Мерлин, дай мне сил!

— Тут есть что-нибудь выпить? — я протиснулся через пару-тройку тел, вытаскивая Панси из толпы. — Уже? — Панси даже не подняла на меня взгляд, увлечённо пытаясь отделить одну мишуру от другой. Наша привычная цветовая гамма гостиной, которая мне, к слову, очень нравилась, превратилась в нервный срыв художника. Помимо привычных Рождественских расцветок тут было изобилие схожих с ними оттенков. Мигающие гирлянды, венки, тканевые игрушки. Даже носки кто-то развесил, будто бы им туда кто-то что-то положит. У меня уже начинало рябить в глазах от этого беспорядочного мельтешения, и я устал отмахиваться от приставучих фигурок ангелочков, снежинок и ёлочек. Зачаровали их на это, что ли. Какая банальность. Не то чтобы я придумал лучше, так что оставлю своё скверное мнение при себе. Музыкальное сопровождение тоже меня не радовало, но это было обычаем на всех сборах с курса шестого. С шестого, потому что это был тот возраст, когда ученики открывают для себя радужный — или не совсем (впоследствии) — мир алкогольных напитков. Не очень плавный переход с пива до пары стаканчиков Огденского. Хватало по горло. Спасибо Мерлину, что я этим не злоупотреблял и позорных историй на моём счету около пяти, произошедших в особо паршивые моменты. Никогда не любил излишний шум. А если приправить это ненавистными мной «Ведуньями», то складывается ощущение, что меня жестоко трахнули в уши без моего согласия. Стоит учитывать тот факт, что «Ведуньи» играют из древнего проигрывателя, который фонит через каждые три ноты и был спизжен ещё нашими особо шебутными предшественниками. Я в восторге. С возрастом мне перестали нравиться такие шумные вечеринки, и я предпочитал им дружеские посиделки в узком кругу. Не было малознакомых лиц, потных орущих тел и любителей наблевать на ковёр. Поэтому я был не прочь пропустить пару стаканчиков, чтобы было легче пережить этот вечер. Я любил Рождество, и у меня присутствовал ажиотаж от праздника, что было редкостью, но на трезвую голову атмосфера казалась максимально некомфортной. Нужно дождаться, пока силы самых активных иссякнут под напором высокоградусных напитков, и можно будет спокойно посплетничать в кругу своих по поводу произошедшего. На вечеринке был не только дополнительный курс: я успел заприметить Лавгуд и сестру рыжего недоразумения, которая весь вечер мозолит мне глаза. Хоть к Поттеру не лезет, как это было раньше. Мне не нужна лишняя мигрень, особенно сегодня. Гарри рассказывал, что они разошлись на мирной ноте и та обрела счастье с Томасом. Было заметно, что он не особо хочет затрагивать эту тему, поэтому я больше и не спрашивал. И его тревожить не буду, и себе ничего почти зажившего не расковыряю. — Мои нежные уши этого не выдерживают, — я облокотился о спинку дивана, тут было немного посвободней. — Мне срочно нужно выпить. — Три стаканчика — и твои уши получат оргазм, — она оторвалась от задумчивого расчёсывания мишуры и подняла взгляд, улыбнувшись. — А ноги сами пойдут в пляс. — Ты недооцениваешь мои возможности, — я поморщился, вжимаясь в спинку дивана, чтобы избежать столкновения с компашкой бывших Когтевранцев — Она переоценивает твои возможности, — Блейз пристроился слева от меня, поболтав жидкость в стакане. Я завистливо проследил за движением кубиков льда в стакане. Не облизнулся разве что, как не наевшийся кот. — О чём ты? — я нахмурился и Забини пригубил из стакана, усмехнувшись. Вот, блять! — Мне было шестнадцать! — Ты про тот случай, когда напился в хлам, зажал какую-то Когтевранку в углу, а после блеванул ей прямо в ноги? — он мечтательно возвёл глаза к потолку. — Или про… — Заткнись! — завопил я, ощутимо ударяя его по плечу. — Мне надо было отвлечься. — Ты сегодня недовольный, — вклинилась Панси, уже без пестрящей мишуры в руках из-за которой у меня опять начало рябить в глазах. — Поттер покусал? Он тоже какой-то дёрганый весь день. — Буду довольным, если мне кто-нибудь сегодня нальёт, блять, — я сложил руки на груди, хмуро вглядываясь в толпу. — Держи, — Забини протянул мне свой стакан. — Плюнул туда, что-ли? — я поболтал виски круговыми движениями, вглядываясь. — Когда ты начал делиться своим алкоголем? — Я лучше оторву частичку своего сердца, чем буду смотреть на твою кислую мину, — он махнул рукой в воздухе. — А себе я ещё налью. И тебе налью. — Много ему не наливай, — Гарри как-то нервно мне улыбнулся, снова улизнув в толпу, из которой только что вылез. — Зря он это сказал, да? — пробормотала Панси, переглядываясь с Забини. — Я по твоему лицу уже вижу, что ты назло Поттеру собрался выпить больше своей нормы. — Читаешь мысли, — я резким движением опрокинул всё содержимое стакана в глотку и восторженно взмахнул руками. — Гуляем!

***

— Я как-то застал свою мать трахающейся с двадцатилетним парнем, — Блейз расслабленно развалился в кресле, покачивая полупустой бутылкой в руках. — Ты уверен, что хочешь это рассказывать? — я поглядывал на него поверх стакана, пряча улыбку. И кого тут ещё недооценили. Гостиная дополнительного курса превратилась, прости, Мерлин, в какой-то притон. Хотя, что ещё можно было ожидать от выпивших подростков, которые изрядно заебались от подготовки к выпускным экзаменам. Я и сам был не прочь немного отвлечься, но только в пределах разумного. Мои прошлые позорные истории стóят того, чтобы я больше не напивался до состояния мычащего слизня с недотрахом. Бóльшая половина украшений была разбросана по полу или расположилась на шеях присутствующих. Лавгуд расхаживала по комнате с повязанной мишурой на манер шарфа, напившиеся экс-Гриффиндорцы обматывали гирляндой Хопкинса и безудержно хохотали. Зажимающиеся парочки я пока не заметил, либо они постыдились и позаботились о том, чтобы делать это без лишних глаз, либо нужно пропустить ещё пару стаканчиков. Гарри и правда весь вечер был каким-то дёрганным и постоянно куда-то отлучался. Все его жесты выражали повышенную нервозность. Он заламывал пальцы, постоянно поправлял волосы, оглядывался по сторонам и запинался, когда у него что-то спрашивали. Мне это начало порядком надоедать, и я пару раз пытался поинтересоваться, в чём же, блять, дело, но он или отмалчивался, или съезжал с темы. Вот и сейчас, когда он в очередной раз начал дрыгать ногой, сотрясая весь диван, я решил попытать удачу. — Перестань, — я положил ладонь на его колено, остановив конвульсивные подёргивания. — Что случилось? — мы встретились взглядами. Его удивлённый и мой хмурый. Я уверен, что мог бы метать молнии глазами. — Да я не… — снова забубнил Гарри, и я крепче сжал ладонь. — Просто… Мы можем по- — Ахуеть, вот это номер! — со всех сторон раздались удивлённые повизгивания и свист, и мы одновременно повернули головы. Беатрис забралась на диван, размахивая своим подобием накидки, оставаясь в одном бюстгальтере. На фоне играла одна из самых энергичных песен «Ведуний», и я могу заметить, что музыку она чувствовала неплохо. Я поморщился, наблюдая за реакцией остальных и краем глаза заметил, что Гарри прикрыл глаза ладонью. Пока все восхищались предоставленными им видами, я рассматривал опасно подогнувшуюся ножку дивана. И не зря. Спустя пару мгновений раздался грохот, вызванный отвалившейся ножкой многострадального дивана, и всё затихло. Кроме ебучего шипящего проигрывателя. Я готов был кинуть в него бомбарду, ей-Мерлин. Даже пять стаканчиков горячительного напитка не обеспечили мне возможность полностью игнорировать фонящие звуки. Беатрис вернулась в сидячее положение, отплёвываясь от прилипших к её лицу блондинистых локонов, и хмельно улыбнулась, нервно хихикая. — Что смотрите? — она поднялась, перекидывая свою накидку через плечо. — Продолжаем! Постепенно вернулись привычный шум и гам, послышались звуки бьющихся друг об друга бокалов, разговоры и выкрики. Я пихнул Поттера коленом, привлекая к себе внимание. — Даже и не скажешь, что она с Пуффендуя, да? — попытался я завязать диалог. — А она с Пуффендуя? — искренне удивился Поттер. — Я думал, что она Слизеринка. У меня не очень хорошая память. — Какое-то у тебя неправильное мнение о Слизеринцах, — я пытался сымитировать обиженный тон, но то, что я уже успел выпить, снизило уровень моих актёрских способностей. — Из того, что уже успел растрепать Забини, я склоняюсь к тому, что я прав, — он, кажется, впервые за вечер улыбнулся и даже немного расслабился. — Всё, что он рассказал — ложь, — безапелляционно заявил я, прижимаясь губами к роксу, прикидывая в уме, что я могу растрепать о нём. — А мне так не кажется. — Чем меньше думаешь, тем больше кажется, — шутливо бросил я, улыбнувшись ему уголком губ. Ещё два года назад после такой подколки завязалась бы драка не на жизнь, а насмерть, но сейчас он только закатил глаза и покачал головой. Мол: «Чего я ещё мог ожидать». — По-моему, ты хотел со мной поговорить, — вернулся я к первоначальной теме диалога, замечая, что Гарри дёрнулся, как от огня. — А она ничего, да? — Блейз тучно плюхнулся на диванный подлокотник, благоухая всем присутствующим алкоголем сразу. Несмотря на все потуги Забини очаровать Грейнджер, шлюховатую натуру из него не вытравит никто и ничто. И не упрекнуть его в этом я не мог. — Не в ту сторону смотришь, — фыркнул я, немного отодвигаясь, потому что от такой смеси запахов меня начинало тошнить. А проблеваться в уборной в мои планы не входило. — Это не особо важно, — с опозданием бросил Гарри, обмениваясь непонятными мне взглядами с Забини. — Пойду найду что-нибудь выпить. — Тебе пригодится, — Блейз потряс кулаком в воздухе, в знак поддержки, и я ущипнул его за бедро. — Что у вас за секретики? — мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я поклялся ничего не говорить, — он выглядел почти виновато, а я был почти пьян, чтобы уловками вывести его на чистую воду. Мне было лень думать. Мне нравился алкоголь только по этой причине. Если не перебарщивать с ним, ты становишься камнем. Не думаешь о том, что тебя тревожило, эмоции притупляются, блоки слетают. Бывает и обратная ситуация, и я всё ещё не смог уловить ту тонкую грань, когда подобие прокрастинации превращается в хаос в голове. Тебя начинает волновать всё в тысячу раз сильнее, и любое неправильное слово может довести до ручки. Это был самый настоящий кратковременный отпуск от моей склонности к анализу. Несмотря на отвратительный музыкальный фон, я чувствовал себя отдохнувшим. Наблюдал за происходящим, громко смеялся и периодически генерировал занимательные шутки. И отвесил пару подзатыльников Забини за излишнюю болтливость. Возможно, я звучу, как алкоголик со своими размышлениями насчёт того, что градус помогает забыться, но я никогда этим не злоупотреблял. Просто отметил как факт, пока выпивал в честь каких-то праздников. И не прибегал к этому исключительно с целью почистить на время мозг, хотя иногда очень хотелось. Знаете, типа, невзаимная влюблённость, Волдеморт в поместье. Ну так, по мелочи. Так что нечего на меня наговаривать — я не алкоголик, а любитель.

***

Тут стало посвободней, громко отдыхавшие разбрелись по спальням. Моя тонкая душевная организация даже почти не пострадала. Я заметил всего три зажимающихся парочки, а Ханна Аббот очистила свой желудок неподалёку от моей стопы. Тихони-Пуффендуйцы сегодня в ударе. Живучие или такие же любители, как я, разбрелись маленькими группами по гостиной. Я даже немного расстроился, что ничего критичного и не произошло. Представление Беатрис не считается. Это было что-то типа… Обычая? На подобных мероприятиях. Раньше в Слизеринских кругах Панси частенько могла такое учудить, но только когда оставались приближённые к нашему кругу общения люди. С одной стороны, обидно, что и вспомнить-то будет нечего с сегодняшнего вечера. Веселился только за счёт своих и не только каламбуров. На пьяную голову они отлично придумывались, но не то чтобы у меня в другое время были с этим проблемы. Но, с другой, разбираться с последствиями пришлось бы более здравомыслящим, а я как раз вхожу в их число. Хотя сам уже неслабо захмелел. А вернуть гостиную в приличный вид даже с помощью магии было бы сложнее, чем починить ножку дивана обычными бытовыми заклинаниями. Когда мы собрались в более комфортном и уютном кругу, нервозность Гарри значительно снизилась. Он уже не барабанил ногой и даже активно участвовал во всех обсуждениях. Я спихнул его прошлые дёрганья на то, что он не слишком то любит большие скопления людей. Может, просто чувствовал себя некомфортно, а я дурак ещё и пристал со своими вопросами. Может выпитое тоже помогло ему расслабиться — неважно, главное, что теперь он чувствует себя вполне хорошо. По крайней мере, мне так кажется, я не могу быть уверенным. Только когда мы начали вспоминать забавные истории из детства, Гарри немного поник. В моменте Панси поинтересовалась, почему Поттер ничего не рассказывает, он пожал плечами и пробубнил, что ему нечего рассказывать. Во время наших ночных разговоров он вскользь упоминал о своей жизни у магглов. Я даже запомнил фамилию. Дурсли. Как по-плебейски. Чтобы потом найти их и проклясть, Гарри не упоминал подробностей, но, судя по его вмиг ухудшающемуся настроению при упоминании, ничего хорошего там не было. Я не стал ничего спрашивать — если захочет и будет готов, расскажет сам. Звонкое звучание смеха в несколько голосов вырвало меня из поверхностной задумчивости, и я уловил отрывки истории от Грейнджер. — Это было в Египте. Родители оставили меня без присмотра на берегу. Меня захлестнуло огромной волной, — она приложила ладонь ко лбу, качая головой. — Они не знали о том, что я заинтересуюсь ими настолько, что полезу в воду. — Не знал, что малышка Гермиона была такой опрометчивой, — я поиграл бокалом в руках, широко улыбаясь под смешки и фырканья остальных. Я перешёл на более лёгкие напитки. Возможно, понижать градус не лучшее решение, но виски уже не лез мне в глотку. И ещё через пару стаканчиков я бы повторил судьбу Аббот. И, не дай Мерлин, Беатрис. Я выдержал паузу в час и чувствовал себя отлично. Для человека, который пьян. Когда я уловил свою примерную меру алкоголя, жить стало в разы легче. — Моя мама настолько сильно испугалась, что не подпускала меня туда без сопровождения ближе, чем на пять метров, — она хмельно захихикала. — Видели бы вы её лицо. — Напугала родную мать и смеётся, — подколол её Блейз, положив ладонь ей на колено. — Да иди ты! — шикнула она, демонстративно скидывая его руку. — В чём-то он прав, — задумчиво выдал Гарри, улыбаясь на её возмущённый взгляд. — Если бы ты была на месте своей мамы, Британия бы схлопнулась. — Ты прав, приятель, — поддакнул ему рыжий, и они оба состроили ей виновато-извиняющиеся гримасы. Здорово она их воспитала, спасибо, ей за проложенную почву. Уверен, что это непосильный труд: держать в узде двух постоянно лезущих на рожон болванов — достойно похвалы. Я бы даже памятник ей поставил. За благоразумие и терпение. — А ты, Дрейки? — Панси хищно оскалилась, упираясь подбородком в ладонь. — Чего ничего не рассказываешь? У тебя полно идиотских историй, ты был невыносимым ребёнком. — Он и остался невыносимым, — пробубнил Уизли под хмурым взглядом Гарри, направленным в его сторону. Не постесняюсь похвастаться, что я действительно стал к нему более снисходителен. Шутки стали менее жёсткими, а иногда я даже пропускал это мимо ушей, мило улыбаясь в ответ. Гарри должен мной гордиться. Потому что хоть каких-то продвижений в отношении рыжего ко мне не было. Не то чтобы я требовал или чего-то хотел, но было немного несправедливо, что я стараюсь, а Уизли нет. Ну и не в моём положении предъявлять за это. К тому же справедливость — удел Гриффиндорцев, но я уже давно понял, что стрелка в их сторону не поворачивается. Если они недовольны исходом. — Стараюсь специально для тебя, — я улыбнулся своей самой благосклонной улыбкой из арсенала и манерно поправил чёлку лёгким взмахом руки. — Ну? У меня получается? — Вполне, — задушено прохрипел Гарри, пытаясь удержать смешки. — Как насчёт той про павлина? — вклинился Забини, прерывая нашу с Уизли игру в гляделки. — Она скучная, — протянул я, лениво потянувшись. — И на мой взгляд, банальная. Нет ни одного человека, который жил бы на одном участке с павлинами и ни разу с ними не повздорил. — Ты всё-таки дрался с равным себе? — шутливо поинтересовался Гарри, и я отвесил ему лёгкий подзатыльник. — Эй! — Это ты себя или меня принизил? — он пожал плечами, задерживая на губах свою дурацкую улыбку. Я уже свыкся с мыслью, что постоянно хочу его обнять и прости, Мерлин, затискать. Отец бы услышал — повесился. Особенно когда он так часто мелькает у меня перед глазами, но сегодня он будто бы был ещё чудеснее, чем обычно. Всё, что я к нему испытывал, усилилось в стократ. Или это виски во мне говорит — в любом случае мне было сложнее держать себя в руках. Постоянно хотелось его коснуться, зарыться пальцами в месиво из кудряшек, прижаться ближе. Когда-нибудь он точно сведёт меня с ума. — Я уверен, что у Уизли тоже куча историй, к тому же они не такие пижонские, — я выделил последнее слово причудливой интонацией, многозначительно глядя на упомянутого, — как у меня. — Да я как-то даже и не знаю, — Уизли потёр шею, задерживая взгляд на одной точке, — сложно на ходу вспомнить. — Может накидаем ему ассоциаций? — предложила Гермиона, вопросительно оглядывая всю компанию. — А по-другому он не коммуницирует? — ядовито поинтересовалась Панси, но сохранила дружелюбное выражение лица. — Панси! — шикнул я. — Мы приличные люди, почему бы не помочь человеку. — Это что за дар свыше? — искренне удивился Поттер и явно нарывался на ещё подзатыльник. — Я дам тебе по шапке, — уверенно заявил я, глядя чуть ниже его глаз. — Радуйся, пока я не протрезвел. Или такая версия меня тебя не устраивает? — Полностью устраивает! — будто отчитался Гарри. — Непривычно просто. — Что ты с ним делаешь, раз он так удивляется? — Ничего я с ним не делаю, он просто любит паясничать, — я отмахнулся от Забини, возвращая внимание к Грейнджер. — Ассоциации? — Дерево. — Лес. — Антиквариат. — Живоглот. — Виски. — Электричество, — на этих словах Уизли открыл рот, издавая звук «о» и призадумался. — Вы же знаете, что мой отец любитель маггловских вещей? — поинтересовался Уизли, очевидно обращаясь к нашей троице, а не к своим закадычным друзьям. — Ну, — я провёл пальцем по краям бокала. — Допустим. — А электричество знаете, что такое? — Относительно, — фыркнула Панси. — Как-то раз отец принёс какой-то то ли мотор киловатта, то ли генератор, — начал он и снова застопорился. — Вы, наверное, не знаете, что это такое… — Неважно, — махнула рукой Панси. — Мы догадливые, — подхватил Блейз. — По ходу поймём, — закончил я. — Вы как болванчики, — хихикнула Гермиона, прижимаясь к боку Блейза. — Как кто? — удивилась Панси. — Неважно, — она умиротворённо прикрыла глаза. — Рон, продолжай. Они догадливые и разберутся по ходу. — Необязательно было повторять, у меня есть уши, — пробурчал Уизли, но вернулся к истории под предупреждающими взглядами. — Так вот. Папа создал какое-то антимагическое поле, чтобы техника не фонила, неважно. Я втихую пробрался к нему в гараж, а из него проводочки торчали, это такие трубы, по которым электричество проводят. Ну я и вставил их в розетку. Гарри с Гермионой начали тихо посмеиваться, видимо, единственные, кто понял, что в такой ситуации должно произойти. Я погорячился, когда сказал, что мы по ходу разберёмся. Я нихуя не понял. — Розетка — это штука, в которую можно вставить что-то электрическое и оно будет работать. Но обычно это делается через вилку, так называют… Э-э-э… Проводник, наверное. А я засунул голые провода. Всё задымилось, заискрилось, ещё и поле слетело. Сжёг я, короче, мотор этот его. Несладко мне тогда было. — Магглы такие странные, — выдала вердикт Панси. — Вилки, розетки. Хотя история мне понравилась, спасибо, за ещё один повод уличить тебя в неразумности. — Я был ребёнком! — насупился Уизли. — Это ничего не меняет, даже история Грейнджер звучит не так по-идиотски. — Да ну вас, — он стащил чей-то бокал с кофейного столика, возвращаясь в своё привычное состояние. Уизли удивительно умело имитировал камень в нашем присутствии. В их тройке он ржет громче всех и не затыкается ни на секунду. Я наблюдал. Правда не за ним, а за Гарри, но тот периодически мелькал у меня перед глазами. И в ушах. — Ну, кто ещё хочет опозориться? — поинтересовался Забини, поигрывая бровями. Со всех сторон послышались удручённые вздохи.

***

Я вздрогнул, когда увидел Гарри позади себя в отражении зеркала. Снова. Что за ебланская привычка подкрадываться, так и до инфаркта недалеко. Я закрыл воду, стряхивая капли воды с рук и обернулся к нему. — Ты чего подкрадываешься? — я вытер руки о брюки, — Я испугался. — Извини, — Гарри виновато улыбнулся. — Там Паркинсон навела какой-то бедлам. Хотел спрятаться. — О, Мерлин, только не это, — я сжал пальцами переносицу, немного покачнувшись. Выпитое давало о себе знать. — Она сейчас заставит играть нас в дурацкие игры. — Может, останемся здесь? — я хмуро оглядел комнату. Белая холодная плитка, местами мокрая. И складывалось такое ощущение, что уборная — самое продуваемое место в башне. Я передёрнул плечами от пробежавшего по коже холодка. Не лучший вариант для посиделок. Да и сесть тут было некуда. А стоять я не имел никакого желания и вряд ли бы я долго продержался. — Можем попробовать слинять в комнату, — я задумчиво потёр ладони, Гарри облокотился спиной об стену. — Хотя не думаю, что у нас получится. У этой мегеры везде глаза, когда не надо. — Как-то нелестно ты отзываешься о своей драгоценной подруге, — он усмехнулся, складывая руки на груди. — Я люблю Панси, — просто ответил я, пожимая плечами. — Но это не отменяет тот факт, что она злобная мегера. Я еле удержал крутящуюся на языке фразу, за зубами. «Тебя я тоже люблю, хоть ты и ужасный болван». Мерлин, дай мне сил пережить эту ночь. Гарри задумчиво уставился в пол, и я заметил, что он хотел уже открыть рот, чтобы что-то сказать. Потому что не спускал глаз с его губ. Сука… Как паршиво то. Я, видимо, начал переходить ту самую грань с прокрастинации до хаоса. Не знаю, Забини меня спас или помешал озвучить что-то важное, но он напугал меня до усрачки. Видимо, неважно, подкрадываешься ты или выбиваешь дверь. Я всё равно испугаюсь. Гарри тоже дёрнулся, поднимая голову и закрывая рот. — Я поцеловался с Грейнджер! — заверещал он, набрасываясь мне на шею. — Драко, ты просто не представляешь, как я счастлив! Мы с Гарри переглянулись. Он удивлённо округлил глаза, приподнимая брови, а я всеми силами старался не заржать от абсурдности ситуации. Я по-дружески похлопал его по спине, немного отодвигаясь. От него всё ещё пасло, как от ходячего бара. По-моему, стало даже хуже. — Очень рад за тебя, — фыркнул я, действительно радуясь, что хоть у кого-то всё сложилось. — Если накосячишь, получишь в лоб, Грейнджер — не твои прошлые девицы. Я переживаю за её благополучие. — И от меня тоже, — усмехаясь дополнил Гарри. — И от него тоже, — поддакнул я, борясь с желанием присесть. Тело резко стало каким-то тяжёлым и снизило свой функционал до минимума. Я прислонился к стене рядом с Гарри, и мы прижались друг к другу плечами. Он пододвинулся, сильнее подпирая меня собой, оказывая немую поддержку. Я не смог сдержать глупой улыбки. — Защитники, блять. И ты тоже не стой как болван, — Блейз смерил Гарри каким-то странным нечитаемым взглядом. — Действуй, солдат, — и молча вышел, не дождавшись ответа. Меня злило всё, что я не понимаю. А их переглядки и загадочные фразы я не понимаю. И я злюсь. Ранее я пытался сложить цельную картину. Их шушуканья и вот это всё вышеперечисленное, но в сумме так ничего и не получил. Я думал, что может Блейз ему с чем-то помогает, но почему это нужно держать в строжайшем секрете, было неясно. Никто из них не удосуживался мне хотя бы намекнуть. Они оба отмахивались фразами по типу «ничего особенного» или «время не пришло». Когда оно придёт, от вас ничего не останется, оба ведь знают, что терпение — совсем не мой конёк. У меня иногда закрадывались мысли, что Блейз помогает ему к кому-то подкатить. Советник нашёлся, сам меня допрашивал в этом плане. Но если Забини мне ничего не рассказал, с большей вероятностью избранником был не я. И это разочаровывало. Однако Гарри заботился обо мне — было видно, и я принял это. Переживал, помогал, поддерживал во всём. Я даже разрешил зародиться хоть какой-то надежде. С другой стороны, так делают и друзья, а мы точно были друзьями. Я точно так же забочусь о Панси, и она обо мне, и мы помогаем друг другу. Единственное различие — я не хочу зажать её в каком-нибудь углу и зацеловать до тех пор, пока имя своё не забудет. Снова начал возвращаться к началу, надеюсь моё разочарование не сильно отразилось на лице. Не то что бы я был в состоянии гримасничать. Я мотнул головой в надежде, что это поможет избавиться от гнетущих мыслей. Уже решил, что приму любой исход, если мои чувства выйдут в массы. Не хочу снова бродить на путах своих перекрученных мыслей и развязывать узелки. Хотя бы не сегодня. — О чём ты думаешь? — вполголоса поинтересовался Гарри. За лето он стал чуть выше меня, и мне пришлось приподнять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Красивые, открытые, блядски-зелёные. Невозможный. Видимо, что-то всё-таки отразилось у меня на лице, раз он поинтересовался. Надеюсь, что я выгляжу не слишком жалко и обиженно. Это не то, что сейчас нужно. Дверь в очередной раз открылась и на этот раз, звук, чуть ли не улетевшей двери, перебил меня. Мерлин, блять, нас оставят в покое или нет. — Мерлин, что за проходной двор, — кисло озвучил свои мысли я. — Это мужской туалет, Панси. — Я в курсе, дорогой, — она хищно улыбнулась, на секунду отвлекаясь от манерного разглядывания своих ногтей. — Я даже не буду спрашивать, как ты сюда попала, — пробормотал я, отталкиваясь от стены. — А я и не собиралась тебе отвечать, — Панси поправила блузку, оглядывая нас лукавым взглядом. — Идёмте. Оба. Я не собираюсь с вами церемониться, и так еле их уговорила. — Уговорила на что? — поинтересовался Гарри, оставаясь неподвижным. — Будем играть в «Правда или действие», — она улыбнулась ещё более устрашающе, и я состроил угрюмую рожицу, обречённо простонав. — Я же говорил, что так и будет, — с досадой пробормотал я, зарываясь рукой в волосы. Уверен, что у меня на ней был бардак и пару пальцев уже ничего не испортят. Не как у Гарри, конечно, но и не самый мой презентабельный вид. Позор. — Не куксись, Дрейк, я налаживаю твою личную жизнь, — она показала мне язык, поворачиваясь лицом к двери. — Не кук… Что, блять? Где ты этого нахваталась? — Прости, солнце, я не разговариваю на языке поддатых аристократов. Предпочитаю что-то более доступное, — Панси обернулась через плечо и подмигнула нам обоим. — Даю вам пять минут и жду в гостиной. — Продолжим позже? — поинтересовался Гарри, всё ещё оставаясь на том же месте. — Если хочешь, — я дёрнул плечом, двигаясь в сторону выхода. Не услышав шагов рядом, я обернулся. Гарри всё также стоял неподвижно. Я нахмурился. — В чём дело? Ты не хочешь идти? — Я хочу спросить, — он наконец-то подал видимые признаки жизни и подошёл ко мне. — Можно? Я сглотнул, стараясь удержать взгляд на уровне его глаз и не спускаться ниже. — Если это не доведёт меня до четвёртого инфаркта за последние десять минут, то валяй, — я сохранял внешнее спокойствие, но внутри у меня всё сжалось. Если бы я мог ясно и быстро мыслить, в голове бы закрутился настоящий ураган из всевозможных вариантов. Сейчас я просто ждал его вопроса, как приговора и надеялся, что это не будет ощущаться, как удар сковородой по затылку. Может, Гарри догадался? — Там есть тот, кто тебе нравится? — его голос немного подрагивал, выдавая то, что я не один тут нервничаю. Я сложил руки на груди и сжал челюсть, обдумывая свой ответ. Проявить честность или увильнуть, так как он делал это большую часть времени. Гриффиндорец ещё называется, ладно Забини, он всю жизнь пиздит, как дышит. — Есть, — я протяжно выдохнул перед ответом и поднял на него взгляд. Его глаза приняли более тёмный оттенок зелёного и сейчас больше походили не на скошенную свежую траву, как многие любят говорить, а на поле перед бурей. Занятное зрелище и одновременно с этим пугающее. Я весь сжался под этим взглядом, не понимая, что произошло за эти пару секунд. — Кто это? — спокойно поинтересовался Гарри, что совсем не вязалось с его насупившимся внешним видом. — Давай обсудим это позже, — я попытался увильнуть, делая шаг назад. — Нас уже ждут, — я развернулся, двигаясь в сторону двери. — Почему ты не хочешь мне рассказать? — он мягко обхватил меня за запястье, пытаясь притянуть обратно. — Гарри, — я устало вздохнул, послушно возвращаясь назад. — Ты не хочешь слышать ответ, поверь. — Откуда ты знаешь, хочу я или нет? — Я почти уверен, — я положил руку ему на плечо, мягко подталкивая к выходу. — К тому же, ты сам называл меня проницательным. И если мы задержимся ещё хоть на минуту, Панси вытащит нас отсюда за волосы и её ничуть не смутит твоя внушительная фигура. — Ты считаешь мою фигуру внушительной? — усмехнулся Гарри, отступая от прошлой темы. Слава Мерлину. — Это приятно. — Я этого не говорил, — шутливо отмахнулся я, пихая дверь бедром. В уборной была неплохая звукоизоляция, и я поморщился от резко вернувшейся какофонии звуков. Кто-то реанимировался, кто-то захмелел до буйства, и мы будто вернулись к началу. Проигрыватель мой, блять, любимый тоже был в строю. Слава Мерлину «Ведуньи» сменились на что-то другое. Весь их репертуар закончился ещё в первые полтора часа, и во время моей последней отлучки он играл уже по третьему кругу. Подозреваю, что сейчас играет что-то маггловское. Не слышал такого прежде. По крайней мере, звучит не так плохо, и хоть какое-то разнообразие. Мы проталкивались через кучки склеенных друг с другом тел. Всё это время я придерживал Гарри за предплечье, будто боялся, что он может убежать. Мы нашли знакомые лица, Панси усаживала всех в круг, пытаясь переорать галдящую толпу желающих поиграть. Сонорус у нас, видимо, исчез с лица Земли. — Наконец-то, я уже хотела за вами идти, — поприветствовала нас Панси, когда мы плюхнулись на подушки слева от неё и постучала палочкой по своему бокалу. — У твоей палочки может быть другое применение, — упрекнул её я, хитро хихикая. — Ну, если ты, конечно, хочешь, чтобы тебя услышали. — Точно, Дрейки, — она чмокнула воздух, видимо, расценивая это, как воздушный поцелуй и приставила палочку к своему рту. — Правила простые! За ложь или невыполнение у вас будет вылезать по фурункулу, который можно будет свести только через неделю. Так что врите на свой страх и риск. — Нам обязательно в этом участвовать? — Гарри наклонился к моему уху, посылая табун мурашек по всему телу. — Я бы не хотел разгуливать с фурункулами. — А тебе есть, что скрывать? — я потянулся за оставленным Панси бокалом, прикарманивая его себе. Решение больше не пить — неактуально. Если я напьюсь, говорить правду хотя бы будет не так стыдно. Хотя один фурункул я смогу замаскировать в случае щекотливого для меня вопроса. Я не собирался признаваться в этом ни Гарри, ни ещё пятнадцати людям. — А тебе — нет? — вернул он мне вопрос, и я цокнул языком, игнорируя это высказывание. — Я начинаю. На кого укажет бутылочка — выполняет. Кто отвечал или выполнял, крутит следующий, — Панси пробежалась глазами по присутствующим. — Все поняли? Все согласно завизжали, и бутылочка закрутилась, выбирая первую жертву.

***

Первые полчаса игры прошли активней, чем вся эта сомнительная тусовка в целом. Беатрис заставили повторить своё первое представление, но желательно не на диване. Не то чтобы она была против. Блейз и Дин Томас танцевали брачный танец пчёл под звуковое сопровождение Финнигана. Просто представьте: два худощавых парня под два метра ростом трутся друг об друга задницами и активно двигают локтями, задыхаясь от смеха. На фоне завывания Финнигана, где перемешаны «У-о-у-О-о-О» и пародия на жужжание пчёл. Я думал, что сдохну, я исколотил Гарри все бёдра, пытаясь хоть за что-то ухватиться и успокоиться. В прочем, он ответил мне тем же, находясь в таком же состоянии, как и я. Мы хватались друг за друга как за спасательный круг, а когда встречались взглядами, на нас накатывала новая волна. Мы даже пару раз ударились лбами. Это игра здорово его развеселила — хорошо, что он не слинял под шумок. После нашей встречи в уборной Гарри держался немного отстранённо. Он вообще весь день бросается из крайности в крайность: то безудержно смеётся и генерируют самые тупые шутки, которые я слышал (они всё равно были смешными), то сидит сычом и молча наблюдает. Под конец, со звонкого безудержного хохота все перешли на беззвучно открытые рты и конвульсивные сотрясания с попытками вздохнуть. Безуспешных, кстати. Я буквально чуть не задохнулся. Парвати Патил… Или это была Падма? Я их на трезвую голову-то с трудом различал, но у одной из них вроде более выражена горбинка на носу. Осталось вспомнить, у которой. Впрочем, это не так важно. Патил призналась, что влюблена в Джастина уже два года, но взаимности, к сожалению, не получила. Я даже мысленно ей посочувствовал. Она отлично держалась, я бы сдох на месте, если бы Гарри при всех меня отшил. Ханна Аббот восстала из мёртвых, много кто выбирал действие. Чтобы позабавить кого-то и позабавиться самим. Главное, что и в правду было весело, я ещё ни разу не чувствовал себя так расслабленно после войны. И уж тем более так не смеялся. Ей дали задание без запинки рассказать самые трудновыговариваемые скороговорки, и после каждой ошибки нужно было выпить стопку. Кто-то явно жаждал её отправить обратно в мир спящих. Это был адский котёл для диктора. Удивительно, но Аббот не стала пьянее ни на дюйм. Или контраст уже просто не чувствуется, или нужно ещё немного подождать. У виски запоздалый эффект. Грейнджер пришлось признаться в том, что она намеренно динамила Забини из-за его не радужной репутации и потому что не хотела как-то задевать Уизела. Но всё оказалось лучше, чем она ожидала. Уизли, на моё удивление, принял это спокойно и просто пожал плечами со словами, что не возражает. Да и только идиот бы не заметил, что между ними что-то есть. Рыжий, конечно, идиот, но я думаю, он понял всё ещё раньше, чем они. К тому же Гарри рассказывал, что те разошлись сразу перед началом учебного года. После того, как пожили вместе и сделали выводы. Угадайте, кто ей это загадал. Забини, разумеется, и что-то мне подсказывает, что этот слизняк приложил к этому руку. Слишком сильное совпадение, да и в любых играх к нему никогда не было доверия. Если когда-нибудь с ним пересечётесь, анализируйте каждое его слово — наебёт, а вы и не заметите. Панси открыто со всеми поделилась, что не раз вступала в половой контакт с Пуффендуйцами, но на характер они ей всё ещё не нравятся. Зато, она отметила, что у большинства был просто восхитительный член. На этих словах моя дражайшая подруга повернулась на меня и похабно подмигнула. Я закатил глаза, прикрывая лицо ладонью. Уизли по памяти пересказывал инструкцию какой-то маггловской штуки и пытался объяснить, что такое электричество. Мы снова к нему вернулись. Это задание было ничуть не провокационным, но Панси, кажется, хотела просто посмеяться с незнакомых слов и заставить его попотеть. Я полностью разделяю её позицию. Тех, кто выбирал правду, закидывали самыми банальными вопросами, привычными для этой игры. Ориентация, первый секс, влюблён ли в кого-то и прочая пубертатная лабуда. Мерлин, а точнее Забини меня уберёг от раскрытия подробностей своей личной жизни и задал почти безобидное задание. Мне нужно было поцеловать в щёку любых пяти присутствующих. Выбор он предоставил мне. В какой-то момент я осмелел и, видимо, вспомнил, что у меня есть яйца. Так что четвёртым был Поттер. Я чуть не умер пока к нему полз, но это того стоило. Он так трогательно прикоснулся к щеке после моего поцелуя, что моё сердце буквально сжалось до мизерных размеров и провалилось в бездну. Набраться немного смелости того стоило. Перед ним был Блейз, Гермиона и Панси. Завершать этот список Уизли я не хотел, поэтому я выцепил Трейси из противоположной стороны круга. У нас были стабильные отношения без негатива с чьей-то стороны, до войны мы часто делали вместе домашнее задание. И она единственная не хотела залезть ко мне в штаны, как бы высокомерно это ни звучало. После Гарри я вообще не особо хотел кого-то целовать, но задание есть задание. И Дэвис лучше, чем Уизли. В тысячу раз. Я, конечно, снизил уровень ядовитости в его сторону, но целовать его я ещё не готов, хоть и в щёку. И не уверен, что когда-то буду, упаси Мерлин. Бутылочка докрутилась до Гарри только сейчас, и он без толики страха уставился прямо в глаза ухмыляющейся Панси. В такие моменты он выглядел особенно сексуально, и я не мог думать ни о чём больше, кроме как: «Мерлин, засунь мне свой член в задницу, иначе я сяду на него сам». Я не знаю, что с этим делать. Остаётся только надеяться, что мой член пропустит это мимо себя. Гарри усмехнулся краешком губ, вздёргивая бровь. А нет, не пропустит. Я подтянул колени к груди, обхватывая их руками. Сразу же, как почувствовал, что у меня потяжелело внизу живота и чувствительность значительно повысилась при привычном контакте с тканью трусов. Не хватало ещё стояком светануть перед половиной дополнительного курса. Мерлин, Поттер, ты превращаешь меня в пубертатного подростка, у которого встаёт от всего и на всё. — У тебя когда-нибудь вставал на парней? — вот стерва. Я предупреждал, что при выборе правды начинают сыпаться пубертатные вопросы. Причём от всех, кто бы ни спрашивал — всех поголовно интересуют какие-либо интимные подробности. Гарри повезло, что бутылка сегодня на его стороне и впервые на него попала. Некоторые уже натыкались на неё дважды или даже трижды. Интерес в этих вопросах по отношению к нему всегда был заметен, и его бы однозначно доконали. Я уверен, что в числе присутствующих ещё остались его тайные — или не совсем — воздыхатели. Меня не считаем, у меня особое положение. Гарри усмехнулся, опуская голову, и через секунду вернул такой же, как и у Панси, похабный взгляд. Мерлин, блять. — Было такое, — спокойно ответил он. Это не было для меня сюрпризом и шоком, как для некоторых. Мы успели мельком пробежаться по нашим ориентациям во время разговоров. И для меня никогда не было секретом, что он бисексуален. То есть, точно я не мог утверждать, но всегда догадывался. Это для меня и служило изначально ниточкой надежды. Больше не за что было цепляться. Зато с начала учебного года Гарри навалил мне целый вагон зацепок, но мне потребовалось три месяца, чтобы принять это как данное. Не так уж это и просто, знаете ли — полностью поменять свои предубеждения в отношении кого-либо. Я ещё достаточно быстро управился. — На кого? — я не разобрал, кто это был, но голос женский. — Это уже второй вопрос, — коротко улыбнулся Гарри, расслабленно откидываясь на спинку дивана. С каждой минутой игры задания становились всё жёстче, а вопросы откровенней. Такими путями Грейнджер придётся сидеть на коленях у Блейза до окончания игры. Очень опрометчиво было давать такое задание, зная, что Забини ходячая трахающаяся машина. Вот кто действительно всё ещё пубертатный подросток. Блейз неплохой парень. Он мой друг к тому же, но если хотя бы немного снизить поток похабщины, льющейся из его рта, и уровень недотраха, станет в разы лучше. Хотя с его матерью не могло быть по-другому, прости, Мерлин. Беатрис снова вызвали на бис приспешники Блейза. В этот момент мы с Гарри обсуждали глубокий синий оттенок её уже легендарной накидки. Когда я опрокинул в себя четвёртый бокал вина, уже даже не смакуя, и, пошатнувшись, потянулся налить себе пятый, чья-то рука обхватила меня за талию, утягивая обратно. Я обернулся уже с какой-то возмущённой фразой на языке, но увидел, что этот «кто-то» Гарри. Он подождал, пока я вернусь на место, и мягко забрал бокал из рук, задерживая свои пальцы на моих. Моё сердце снова превратили в хуй пойми что, у меня уже даже слов не хватает, чтобы это описать. Я будто скатился с какой-то горки высотой под триста метров. Триста, всё верно, настолько окрылённо и волнительно я себя ощущал. — Хватит, — мне казалось, что я скорее прочитал это у него по губам, чем услышал. — Тебе будет плохо. Я даже не стал препираться, всё ещё пытаясь переварить произошедшее. Меня отвлекли восторженные женские визги, и я перевёл взгляд на Блейза. Он без рубашки фальшиво горланил какую-то песню из своего итальянского репертуара, покачивая бедрами. Мы с Гермионой встретились взглядами и одновременно закатили глаза, впоследствии рассмеявшись. Я поднял кулак в знак поддержки и одними губами произнёс: «Держись». Забини был безумным любителем внимания, и я не мог его осуждать, потому что сам был таким же. По моим прошлым годам заметно, что я обожаю играть на публику. Неважно, какой там контекст — осуждающий, негативный или восторженный, главное — несколько десятков глаз, устремлённых в мою сторону. Однако у меня был сдерживающий фактор, и я был верен тому, кто пока что не верен мне, после полного осознания влюблённости. У Блейза их не было. Через минуту он вернулся на своё место, усаживая Грейнджер обратно на колени, и я был уверен, что он пизданул ей что-то вроде: «Ну как тебе? Правда горяч?». Я хихикнул от своих мыслей, натыкаясь на вопросительный взгляд Гарри. Пересказал ему своё предположение, и мы оба посмеялись, накидывая на это пару забавных шуток. Закончилось всё его заключением о том, что Гермиона точно чем-нибудь его огреет, и я не стал удерживать рвущийся наружу смех с нотками злорадства. Бутылка Лайзы Турпин указала горлышком на меня, и я взмолился всем известным богам, замечая, что Паркинсон что-то нашёптывает ей на ухо. До этого она исполняла какие-то супергибкие элементы. Ей это задали после того, как ещё одна Когтевранка, имя которой я не знал, упомянула, что та исполняла в более юном возрасте. Это было похвально, я и трезвым так не согнусь. А пьяным сверну себе шею. У меня была маленькая надежда. Турпин Когтевранка, а значит более рассудительная, чем моя дорогая подруга. И она вроде не так пьяна, как остальные. Все мои надежды рухнули, а молитвы не были услышаны после того, как они озвучили моё задание. Надо было правду выбирать, походил бы с маленьким фурункулом, не так уж это и критично. — Поцелуй взасос любого из присутствующих, — как сковородкой по голове, ей-Мерлин. Я гулко сглотнул, посылая Панси на ментальном уровне всё, что я о ней думаю. Незаметно для себя я перевёл взгляд на Гарри, он тоже смотрел на меня и будто чего-то ждал. На секунду сместив обзор на его губы, я резко отвернулся, не читаемо глядя на Панси. В моей голове активно заработали шестерёнки. Это отличный шанс, в случае неудачи, после можно свалить на то, что это был просто интерес. А если мне повезёт, в чём я не очень уверен, — стану самым счастливым человеком на этом свете. Сияние будет настолько сильным, что при взгляде на меня люди будут слепнуть. Нет. Если Панси рассчитывала на то, что я осмелюсь, то это было опрометчиво. Все знают, какой я ссыкун. И если первый поцелуй с Гарри всё-таки случится в моей жизни, я бы хотел разделить этот момент только между нами двумя. А не на пьяную голову с толпой зевак. Сначала я подумал, что звуки стихли из-за того, что я ушёл в свои мысли, но тут и правда стало тише. Между присутствующими гуляли шепотки, и все внимательно наблюдали за тем, кого я выберу. Панси показалась мне самым безобидным вариантом, мы учились целоваться друг на друге, как раз оценю, насколько она в этом преуспела. Я поднялся и на ватных ногах, пошатываясь поплёлся в её сторону. Во время игры она пересела на диван со словами, что её драгоценная задница не должна отсиживаться на полу. — Я тебя ненавижу, — с милой улыбкой на губах напомнил я, поднимая её лицо за подбородок и прижался к губам. Поцелуй продлился секунд десять, это было минимальное время упомянутое в правилах. Моё задание было не единственным с поцелуем в засос, так правило и появилось. Местами мне казалось, что мы играем в ебучую бутылочку. Могу отметить, что она с наших пятнадцати стала активней работать ртом и больше не выбивает мне зубы своими. Она ощутимо прикусила мою нижнюю губу, немного отстраняясь. — Ты полный придурок, — прошептала Панси мне в губы, отпуская мой затылок. — А ты самая настоящая стерва, — вторил ей я, потерянно оборачиваясь. Не знаю, что я хотел там увидеть, но мне хотелось узнать, отреагировал ли Гарри на это. Не знаю с чего я решил, что он должен, просто было жизненно важно это узнать. Гарри не было на месте. Я оглядел присутствующих, допуская, что он мог просто пересесть. Хотя мысль об этом нехило задевала. Вероятность того, что он мог отойти в уборную, в моей голове не появлялась. Снова какой-то перескок в настроении, но в этот раз я был на сто процентов уверен, что дело во мне. Но в чём именно? Гарри же не мог меня приревновать. Или мог? В прошлые разы я мог спихнуть это на не ту атмосферу, скопление людей или прочие трудности, к которым я никак не отношусь. Однако сейчас даже не хотелось додумывать, у меня было чёткое предчувствие собственной значимости в этой резкой перемене. — Драко, — Гермиона ухватила меня за мизинец, привлекая внимание и головой мотнула в сторону лестницы, ведущей в наши спальни. — Иди. Я посмотрел в ту сторону, пытаясь предположить, в чём вообще может быть дело, пока Гермиона снова меня не дёрнула. — Иди, — более настойчиво повторила она. — Il a besoin de toi. Гостиная будто сжалась до размеров два на два, и я на негнущихся ногах двинулся в сторону прохода. Что, блять, вообще происходит и как я к этому пришёл? Мерлин, дай мне сил.

***

Картина происходящего меня, мягко говоря, удивила. Грубо говоря, я ахуел. Гарри потирал лицо ладонями, снова дёргая своей ебучей ногой с неистовой яростью. Он буквально излучал весь спектр негативных эмоций. Когда я только вошёл, на секунду мне показалось, что его магия отхлестала меня по лицу. В чём на этот раз дело? На самом деле, я догадывался в чём, но боялся в это поверить. Вдруг это всего лишь выдумка моего пьяного разума и он просто устал. Не попробуешь — не узнаешь. Я и так слишком долго молчал. Но как, блять, быть в этом на сто процентов уверенным. Тут даже всевышний не поможет. Хотя Грейнджер сказала, что я ему нужен… Но может она имела в виду что-то другое. Я не знаю! Гарри даже не отреагировал на моё появление, я закрыл за собой дверь, и аккуратно, в меру своих возможностей, прошагал внутрь комнаты и присел перед ним на корточки. Он дёрнулся, когда я его коснулся и отдёрнул свою ногу от моей ладони. Значит так, да. Ладно, попробуем словами. — В чём дело, Гарри? — как можно спокойнее поинтересовался я. Он резко вскочил на ноги, из-за чего я потерял равновесие и плюхнулся на задницу, ошарашенно хлопая глазами. Гарри мерил комнату широкими шагами, но через ещё пару-тройку шагов остановился и протянул мне руку. Я удивлённо уставился на его раскрытую ладонь, не торопясь за неё браться. — Я не буду предлагать дважды, — я ещё никогда не видел его… Таким. — Поднимайся. От того чудаковатого Гриффиндорца, который таскал мне завтраки с кухни, не осталось и следа. Я чувствовал себя, как в тех дурацких маггловских фильмах про любовь, про которые Гарри мне рассказывал. И даже обещал показать. Мне казалось, что он меня сейчас прибьёт к дементоровой бабушке. Хотя несмотря на то, что он находился почти что в бешенстве, все его жесты в мою сторону не имели даже намёка на его состояние. Я сейчас сойду с ума. — Может ты расскажешь в чём дело? — я ухватился за руку и хотел уже отнять её, но он не отпустил. Было ощущение, что меня разорвёт от противоречивых эмоций. Я злюсь, потому что не понимаю, в чём дело, но в то же время хочу впиться в его губы поцелуем. Потому что, блять, я не могу смотреть на него, когда он ТАКОЙ. Мой член сейчас порвёт мои брюки, прости, Мерлин. Это сейчас так неуместно. Я хочу узнать, что, блять, вообще случилось, или хотя бы успокоить его. Но всё, о чём я могу думать, — это о том, как он трахает меня во-о-от на той кровати. Я сейчас полезу в петлю. Нужно было меньше пить. — Дай мне пару минут, — Гарри выпустил мою ладонь и отошёл к столу, упираясь о него бёдрами. Я тупо уставился на него, он потёр лицо ладонями, потом ухватился за край стола, прикрыл глаза и протяжно выдохнул. В попытках здраво оценить ситуацию и выстроить предположения я потерпел крах. Постоянно сбивался с мысли или отмахивался от неё, даже не додумывая. У меня было несколько вариантов, но ни один из них не складывался в общую картину. Вариант, что он узнал о моих чувствах и разозлился, отбрасывался сразу, так как Гарри не страдал гомофобией и вряд ли бы стал поднимать меня с пола после этого. Самый типичный, что он меня приревновал, не хотел полностью укладываться в голове, так как я всё ещё считал это чем-то из ряда вон. С чего бы ему меня ревновать — это было даже не совсем логичным. Хотя я сам говорил, что с ним логично не бывает, но всё же… Я, блять, запутался и жду объяснений. Меня сейчас вывернет от переполняющих эмоций. Он и так изводил меня весь день своими качелями, теперь ещё и вот, получите распишитесь. Я не знаю, как мне это расценивать. — Подойди сюда, — я вздрогнул, когда услышал его тихий голос и подошёл ближе. — Повернись спиной, пожалуйста. Я не смогу сказать, если ты будешь так на меня смотреть. Блять, Поттер, я в принципе не всегда могу функционировать, когда ты на меня смотришь. Так что потерпит, поворачиваться я не собираюсь. — Пожалуйста, — попросил он, но я упрямо стоял на своём и показушно сложил руки на груди. — Драко, можешь потом повернуться обратно, всего пара минут. Цокнув языком, я обернулся и вздрогнул от неожиданности. Гарри обнял меня за талию и притянул ближе к себе, утыкаясь носом мне в затылок. Я чуть не заскулил, клянусь всем своим имуществом. Это было настолько, блять, интимно и приятно, что все мысли о том, как он меня втрахивает в кровать, вылетели из головы. То, с какой нежностью он это сделал. Я бы отдал всё, лишь бы Гарри продолжал так меня обнимать. — Что бы ты почувствовал, если бы увидел человека, в которого ты влюблён, целующимся с другим? — он шумно выдохнул, пуская табун мурашек по всему моему телу. — Тебе… — Что бы ты почувствовал? — повторил Гарри, перебивая меня и крепче сжал руки на талии. Во всех красках рассказать тебе, что бы я почувствовал? Это в стократ хуже твоей ебучей сектумсемпры. Я бы прибил тебя. А потом себя. Это ты хочешь услышать? Я даже не могу вообразить в полной мере, что бы я почувствовал. И что опять за идиотские вопросы? К чему он клонит? — Я бы расстроился, наверное, — за место этого ответил я, а позже добавил, задумавшись. — Очень-очень. — А вот я разозлился. — Тебе нравится Панси? — Ты, блять, совсем придурок? — Гарри даже слабо рассмеялся, но больше как-то нервно. — Я обнимаю тебя и обсуждаю это с тобой, потому что мне нравится Панси. Логично. — С тобой не работают законы логики, да и кто знает, может у тебя дружба такая, — спокойно размышлял я, пока не понял, что он вообще сказал. — Стой, погоди… Что? — я резко развернулся в его объятиях, задевая его нос своим. — Ты сказал, что? Подожди, нет. Что? — Ты, блять, такой придурок иногда. У меня нет слов, — он как-то грустно усмехнулся и наклонился к моему лицу. Гарри провёл носом по моей щеке. Если бы он меня не держал, я бы уже не стоял, а лежал. В склепе. Это не может быть правдой, нет-нет-нет. — Я влюблён в тебя, — прошептал он, выделяя последнее слово и заглядывая мне в глаза. — Так понятней? — Нет, — уверенно произнёс я. — Нет. Ты не влюблён в меня. Я помотал головой и тупо на него уставился. Он бредит или перепил. Всё моё принятие до этого опять улетело в какие-то ебеня. На теории было проще принять, но когда он вот так открыто заявляет о своей влюблённости ко мне… Мерлин, дай мне сил. — Правда? Я ушёл, потому что не хотел разнести всю гостиную стихийной магией, — Гарри приподнял моё лицо за подбородок тремя пальцами. — Достаточно убедительно? Невъебаться как убедительно, Поттер. Я с трудом мог переосмысливать то, что он говорит. Стихийная магия, блять. Значит, мне не показалось, что кто-то отвесил мне по лицу, как только я зашёл. Если это окажется глупым розыгрышем, я никогда себе не прощу, что повёлся. А ему тем более никогда не прощу. — Ты… Если ты, — я опустил взгляд на его губы, не понимая какими силами я ещё держусь. — Если ты позволишь, я больше не остановлюсь. — А мне и не надо, чтобы ты останавливался, — это стало последней каплей в моей, и так заполнившейся до краёв, чаше. Гарри наклонил голову и обхватил мою нижнюю губу, я протяжно застонал, глаза закрылись сами по себе. Он обессиленно промычал мне в рот и втиснул своё бедро между моих ног, стараясь прижаться ближе. Я вплёл пальцы в его волосы, так, как давно хотел, и готов был умереть от восторга. Это было в тысячу — нет, в миллион раз лучше, чем я себе представлял. Я поочерёдно посасывал то верхнюю, то нижнюю губу, и мы постоянно боролись за роль ведущего. В итоге я отступил, полностью растворившись в его руках, и целиком и полностью отдавая ему первенство и себя. Гарри опустил руки на мою задницу и коротко сжал, выжимая из меня остатки самообладания. Если это вообще ещё можно было так назвать. Это пьянило намного сильнее, чем всё раннее мной выпитое. Голова закружилась, и я стоял на ногах только за счёт того, что он держал меня за задницу. Я, блять, даже не стоял, а буквально висел на нём. После того, как Гарри откровенно громко застонал мне в рот, я думал, что это конечная. Я оттянул его волосы, сжимая пряди в кулаках и вжался своим пахом в бедро. Мне нужен был хоть какой-то контакт, пожалуйста, Мерлин. Иначе я взорвусь. Ощущения были настолько яркими, что меня начинало тошнить от их переизбытка. Он подвигал своим бедром вверх-вниз, создавая трение и провел языком по нижней губе. Я открыл рот шире, позволяя ему углубить поцелуй, мы слабо ударились зубами из-за резкости движений, но вряд ли кого-то из нас это сейчас волновало. Гарри сместил одну руку с моей задницы на спину, сжимая рубашку в кулак, и пробежался языком по верхнему ряду зубов. Я сместился немного вправо, толкаясь бёдрами в его пах, и он оттянул меня назад. —Если ты продолжишь, я кончу себе в штаны как пятнадцатилетка, — Гарри тяжело дышал, постоянно облизывая свои губы и я был готов сойти с ума. — А ты не хочешь кончить? — я ещё раз толкнулся вперёд, вырывая из его груди хриплый стон. — Пиздец как хочу, — откровенно выпалил Гарри. — Я думаю, что ты сам это чувствуешь. Его голос был хриплым — примерно таким же, как и по утрам, но в таком контексте это звучало в стократ приятней. Я наклонил голову ниже, оставляя мокрые следы на его шее, провёл языком от ключицы до подбородка, и он буквально заскулил, начиная активно тереться своим членом о мой. Если через несколько слоёв ткани это ощущалось настолько приятно, что было бы, будь мы полностью без одежды. Планирую это проверить чуть позже. Под закрытыми веками у меня уже образовалось собственное звёздное небо, и я сам уже был на грани. Гарри особенно сильно сжал мои ягодицы, и я прикусил его шею, сразу же принимаясь зализывать место с отпечатком моих зубов. Видимо, это было последней каплей для него. Шея, значит. Он содрогнулся всем телом, вжимаясь в меня ещё сильнее, если это ещё было возможно, и я почувствовал пульсацию в районе его паха. Моей последней каплей стало его глухое рычание прямо мне в ухо. Я задушено простонал, роняя голову на его плечо и пытаясь переваривать то, что сейчас произошло. Я только что кончил вместе с Гарри Поттером. С тем, на которого даже подрочить боялся, думая, что об этом может кто-то узнать. Мерлин, Рождество теперь мой любимый праздник. — Я думал, что способен на большее, — пробормотал я, пытаясь отдышаться. — Ты отлично поработал, — поддержал меня Гарри, поглаживая меня по спине. Я чувствовал, насколько бешено бьётся его сердце, и надеялся, что он ощущает, как бьётся моё в ответ. Было ощущение, что из меня откачали все силы разом, и всё, чего я сейчас хотел, — это заснуть в его объятиях и не проснуться снова с осознанием, что это был всего лишь сон. Плод моей фантазии. Гарри буквально убаюкивал меня в своих объятиях, и я уверен, что мог бы заснуть вот так. Стоя. Со всеми уликами произошедшего. Это было что-то из разряда невозможного. Он еле слышно что-то прошептал, что я даже не смог разобрать слов, зато чётко ощутил, что мои брюки и нижнее бельё полностью сухие. — Ты ещё в состоянии сотворить беспалочковое заклинание? — я решил завязать хоть какой-то диалог, чтобы всерьёз не уснуть на его плече. — Я был настолько плох? — Ты был восхитителен, я всё ещё не могу поверить в произошедшее, — он оттолкнулся от стола, подталкивая меня в сторону. — Просто я очень сильный. Пойдём. — Куда? — я был в ужасе от мысли, что нужно куда-то идти. — В кровать, — усмехнулся Гарри, устраиваясь на подушке и потянул меня за собой. — Я ещё не готов ко второму раунду. — Тебе нужно отдохнуть. — А тебе — нет? — вяло поинтересовался я, поудобнее устраиваясь на его груди. — И мне тоже. Ты заставил меня здорово понервничать, — я почувствовал пальцы в своих волосах, мягко перебирающие мои пряди. И в очередной раз усомнился, что сохранил здравый рассудок и не съехал с катушек окончательно. Однако всё было вполне реальным. Вот Гарри — тёплый и живой. Лежит подо мной и перебирает мои волосы с таким трепетом, будто это его главный трофей. На этом что-то реальное заканчивается. — Если это какой-то глупый прикол или шутка, я заставлю тебя забыть и твоё и своё имя, Поттер, — я ущипнул его где-то в районе груди, чтобы понял всю серьёзность моих намерений. — Я ясно выразился? — Никаких приколов, Драко, всё честно и искренне, — он расслабленно рассмеялся, снова зарываясь носом в мои волосы. — И мне казалось, что у тебя отлично получается называть меня по имени. Я был настолько плох, что снова стал Поттером? — я ещё раз ущипнул его за такую нелестную подколку. Ишак он и есть ишак — я даже не думал, что что-то изменится. —Точно, ты же Гриффиндорец, — я потёрся щекой о его грудь, прикрывая глаза. — И нет, не кажется. Когда кажется, креститься надо, а я, увы, не верующий. — Ты упомянул Мерлина столько раз, что он, наверное, проклинает тебя в своём склепе за такое количество переворотов, — я почувствовал лёгкий поцелуй у себя в волосах и мягко улыбнулся на этот жест. — К тому же, мы вроде как теперь единый факультет. — Ну раз ты по такой дорожке пошёл, то Гриффиндорца из тебя даже смерть не вытащит. Причём буквально. А во-вторых, мои упоминания Мерлина — это погрешность, что-то типа устоявшегося выражения. — Оно маггловское. — Меня это мало интересует. — Шляпа хотела отдать меня на Слизерин. — Что? — я резко поднял голову, заехав затылком Гарри по подбородку. — Ты, засранец, надурил даже шляпу? — Не надурил, а вежливо попросил, — он потёр пострадавшую челюсть ладонью, лукаво поглядывая на меня. — И если бы там не было другого Слизеринского засранца, то и просить бы никого не пришлось. — Это было давно и совсем неправда, — я насупился, отворачивая от него голову, чтобы не видеть этого довольного лица. — Когда ты так надуваешь губу, это всё ещё походит на правду, — я в который раз его предупреждающе ущипнул, но мне стоит сменить тактику, раз эта не работает. — Заткнись! Ты разве ещё не устал? — А ты заткни, — Гарри откровенно забавлялся. — Наложить Силенцио? — Хм, — он промычал, делая вид, что и правда задумался. — А если покреативней? — Поцелуи — это не креативно, — фыркнул я и щёлкнул его по носу. — А что тогда креативно? — Засунуть носок тебе в рот? — абсолютно серьёзно предложил я. — Ты само очарование, — он хрипло рассмеялся, прижимая мою голову обратно к своей груди. Я снова прикрыл глаза и почувствовал, как на меня накатывает сонливость. Гарри мягко поглаживал меня по спине, наверное тоже о чём-то думая. Я всё ещё хотел раствориться в его руках, но в этот раз от переполняющей меня нежности. Он такой… Такой… Чудесный, блять, я не думал, что могу влюбиться в него ещё сильнее. Оказывается, могу. И искренне надеюсь, что эта точка — последняя. — Блять! — резко ругнулся он, и я приоткрыл один глаз. И правда думает, видимо. Лучше бы повременил с этим. — Что на этот раз? — Я же, блять, я забыл, — я снова приподнял голову, на этот раз аккуратней, Гарри потёр глаза ладонью. — Я же хотел тебе… Сука. — Может ты попробуешь сначала сформулировать то, что хочешь сказать? — шутливо упрекнул его я и наткнулся на недовольный взгляд из-под съехавших стекол очков. — Я пытался учить французский, чтобы как-то преподнести тебе своё признание… Эм, почти не обычно, — он незамысловато покрутил рукой в воздухе. — С нуля не стал, просто отдельные фразы. Ты знаешь, что я плох в языках. И я забыл! Я весь день думал, как бы не ошибиться, чтобы в итоге ничего не сказать, — сбивчиво продолжил Гарри, виновато на меня поглядывая. — Я хотел, чтобы красиво было. — Ты можешь сказать мне сейчас, — я положил ладонь на его щёку, поглаживая большим пальцем. — Мне всё равно будет приятно. — Ты уверен, что хочешь это услышать? — Гарри вопросительно и как-то недоверчиво на меня посмотрел. — Мне сказали, что у меня просто ужасный акцент. — Мне понравится, потому что ты сделал это для меня. Почти обещаю, что не буду подшучивать. Почти. — Он мягко мне улыбнулся, накрывая мою ладонь своей и вдохнул побольше воздуха. — Je t'aime et j'aimerais passer toute ma vie avec toi. — Я вспыхнул, как маков цвет, надеясь, что он не обратит на это внимание. — Soleil. И не спихнуть ведь даже на то, что это от алкоголя. Он знает, что я никогда не краснею от алкоголя. Когда мой разум больше не охватывало возбуждение, покраснеть было легче лёгкого. Звучало, и правда, с акцентом, но ничего не ужасным, и он не совсем верно поставил ударение. Но то, что он, блять, сказал, Мерлин, я готов растечься сопливой лужицей. Рядом с ним я превращаюсь в подростка-Пуффендуйца, который смущается, но всё равно берёт член в руку. — Tu es merveilleux, Harry. Tu ne sais même pas depuis combien de temps je le voulais, — прошептал я, залипая на его улыбке. — Je t'aime aussi. — Я понял только последнее, — он положил ладонь мне на плечо. — Но мне кажется, что ты сказал ещё что-то приятное. — Стимул запомнить и выучить. — Зачем, если у меня теперь есть личный переводчик? — я отвесил ему лёгкий щелбан, перекатываясь через него на другой бок. — Я не собираюсь тебе ничего переводить, это мне навредит. — Гадости про меня рассказываешь? — Сдохну от смущения на месте, — откровенно заявил я. Может и правда честность эта Гриффиндорская через слюну передаётся… — Ты просто очаровательно краснеешь, я это уже говорил. — Перестань, — я уткнулся носом в промежуток между его плечами и подушкой, пытаясь спрятаться. — Я ведь сказал, что почти без шуток? — Что ты там опять придумал? — Я искренне сочувствую Гермионе, которой пришлось тебя учить. — Это была не Гермиона, — я снова чуть не снёс ему челюсть, своей головой. И вообще, нужно завязывать с резкими действиями, мне уже начинало мутить. Не хватало ему тут ещё вывалить всё содержимое своего желудка. И так душу оголил, пока что хватит на сегодня откровений. — К тому же ты сам встал со мной на Зельях. — И сразу же об этом пожалел, — добавил я. — Да ладно тебе, ты просто настолько был от меня без ума, что я сбивал тебя с толку, — самодовольно заявил Гарри. Я смущённо опустил глаза, закусывая щёку изнутри. — Что? — на этот раз смутился уже он. То-то же. — Я же пошутил, Мерлин, Драко, ты сведёшь меня с ума, — я только потерянно угукнул, поднимая на него глаза. — Кто тебя научил? — Забини. Он мне и рассказал, что ты тоже испытываешь ко мне какие-то чувства, так бы не решился. — Так вот, что вы там постоянно шушукались! А я-то думал… — Ревновал? — Мечтай.

***

Меня точно вчера никто не отпиздил? Всё тело ломило, будто по мне пробежался десяток мантикор, и хвосторога потопталась впоследствии. Пульсирующая боль в висках погоды тоже не делала. Я с трудом разлепил глаза, фокусируя взгляд. Ну, я хотя бы в своей спальне. К тому же, в своей кровати. — Воды? — я резко вскинул голову, во что-то упираясь и мысленно постучал себе по голове за такой опрометчивый поступок. Зажмурив глаза, я пытался утихомирить отбойные молотки, которые безжалостно колотили по моим вискам. Перед глазами поплыли звёзды и протяжно застонал. Чувствовал я себя паршиво. Но несмотря на тошноту и отвратительную боль, я ощущал странный душевный покой. С похмелья у меня ещё никогда такого не было. Я и духовно, и физически ощущал себя так, будто уже умер и скитаюсь призраком в четырёх стенах. Что-то тут не чисто. — Ты нашёл новый способ меня поколотить? — улыбнулся Гарри, и я удивлённо раскрыл глаза. — Третий раз, солнце. Доброе утро, кстати, антипохмельное на столе. Я удивлённо хлопал глазами и протянул руку вперёд, трогая Гарри за нос. В мою голову резко ударили воспоминания о событиях ночи, и я даже присел от осознания. Он спокойно наблюдал за сменой моих эмоций на лице, ничего не предпринимая, за что я был ему очень благодарен. Мне нужно было осознать это самостоятельно на почти трезвую голову. Не уверен, что всё уже выветрилось. Я всё ещё чувствовал лёгкую дымку, заполонившую моё сознание. — Это был не сон? — поинтересовался я, будучи уверенным, что выгляжу как потерянный книззл, но важно сейчас не это. — Это всё? — я сделал рукой в воздухе круговое движение, обводя комнату. — Не сон? — Что именно? — хитро поинтересовался он. — Поцелуй? Нет, не сон. — Ахуеть, оказывается, надо было просто напиться, — пробормотал я, потирая щёку ладонью. — Чего ты там бормочешь? — Ничего, — я наблюдал за тем, как он поднимается и пододвигается ко мне. — Выпей зелье, — он поцеловал меня в лоб, слишком бодро соскакивая с кровати. — Я в душ. Ждал пока проснёшься. Я согласно угукнул, провожая взглядом его спину. У самой двери он обернулся, коротко мне улыбнувшись, и скрылся с моего поля зрения. Забини, блять! Интересно, он уже в состоянии провести полноценный диалог. Я наложил на себя несколько косметических и бытовых заклинаний, чтобы хотя бы немного походить на человека и не дышать ни на кого перегаром. И опрокинул в себя флакон антипохмельного — я больше не мог выносить эту пульсацию и тошноту на каждый поворот головы.

***

— Танцуй свой последний танец, — Блейз лежал на спине, пошатывая руками в воздухе. — Это твой последний шанс… Побыть с любимой. Гермиона сидела в кресле, вдумчиво помешивая чай. Хорошо, что я выпил зелье, иначе стук ложки об чашку, натянул бы мои нервы до размеров лески. Я прошел дальше, доставая из кармана ещё два флакона, и раздал страдающим. Блейз обернулся на меня, принимая дар свыше, и довольно улыбнулся. — Драко, ты просто золотце! — воскликнула Гермиона, откупоривая крышечку. — Что бы я без тебя делала. Они выглядели, мягко говоря, помято. Грубо говоря, по ним тоже мантикоры потоптались. Волосы Гермионы находились в ещё большем беспорядке, на лице отпечатались следы, то ли руки, то ли подушки и она знатно залипала. Про Забини молчу. Всё лицо в отёках, глаза еле открыты, и двигается он чересчур механически. Предполагаю, что мышцы у него болят знатно. — О, живой, — он приподнялся на локте, оглядывая меня с ног до головы. — Выглядишь затраханным. — Не могу сказать того же про тебя, — не задумываясь, бросил я, присаживаясь на подлокотник соседнего от Гермионы кресла. Оно было свободным, и в гостиной в принципе кроме них никого не было, но эта его составляющая показалась мне более уютной. — Ошибаешься, — он улыбнулся неестественно широко, и я перевёл взгляд на Гриффиндорку, вздёргивая бровь в немом вопросе. Она махнула рукой в его сторону, мол: «забей, не слушай дурака». Со стороны спален для девочек послышалось хмурое бормотание и протяжное мычание. — Я больше не пью, — пробормотала Панси, тучно плюхаясь в то же кресло, подлокотник, которого я занял. — Ты говоришь так после каждого похмелья, — я пихнул ей в руку антипохмельного, потому что я умный и позаботился сразу обо всех. Кроме Уизли. Впрочем, его и не было видно. — Мало ли что я говорю, — она жадно приложилась губами к горлышку, расслабленно выдыхая. — Это пиздец, зачем было так пить. Её привычно уложенное каре, торчало во все стороны, и она могла посоревноваться в этом даже с Гарри. — Давно мне так хуёво не было, — пробормотала она, ни к кому особо не обращаясь. — А у тебя как дела? — она подняла голову, чтобы взглянуть на меня расфокусированным взглядом. — Доброе утро, пьяницы, — бодро заявил Гарри, приближаясь к нам быстрыми шагами и отвлекая внимание Панси от моей персоны. Мой спаситель. Я не особо хотел сейчас что-то кому-то рассказывать. Ещё сам не нарадовался. — Я его ненавижу, — пробурчала Панси, наклоняясь ко мне. — Поддерживаю, — поддакнула Гермиона, натыкаясь на его удивлённый взгляд. — Извини, Гарри. Он подошёл ко мне и наклонился, коротко чмокая в губы. Блейз аж присвистнул, подскакивая на диване. Уверен, Панси бы восторженно взвизгнула, если бы была в лучшем расположении духа. Гермиона выглядела так, будто совсем не удивлена, в любом случае, с её стороны такой расклад казался очевидным. — Показушник, — фыркнул я, глупо ему улыбаясь в противовес своим словам. — Я хотел зайти на кухню, кому-то что-то надо? — Всем, — Гермиона подняла палец вверх, будто бы сказала неоспоримый факт. И в этом её нельзя было посчитать неправой. — И побольше. Я готов сожрать целую мантикору, — поддакнул Блейз. Когда Гарри покинул гостиную, все три взгляда уставились на меня. Захотелось спрятаться в своей кровати. С Гарри. — Поздравляем, получается? — Гермиона первая разрушила эту гнетущую тишину. — Ну, — я разглядывал свои ладони, чувствуя лёгкое смущение, — получается так. Мерлин, спасибо, за предоставленные силы. Сейчас я действительно счастлив.