Демон моего сердца

Маргарита резким движением опустила Джавера и сняла с него заклинание заморозки. — Попрощайся со своим другом, — холодно произнесла она, обращаясь к Эшрану. Джавер с трудом выпрямился во весь рост, озираясь по сторонам. — Ч-что происходит? — дрожащим голосом спросил он. — Эшран, ты… — Я верну Маркуса, — с трудом выдавил Эшран. — Твои воспоминания будут отданы в уплаты, и ты будешь… свободен где-то в мире. Джавер словно окаменел. — Нет. О, Создатель. Нет, пожалуйста. — Почему? — напряжённо спросил Эшран, борясь с той частью себя, которая противилась подобной судьбе для любого живого существа. — Тебе это невыносимо? Лишиться своих воспоминаний? — Лучше убей меня, — взмолился Джавер хриплым, надломленным голосом. — Я убиваю тебя. Так же, как ты пытался убить меня. — Я бы никогда тебя не убил, я люблю тебя, я… пожалуйста. Не оставляй меня в этом теле без памяти о тебе. Пожалуйста. Он шагнул к Эшрану, едва держась на подкашивающихся ногах. Эшран поймал его, но тут же оттолкнул, вместо того чтобы помочь. — Пожалуйста, не забирай их у меня. Я сожалею о том, что сделал с тобой. Я не… Я не думал. Я просто хотел, чтобы ты любил меня, Эшран. Хотел, чтобы мы были счастливы, чтобы у нас было всё, что должно было быть, и даже больше, но я… ты прав, я уже не тот, кем был раньше. Я… я сломал себя, чтобы остаться в живых, чтобы обрести свободу, и я потерял всё, что не было тобой. Пожалуйста, не забирай то, что осталось, пожалуйста. Эшран сглотнул и отступил на шаг. — Я не заберу. Это не мой выбор. Я бы убил тебя, Джавер. Ты же знаешь, что убил бы. Джавер выглядел совершенно сломленным — этот человек, который когда-то занимал такое важное место в жизни Эшрана. Его взгляд казался пустым, когда он оглядел круглый мир Источника душ. — Значит, здесь всё и закончится, да? По крайней мере, вид отсюда лучше, — прошептал он, содрогнувшись, и последние слова прозвучали на прерывистом выдохе, который мог быть попыткой усмехнуться. Медленно повернувшись к Эшрану, он спросил: — Не будешь жалеть об этом? От тяжести этих слов Эшран мог бы задохнуться, его лёгкие словно сковало льдом, дыхание перехватило. Но он лишь пристально смотрел на Джавера, не отводя взгляда. — Никогда, — произнёс он твёрдо. Джавер вздёрнул подбородок, с трудом подавив давно забытое чувство — возможно, гордость. — Думаю, ты это заслужил, — сказал он почти самому себе. — Ты боролся за это изо всех сил. — Как ты в Башне, — с трудом выдавил Эшран сквозь стиснутые зубы. — Ты… ты сражался за меня. Я никогда… — Не надо. Пожалуйста. Если мне суждено исчезнуть, пусть я уйду с толикой… покоя. В уголках глаз Эшрана защипало, и он крепко сжал челюсти. Это было непросто. С Джавером никогда не было просто, по крайней мере, насколько помнил Эшран. Всё никогда уже не будет просто, что бы он ни чувствовал в этот момент, как бы ни хотел, чтобы всё было иначе. И внутри него что-то поднималось на поверхность. Что-то из более ранней версии Эшрана, которая всё ещё не могла примириться с настоящим. — Джавер, — медленно произнёс он, встречаясь взглядом с другим мужчиной. — Джавер Айвен Эмори. Джавер долго и пристально смотрел на него, а потом вытер глаза и сказал: — Эшран Ревал Доримус, — таким знакомым голосом, что у Эшрана скрутило живот. Тихо, так тихо, что Эшран едва расслышал, он добавил: — Это была не твоя вина. И впервые Эшран ему поверил. Маргарита снова подняла руки, чтобы сотворить магию, которая была проводником воли Источника, как Эшран когда-то был проводником для магии Маркуса. Свет прошёл сквозь Джавера, но не для того, чтобы отдавать — на этот раз, чтобы брать. Чтобы забрать всё. Казалось, свет поглотил его, он становился ярче, пока не ослепил Эшрана, а затем… исчез. Джавера больше не было, и Эшран качнулся вперёд, не в силах удержаться на месте, но движение прервалось на половине, оно ничего уже не могло изменить. — Эшран, — сказала Маргарита. — Ты должен забрать Маркуса прямо сейчас. — Как мне это сделать? — Опустись в воду и позволь магии найти его. Эшран опустился на плоскую шероховатую поверхность каменного моста и наклонился, вытянув руку и растопырив пальцы. Ему пришлось лечь на мост, чтобы дотянуться до прохладных мягких волн жидкого изумруда. И тут же магия внутри него протянулась наружу, в воду, зовя и напевая ту самую сиреневую песнь цвета и света, нежности и красоты. Она взывала к Маркусу так, как могла взывать только его магия, потому что они были связаны, едины. И пока он наблюдал за плавными движениями магии в воде, он увидел, как что-то другое тоже зашевелилось. Он не вынимал руку из воды, вспоминая, как несколько месяцев назад помогал Маркусу нагреть ванну. Он держал руку в воде и, затаив дыхание, ждал, когда магия найдёт его. Из глубин начала медленно подниматься нежно-фиолетовая мерцающая масса. Она была небольшой, не больше круглого щита, который Эшран когда-то бросил без сожаления на землю, посчитав бесполезным. Масса оставляла за собой светлый след, и две магии тянулись друг к другу. Эшран не отрывал взгляда от того места, где они сходились, встречались и объединялись после того, как секунду плавали вокруг друг друга. Встреча была яркой, цвета сливались, а свет соединялся так же легко, как капли воды. Затем он стал больше, приобрёл форму, возвращаясь к Эшрану. Он оставался неподвижен, но его сердце просто разрывалось в груди, когда этот свет, этот пурпурный свет вернулся к нему, проник в кожу на его пальцах и устремился внутрь. Он осторожно сел, с трудом делая вдох. Внутри него ощущалась вполне определённая тяжесть, и что-то вроде эмоций захлестнуло его, что-то невероятно сильное. В том, что искала магия, в том, что она нашла и вернула, была чистота. Это был Маркус, без всего остального. Это была его сущность, его обнажённое естество. Его душа. Душа Маркуса была внутри него. Осторожно, очень, очень осторожно Эшран поднялся на ноги. — Он… он внутри меня, — тихо выдохнул он, прижав руку к сердцу. — Да, — сказала Маргарита, и в её чертах появилось новая мягкость. — И теперь ты должен вернуть его, положить на место. Разлом всё ещё был открыт и искрился зеленью. — А как же магия? Она нужна мне, чтобы перенести его. — Как только ты пройдёшь через разлом и вернёшься в свой мир, магия перестанет действовать. Её заменит природная магия Маркуса. Тебе нужно будет действовать быстро, чтобы вернуть его в нормальное состояние, но ты можешь справиться с этим в одиночку. Магия была нужна, чтобы вызвать его из Источника, чтобы найти его. Ты можешь снова поместить моего сына в его тело. — Хорошо, — сказал он, в основном для себя, не в силах дождаться, когда же этот момент наконец настанет, дождаться возможности увидеть Маркуса, свой мир, своего самого прекрасного мага. — Есть ещё одно условие. «Кто бы сомневался». — Говори. — Тебя привела сюда череда неоднозначных моментов и спорных решений, и немалая часть этой череды была обусловлена решимостью магии Маркуса изгнать не одно, а два кровавых проклятия. — Маргарита на мгновение коротко улыбнулась. — Решительность и гениальность моего сына превосходят даже законы природы. Магия всегда знала, что он падёт жертвой проклятия, и в тебе она нашла кого-то достойного. Кого-то, кто последует за ним даже после его смерти, кого-то, кто отважится прийти сюда и вернуть его. Столкновение двух проклятий и намёк на судьбу. Пойми, что это было бы невозможно даже с даром Источника, если бы не это стечение обстоятельств. — Я понимаю, — медленно произнёс Эшран и нахмурил брови. Она бросила на него взгляд, который ясно давал понять, что она в этом сильно сомневается, но Маргарита всё равно продолжила. — Смерть — это рубеж, который мало кто может принять с достоинством, особенно те, кто остался позади. Чтобы защитить Источник от потенциальных разрушителей, жаждущих тайн, когда в вашем мире снова взойдёт солнце, все воспоминания об этом событии и знания об Источнике будут стёрты у всех, кто не связан с вами. Эшран моргнул. — Прости? Маргарита Эларн вздохнула, и её глаза едва заметно дрогнули. — Источник счёл тебя достойным и поэтому не будет стирать память ни у тебя, ни у тех, кого ты назначишь хранителями этой тайны. Однако все остальные будут помнить, как вернули Маркуса только в общих чертах. — Но… все знают, что он умер, — задумчиво произнёс Эшран, чувствуя себя немного рстерянным. — Да, — сказала она, явно набираясь терпения ради него. — Но я верю, что мой сын придумает блестящую ложь, чтобы выровнять ситуацию. В конце концов, он из Эстера. Любой, кто не прикоснётся к тебе, до тех пор, когда взойдёт солнце, лишится памяти. Эти знания будут отняты у них без ущерба для их разума или, — её бровь изогнулась, — психики. Это к лучшему, поверь мне. Вас бы всю жизнь преследовали из-за этой тайны. Люди могут быть храбрыми перед лицом собственной смерти, но смерть близкого человека доводит их до грани реальности, и вы тому яркое подтверждение. Эшран с трудом сглотнул и кивнул. Он повернулся к разлому, и в его взгляде мелькнула решимость, но нежная рука, коснувшаяся его локтя, остановила его. — Подожди, — внезапно сказала она. — Вот. Когда ты женишься на нём, отдай ему это. Мне невыносима мысль о том, что южанин может использовать это, чтобы привязать моего прекрасного мальчика. Маргарита Эларн сунула что-то в руку Эшрана и сжала его пальцы, прежде чем он успел посмотреть, что это. Затем она решительно подтолкнула его вперёд, прежде чем он успел что-то сказать, и пропасть оказалась всего в нескольких метрах от них. — Обязательно выполни своё обещание, — сказала она с пугающей строгостью. — И передай ему, что ни одна мать не могла бы гордиться им больше. Приближаясь, Эшран не оглядывался. Он чувствовал запах озона, ощущал неестественное статическое электричество и покалывание в волосах, вызванное близостью к разрыву. Как только он пройдёт через него, магия исчезнет, но Маркус станет ещё ближе к своему телу, к тому, чтобы быть живым. — Иди, наш Эшран, — прозвучал ласковый голос в него в голове. — Ты был всем, на что мы надеялись, и даже больше. Не горюй, ни о чём не жалей, начни сначала. Живи и люби, дыши полной грудью. Ты был нашим, а мы были твоими, и это было не напрасно. И когда он сделал последний шаг, собираясь войти, ему в голову пришло кое-что из того, что предложил Мил. «Обязательно скажи, что любишь, прежде чем попрощаться», — сказал Эшрану дух, как всегда очень понятно. Эшран закрыл глаза и приложил руку к сердцу. — Я люблю тебя, — прошептал он одними губами, не осмеливаясь или не желая говорить это вслух, ведь эти слова были у него в сердце. Затем он вернулся в свой мир.