные поступки, которые я совершил. — Значит, ты сжёг моё письмо. — Да. — Значит, ты практически разрушил нашу связь, ты знал об этом? — В то время я даже не знал, что мы связаны, но то, что я сжёг его, не было случайностью. Я сделал это — и мне стало лучше. Джавер снова нахмурился. — В каком смысле лучше? — Как будто я мог дышать, чёрт возьми, — сказал Эшран дрожащим голосом, отрывая кусок ткани от подола своей рубашки. — Как будто с моих плеч сняли груз. Кровь из раны Джавера почти перестала течь, превратившись в тонкую струйку. Эшран просунул руку ему под спину, чтобы направить привязку и зафиксировать листья. — Это тогда начала формироваться твоя связь с ним? — Не говори о Маркусе. — Так и было? Эшрану не нужно было думать, чтобы знать ответ, но он также знал, что сказал бы Джавер, если бы получил ответ, как бы он его исказил. — Моя связь с Маркусом не имела к тебе никакого отношения. — Тебе не кажется странным, что ты разрушаешь одну связь, а другая тут же возникает? — Мне всё равно, — сказал Эшран, дёргая ткань и яростно завязывая её. — Мне всё равно, что привлекло меня в Маркусе или связало нас. Мне всё равно, было ли это магией, проклятием или чёртовым рабством его крови, я люблю его. Я люблю его, и ничто другое не имеет значения. Ни причина, ни происхождение, только… только он. Он — всё, что для меня важно, больше ничего, понимаешь? Джавер поднял на Эшрана свои тёмно-карие глаза. — Я понимаю. Эшран усмехнулся, завязал бинт и отошёл, закончив работу. — Нет, не понимаешь. — Вообще-то да. — Не смей сравнивать… — Потому что ты — всё, что для меня важно, — быстро ответил Джавер. — Ты — моё всё. Эшран упёрся локтями в поднятые колени и попытался прислушаться к плесу кристально чистых волн. — Ты лжец. Джавер с отвращением фыркнул. — То, что я люблю тебя не так, как ты любишь его, не отменяет того факта, что я действительно люблю тебя, Эшран. Я всегда любил тебя. Я не переставал любить тебя, даже когда чувствовал, что ты влюбляешься в него. Когда я понял, что ты счастливее с ним, чем со мной. Что в моё отсутствие тебе было лучше, чем со мной, что ты становился тем, кем должен был стать. Командором. Эшраном. Он вздохнул. — Да, я хотел, чтобы ты пожалел об этом. Я хотел наказать тебя и лишить всего, заставить молить меня о пощаде. Я так сильно этого хотел, что почти ощущал вкус. Я хотел сломить тебя и показать, каково это — быть одному, быть никчемным, потому что именно так я чувствовал себя каждый день без тебя. — Эшран скорее почувствовал, чем услышал, как он придвигается ближе. — Без тебя, без моего Эшрана, моего солнца, без второй половинки моей души, я стал таким. Чудовищем, не лучше тех магов, на которых вы с Дайларом охотились в Гавани. Я стал тем, кого презирал, в то время как ты… — он рассмеялся, и Эшран закрыл глаза. — Ты стал лучшей версией себя. Сильным и красивым, могущественным. Думаешь, мне было легко смотреть, как ты влюбляешься в него? Чувствовать, что ты любишь его, и понимать, насколько это отличается от того, что было у нас? — Я не знал! Чёрт возьми, Джавер, я даже не знал, что ты жив! — Так и было! — закричал он срывающимся голосом, и его эхо слабо разнеслось по круглой арене. — Я был жив и продан в рабство; меня пытали, насиловали и заковывали в ошейник, как… как чёртово… — Как мага? — Как будто я был никем, — выплюнул Джавер. — Ты был всем, за что я мог держаться, — редкие проблески, вспышки чувств. Я видел, как ты обвёл моё имя по контуру на моём письме, но я был недостаточно важен, чтобы ты покончил с собой. Новая причина каждые несколько месяцев, но всё равно недостаточно. А потом ты встретил его, и он стал для тебя достаточной причиной! Джавер усмехнулся с дрожью и презрением. — Ты собирался прыгнуть ради него. Он — достаточная причина, более чем все остальные, включая меня самого, вместе взятые. Так прости же мне мою горечь! — Нет, — сказал Эшран. — Не думаю, что захочу. Затем между ними повисла тишина, и сердце Эшрана забилось чаще по совсем нехорошим причинам. Он уставился на прекрасные изумрудные воды, блестящие и чистые, а затем взял себя в руки, насколько это было возможно. — Ты можешь идти? — коротко спросил он. В голосе Джавера прозвучала усталость, когда он ответил: — Полагаю, мы это выясним.