Демон моего сердца

Дорожка осыпалась, но кое-где сохранилась. Камень был глубокого чёрного цвета, какой-то шероховатый мрамор, похожий на агат, который он часто видел в продаже в Гавани. Они прошли четверть пути вдоль края Источника, пока не добрались до более прочной части дорожки, и осторожно направились к центру Источника и огромному стеклянному зданию, поросшему мхом. Эшран внимательно следил за любым движением, за любым намёком на то, что делать дальше, надеясь, что Маргарита Эларн таинственным образом появится так же, как исчезла ранее. Однако никаких признаков её присутствия не было. С высоты, осторожно ступая по каменной дорожке, Эшран смотрел на воду, которая давала ему возможность дышать. Она была насыщенного тёмно-зелёного цвета, изумрудная и мерцающая, удивительно прозрачная, но без видимого дна. Солнце отражалось в её плавно текущей поверхности. Эшран обернулся, чтобы посмотреть на Джавера. Тот был смертельно бледен, но шёл прямо, вероятно, осознавая опасность падения в воду. Когда они приблизились к центру, Эшран заметил, что вода течёт быстрее, а вокруг основания здания образовался небольшой туман. Подойдя достаточно близко, чтобы почувствовать на языке вкус тумана, свежего и чистого, с оттенком чего-то непостижимого, он увидел, что вокруг основания здания образовался водопад: вода из Источника низвергалась вниз и переливалась через край, образуя идеальный круг; это был ров, который можно было перейти только по дорожке из чёрного камня. Когда они подошли к водопаду достаточно близко, чтобы увидеть высокие стеклянные двери впереди, Эшран посмотрел вниз и вздрогнул, потому что водопад просто тянулся бесконечно. У него не было ни подножия, ни низвергающейся воды внизу… только бесконечное падение вниз, вниз, вниз. Высота никогда его не пугала, но такое зрелище поразило его до глубины души. Джавер тихо выругался позади него, и Эшран пошёл дальше. Стоя у дверей, за которыми шумел бесконечный водопад, Эшран заглянул внутрь. Стекло было заляпано грязью, и большая часть помещения была не видна, но Эшран едва мог различить свет, идущий откуда-то изнутри. — Что там внутри? — Не могу сказать. Эшран отошёл в сторону, разглядывая высокие двери в поисках ручки, но так и не нашёл её. Казалось неправильным просто выбить двери и силой проникнуть в то, что предположительно было сердцем Источника душ. Джавер подошёл ближе и прищурился, вглядываясь сквозь стекло. — Постучим или?.. Без предупреждения двери распахнулись — громкий, отдающийся эхом скрип заставил Эшрана вздрогнуть, но он остался на месте. Изнутри хлынул поток влажного воздуха с запахом растительности и мускуса — не то чтобы неприятным, но определённо сильным. Двери со скрипом открылись настолько, что Эшран смог проскользнуть внутрь. — Ты первый, — сказал он Джаверу, настороженно глядя на него. Джавер вздохнул. — Да ладно. Неужели у меня такой богатый выбор? Утонуть и вернуться в Бездну или упасть с края света? Да, думаю, я рискну и останусь внутри, спасибо. Он проскользнул в щель, и Эшран последовал за ним. Звуки внешнего мира резко стихли, и пространство внутри озарилось мягким серым светом. Эшран прищурился, осматриваясь в поисках потенциальной угрозы, но вокруг было тихо и спокойно. Что-то вроде огромного бального зала с высокими потолками, который, очевидно, когда-то был роскошным, но теперь стал пустым и пыльным. Сквозь неизбежные трещины и дыры по краям оконных стёкол внутрь медленно пробиралась зелень с улицы. Джавер стоял в центре и оглядывался по сторонам. — Что это за место? Голос Маргариты Эларн спокойно разнёсся по залу, так похожий на голос Маркуса. — Это сердце Источника, — сказала она, выходя из тени. — Когда-то оно процветало и билось, это было место, куда приходили старые боги мира, чтобы быть ближе к сотворению новых душ, если они того желали. Теперь оно заброшено и затеряно во времени. В наши дни создаётся очень мало новых душ, большинство из них используются повторно и перевоплощаются. Вот почему у вас меньше времени, чем вы думаете. У него перехватило дыхание. — Маркус здесь, в Источнике? — Да, но он может пробыть там недолго. — Что это значит? — спросил Джавер, проводя пальцами по толстому слою пыли на некогда роскошном обеденном столе под витражными окнами в зелёных и синих тонах. В глубине комнаты стояла разнообразная красивая мебель, теперь покрытая пылью и буйной растительностью. — Это значит, что его дух, сама его душа могут возродиться в новом теле. Маргарита встала перед Эшраном. — Третье испытание ждёт тебя в Башне. — Сколько будет испытаний? — спросил её Эшран. — Определённого числа не существует, — сказала она ему. — Столько, сколько потребуется, чтобы узнать, что о вас думает Источник. — Что например? Она неопределённо махнула рукой. — Как бесконечность может определять ценность? Ты спрашиваешь не ту женщину, — сказала Маргарита с чем-то похожим на улыбку. — Я знаю только, что должна сопровождать тебя на каждом испытании и присматривать за тобой. Сам того не желая, Эшран придвинулся ближе. — Почему ты? — Проводник обычно знаком с местностью, и это может быть только маг. Люди не связаны с Увяданием, поэтому их нельзя призвать для такого использования. Это то, что осталось от меня, моя душа, переплетённая с моей магией. Я — конструкция, этот маленький кусочек меня, увековеченный навсегда. Она улыбнулась очень Маркусовской улыбкой, полной уверенности и сияния, но он подумал, что улыбка была не совсем искренней, и не стал её за это винить. — Меня выбрали, и вот я здесь. Эшран хотел сказать ей, что рад, что это она, что, несмотря на то, как тяжело было слышать её голос и как болезненно это напоминало о Маркусе, он был рад, что она сопровождает их в качестве проводника, даже если она почти ничего не делала. Вместо этого он просто кивнул. — Ты молодец, — тихо сказала она, глядя на него. — Ты храбрый, в этом нет никаких сомнений. Эшран покачал головой. — Я просто… хочу, чтобы этого было достаточно. — Для Маркуса. От одного упоминания этого имени, произнесённого таким тоном, у него рефлекторно сжалось горло, он беспомощно сглотнул и снова кивнул, не вполне доверяя себе. Это было непросто, ведь рядом стоял Джавер, который с интересом оглядывал помещение, но при этом явно слушал. — Этого достаточно, чтобы просто вернуть его, или нужно что-то ещё? Он на мгновение закрыл глаза, ища утешения в темноте. Что-то предательское внутри него хотело выговориться, выплеснуть всю боль, всю мучительную уверенность в том, что он подвёл Маркуса, что он недостаточно хорош, никогда не будет достаточно хорош для него или для кого-либо, потому что посмотрите, что с ним случилось. Он был слабым, медлительным и бесполезным, чертовски бесполезным. Он хотел рассказать всё ей, потому что был уверен, что она согласится. Она не стала бы проявлять жалость или давать обещания, а лишь холодно согласилась бы с тем, что да, действительно, его недостаточно для её сына, и тогда что-то гнилое в Эшране захотело этого. Когда он открыл глаза, готовый подавить это желание, как делал это часто, Маргарита подошла к нему гораздо ближе, чем раньше, и он на мгновение встревожился, когда она положила руку ему на лицо и приподняла его подбородок. Она была высокой женщиной, как и мать Эшрана. Он знал, что у высоких женщин всегда рождаются высокие сыновья. Она держала его так, пристально изучая, и он застыл под её взглядом. — Странно, — легкомысленно сказала она, но её взгляд говорил об обратном. — Ты его даже не узнаёшь, да? Думаю, спустя десять лет это было бы сложно. — Узнать ч-что? — Всё самое худшее в тебе, — тихо и проникновенно сказала она, касаясь кончиками пальцев его сердца. — Не здесь. Оно стоит вон там. Губы Эшрана приоткрылись от чего-то похожего на удивление, и Маргарита отпустила его, но стальной взгляд её глаз не смягчился ни на йоту. Она отошла и снова стала такой же властной и надменной, как Маркус, по крайней мере, таким он был, когда Эшран впервые его увидел. Ослепительные улыбки и непроницаемый взгляд, уверенность и развязность. Боже, как же он тогда в него влюбился. От одного воспоминания о нём в те ранние дни у него замирало сердце. — Я провожу тебя до башни, — сказала Маргарита, взглянув на Джавера, который ждал у подножия винтовой лестницы. — Мы же не хотим, чтобы ты заблудился, верно?