Мерлин, дай мне сил!

— Ты собираешься на обед? — Я с трудом разлепил глаза, улавливая какие-то стремительные шевеления. — Сегодня Рождество, надо бы сходить, — я потёр лицо ладонями, пытаясь сфокусировать взгляд. Сначала подумал, что спросонья мне показалось, что Гарри решил устроить пробежку по нашей мизерной комнате. Как оказалось, нет, он правда бегает, блять, и судорожно собирает свои вещи, разбросанные по всем углам. Я так и не привил ему любовь к порядку. — Время полдвенадцатого, тебе стоит поторопиться, не смогу сегодня устроить нашествие к эльфам на кухню, — он резко остановился, выдохнул и поднял на меня встревоженный взгляд. — Я побежал. — К чему такая спешка? — я искренне недоумевал от такого положения дел. — Давай чуть позже? — Гарри виновато улыбнулся, резко дёргая ручку двери. — Вот дурак, — пробормотал я. С Гарри мы сблизились на недопустимую для меня дистанцию, но я пропустил мимо себя момент, когда это случилось. Это просто произошло, но не имело никакой ясности. Мы могли разговаривать полночи, обсуждая прошлое и ближайшее будущее. Я переживал, что некоторые темы могут спровоцировать ссору, но мы на удивление сцепились только один раз. — Он это заслужил. — Гарри, — я устало вздохнул. — Он мой отец. Эта та тема, которую я искренне не хотел задевать. Мы никогда в жизни здесь не сойдёмся во взглядах, и я могу его понять, поэтому самым оптимальным вариантом будет игнорировать. Это не то, с чем можно разобраться, — оно просто есть и никуда не денется. — В этом и дело! — он откровенно недоумевал и активно жестикулировал. — Как отец может подписать ребёнка на такое? — Какое такое? — я обнял подушку, пытаясь закрыться и подтянул ноги к себе. — У тебя метка на руке, — Гарри положил ладонь на моё колено и смотрел открыто. — Тебя это так волнует? — я напрягся всем телом и встретился с ним взглядом. — Меня — нет, а вот тебя да. — Я не хочу об этом говорить, — открыто признался я, пытаясь спрятаться от внимательных глаз. — К тому же, ты сам вытащил отца из Азкабана. Не стоило этого делать, если ты считаешь его врагом народа. — Я сделал это для тебя, — Гарри сжал моё колено крепче и понизил голос почти до шёпота. — И я не считаю его врагом народа. Просто осуждаю его решения. Его жесты успокаивали, но я не мог принимать, как данное то, что он говорил. — Я тебя об этом не просил, — я отвернулся от него и прикрыл глаза. — Опять старая песня. —Я сам не отрицаю то, что он наломал дров, и я не в восторге от его решений, но я не хочу обсуждать это сейчас. Он живёт свою жизнь, у меня сейчас начнётся своя. Пусть всё останется как есть. — Его ошибки затронули всю семью, он мог обречь тебя на несколько лет Азкабана, — я затравленно на него посмотрел. — Ладно, иди сюда. Я отрицательно промычал и покачал головой, Гарри притянул меня к своему плечу, поглаживая по спине. — Не будем больше это обсуждать? — Не вижу в этом смысла, всё уже произошло. — Договорились. Эту тему мы и правда больше не задевали и жили душа в душу. Единственное, что меня тревожило, — это неясность. Я вроде как свыкся с мыслью о том (не без помощи Панси и Миссис Эддингтон), что Гарри и правда может испытывать ко мне какие-то чувства, но прямого проявления не было. Он продолжал заботиться, пытаться помочь и постоянно лез обниматься, и скорей всего с его стороны ничего не изменилось. Это я посмотрел на всё под другим углом и наконец-то смог поселить в своей душе корешок надежды. Сам я всё ещё не хотел действовать, боялся испортить то, к чему мы пришли. Возможно, не совсем правильно, что я жду первого шага от него, но взять яйца в кулак не могу. Сегодня Рождество, и испортить атмосферу праздника будет кощунством. Но изначально я не договорил, что это была единственная стычка. Точнее, я это сделал, потому что то, что было, не считаю полноценным конфликтом. Он со мной не ссорился, да и я тоже. Просто вспылил и решил вспомнить былые времена, показав во всей красе скверные стороны моего характера. Как говорил Черчилль: «Если в твоей жизни нет конфликтов, проверь, есть ли у тебя пульс». Не то чтобы это было ссорой, да и не было бы даже намёка, если бы я мог засунуть свою неуместную ревность в задницу. Сейчас, оценивая ситуацию трезвым разумом, я понимаю, что и не было в этом ничего такого, но сердцу не прикажешь. Если бы было можно, приказал бы ему не биться. Шутка. С другой стороны, метания Поттера и его попытки вытащить из меня хоть намёк, касающийся этой ситуации по началу, грели мне душу. Не ожидал, что его настолько встревожат незначительные, на мой взгляд, изменения. Я не привык полагаться на судьбу, но сейчас я готов отмазаться тем, что, если что-то произошло, значит так было нужно. Не сейчас, так потом. Мне же нужно было немного снять с себя груз ответственности за то, что вспылил на ровном месте. В любом случае, не то чтобы я жалею — ничего непоправимого не произошло. — Драко, ты скоро прожжёшь в них дыру, — Панси наклонилась ближе к моему лицу, вкрадчиво прошептав. — И спалишь свою и так держащуюся на божьем слове контору. Поттер и Блейз увлечённо шушукались в дальнем углу гостиной, Гарри периодически показывал пальцем в какой-то учебник, название которого я не смог разглядеть, как бы сильно ни старался. Звонкий смех звучал у меня в голове так, будто его усилили «сонорусом». Здравая часть меня нашёптывала, что в этом нет ничего такого, но ослеплённая чувствами доля была готова рвать и метать. — Могли бы хоть в открытую сказать, что между ними что-то есть, — Мерлин, что я несу. — А не в тихую по углам шушукаться. — Ты совсем придурок? — Я нутром ощутил приближающийся подзатыльник. А через секунду не только нутром. Я возмущённо обернулся на Панси с немым вопросом. — Нечего нести всякую ересь! — воскликнула Паркинсон, замахиваясь ещё раз в мою сторону. Я перехватил её кисть, поглядывая по сторонам, чтобы убедиться, что она не привлекла излишнего внимания. — Он всё время, что они там хихикают, оборачивается на тебя! — продолжала гневаться Панси, пихая меня свободной ладонью в грудь. — И если бы ты не был таким слепым болваном, заметил бы и не придумывал себе ничего. — Прекрати меня пиздить, дорогая, — я обернулся в сторону Поттера, хмуря брови. Гарри улыбнулся мне и махнул рукой в воздухе, приветствуя. Я нахмурился ещё сильнее, на что он удивлённо вскинул брови. Панси фыркнула, привлекая к себе внимание и разрушая наш немой диалог. Я повернулся обратно к ней. — Что? — Ещё вопросы есть? — Он смущается как сопливая Хаффлпаффка, со мной такого почти никогда не было, — я всеми силами старался не звучать обиженно, но нижняя губа выпятилась по своей воле, и возмущённые нотки не спрашивали моего согласия. — От того, что мелет своим языком Забини, любой покраснеет, — безапелляционно выплюнула Панси, манерно взмахивая рукой в воздухе. Мол: «Разве это не очевидно?». — Но на нас же это не работает. — У меня есть две причины послать твой аргумент к Мордредовой бабушке, — она приподняла уголок губ, нагло глядя мне в глаза. — Валяй, — я махнул рукой в её сторону, приготовившись в очередной раз выдумывать различный бред, чтобы опровергнуть её слова. Развлечение у меня такое было. Своего рода досуг. — Первое: мы знакомы с ним больше половины жизни и не берём это во внимание. Второе: ты почти никогда не даёшь ему даже открыть рот, если чувствуешь приближающуюся катастрофу из какофонии звуков. — Ты меня не убедила. — Теряешь хватку, Дрейки, просто признай, что тебе нечем крыть, — она понизила голос до заговорщицкого шёпота, сжимая моё плечо крепкой хваткой. Нечем, но я это ни за что не признаю. Со стороны двух виновников моего скверного настроения снова раздался взрыв безудержного хохота, и я расценил это как возможность съехать с темы. — Увольте, — я поднялся с дивана, отряхивая брюки от невидимых пылинок и обернулся на Панси. — Звуки сегодня раздражают, пойду в тишине отдохну. — И в кого ты такой придурок, — особо ни к кому не обращаясь, потерянно пробормотала Панси, покачивая головой. — В тебя, конечно же, — я подмигнул ей, махнув рукой, и скрылся в дверном проёме. На Поттера невозможно злиться, как бы сильно я ни хотел, что бы я не делал, блять, не получается. Это его особый шарм или мои распоясавшиеся чувства — неизвестно, но как же это иногда раздражает. С одной стороны, я понимаю, что не имею права злиться на него в такой ситуации — он мне ничем не обязан, но будто бы меня это сильно волнует. Я просто злюсь, пытаюсь точнее. Ему достаточно состроить грустную мордашку — и я полностью безоружен. Не долго я смог строить перед ним каменное изваяние. Теряю хватку или это он так на меня действует — тоже неясно. Складываем палочки, поднимаем руки: Поттер загрустил. И моё внутренне чутьё подсказывает, что он прознал о своей привилегии — что-то он зачастил с имитацией тоскливого настроения даже после того, как я перестал паясничать. — Ты не видел мой учебник по Нумерологии? — Поттер поднял на меня встревоженный взгляд, отвлекаясь от копошения в дебрях своей сумки. — Тебе не стоит разбрасывать свои вещи, чтобы потом не спрашивать у других, куда ты закинул их в этот раз, — я даже не посмотрел в его сторону. Я знал, где лежит его учебник. Верхний ящик тумбы под стопкой старого исписанного пергамента, он сам его туда запихнул с гневным возгласом, что знать не хочет ничего про эту «мозгодрочную» Нумерологию. У меня совсем не было желания облегчить ему задачу. В тот момент у меня всплыли его слова о том, что сейчас он находит милым, то, как я злюсь. Я в какой-то степени начал понимать смысл этих слов. Когда Поттер злится не на меня, это правда забавно, в какой-то степени даже очаровательно. Тёмного Лорда загубил и перешёл на более сговорчивого врага. Показал, кто тут главный, этому «дурацкому учебнику»! Я думаю, что он не заслужил таких грубых слов, хотя я сам местами нахожу Нумерологию… Как он там сказал? Мозгодрочной и дурацкой! — Что-то случилось? — он отбросил свою сумку, оставляя её и свои попытки что-то отыскать до лучших времён. Гарри приблизился ко мне, останавливаясь сзади, и наклонился ближе, опираясь руками на спинку стула. Я весь съёжился, поначалу испугавшись такого близкого контакта (сложно контролировать свои эмоции, когда он дышит тебе в ухо), но продолжил поддерживать свой образ обиженного. — А должно было? — я сложил руки на груди, демонстрируя своё нежелание разговаривать, но будто Поттера когда-то это волновало. — Трелони вроде не порочила никому смерть или что-то в этом духе. — Вообще-то разок был, — он всеми силами пытался разрядить атмосферу игривыми интонациями. — Она обещала, что я попаду в лапы злобных акромантулов, если не принесу им подношение в лунный день. Я промычал что-то в ответ, показывая свою полную незаинтересованность в его рассказе. На самом деле, меня это позабавило, и будь я в лучшем расположении духа, я бы даже рассмеялся. Сам как-то упустил этот момент, предпочитая пропускать мимо ушей то, что трещит эта женщина — она явно не от мира сего. — Я даже серьёзно задумался насчёт того, чтобы это сделать, — не унимался Поттер. — Всё-таки отчасти она была тогда права, когда еженедельно пророчила мне смерть. Было неожиданно снова это услышать, я даже немного испугался. — Отважный Гриффиндорец испугался чокнутой тетки? — с другой интонацией, это сошло бы за привычную уже дружескую подколку, но я пытался добавить своему голосу, как можно больше яда. Поттер уткнулся лбом мне в плечо и недовольно простонал. Моё удивление выдавало только то, что я вздрогнул так, будто провалился куда-то во сне. Неожиданно. — Я чем-то тебя обидел? — С чего ты взял? — я хотел повести плечом в знак собственного пренебрежения, но Гарри, а точнее его голова, помешала мне исполнить этот жест в полной мере. — Ты держишь меня за придурка? — его голос стал твёрже, и он явно начинал раздражаться. — Или за ограниченного? Считаешь, что я не замечу разницы в твоём поведении? Нам обоим станет проще, если ты скажешь мне в чём дело. Я понимал, что обижаюсь не на него, а на себя, на то, что действую волей эмоций, а не разума, но спроецировать это на кого-то другого всегда проще. Хоть и старался не злоупотреблять. Было проще держать свою строптивую ревность в узде, когда я молча ненавидел рыжего, сидя за столом чужого факультета. И может, совсем немного на Блейза, но и его не сумел обвинить в полной мере. Если мне не повезло, не значит, что он должен отказываться от своих желаний, но и тут было два нюанса. Первый — моё эго и нормы морали расценивали это как неуважение (со стороны Блейза, Гарри был не в курсе) и пренебрежение моими чувствами, хотя и тут я находил запинку. Мои чувства — моя забота. По большей мере я считал, что нельзя оскорбить, но можно оскорбиться. Да, существовали определённые критерии, по которым слова и фразы на моральном уровне считались обидными. На это у меня была своя теория: они стали таковыми за счёт восприятия. Если много людей оскорбились на одну выходку, это стало считаться недопустимым на общественном уровне. А второе — Забини уже длительное время наседал на Грейнджер. Практиковался на ней в самых мерзких подкатах, от которых мои уши сворачивались в трубочку. Я не знал, как расценивать увиденную мной картину, ведь их с Гарри не связывало ровным счётом ничего, но последнее время я дал фору своим эмоциям и иногда разрешал им хозяйничать. Это обернулось ко мне задницей. Ещё и Гарри отхватил. Я покошмарил его около недели, может чуть больше и продолжил бы дальше. Если бы он не ходил всё это время с расстроенным лицом и не пытался выпытать у меня причину таких резких изменений. Глядя на него такого, мне хотелось его обнять и заверить, что всё хорошо, наговорив каких-нибудь сопливых глупостей. Лишь бы больше так не смотрел, Мерлин… Я просто не мог больше делать вид, что полностью не заинтересован в том, что Гарри там бормочет. И не реагировать на его попытки исправить то, о чём сам не в курсе — тоже не мог. Мы привычно сидели в гостиной полным составом, периодически позоря друг друга историями с прошлых годов и просто расслаблялись от выматывающей подготовки к Т.Р.И.Т.О.Н.а.м. Гарри, который растратил свою фортуну на дела поважнее, сидел на ковре рядом с полюбившимся мне креслом, обнимая подушку. Обычно он присаживался на подлокотник моего царского сидения, но сегодня, видимо, не рискнул. В такие моменты он выглядел так по-домашнему, мне часто приходилось отдёргивать себя, чтобы не разглядывать слишком пристально. Всё же это не шло в ногу с тем, какой он в нашей комнате. Когда он выходит из душа в одних пижамных штанах и мокрыми волосами. Как я успел заметить, Гарри полностью игнорирует существование бытовых заклинаний. Каких усилий мне стоит не прослеживать взглядом капельки воды, начинающие свой путь от его плеч до этой самой резинки его блядских серых штанов. Мордред бы их побрал. Я упёрто утыкаюсь в учебник, с трудом разбирая слова из-за непристойных картинок, мелькающих у меня в голове. Или всеми силами стараясь сдвинуть фиксацию своего внимания на что-то незначительное. Голые мёртвые бабушки больше не помогают. Я старался особо не вводить в курс дела остальных по поводу наших слегка напряжённых отношений, которые сам и создал, поэтому чаще просто отмалчивался. — Ей пришлось месяц отлежаться в больничном крыле, оборотное зелье не рассчитано на превращение животных, — закончил Поттер свой рассказ, тихо посмеиваясь. Гермиона сидела красная, как помидор, то ли от злости, то ли от смущения, или от всего вместе. Пожалел бы Поттер свою сердечную подружку — рассказывать в присутствии Забини такие вещи равносильно смертному приговору, он ведь не отвяжется. Всё ещё мне мои косяки припоминает. И это я ещё легко отделался, к моему счастью, Забини не норовит залезть в мою кровать и душу, ей повезло меньше. Я мысленно посочувствовал Грейнджер, слабо улыбнувшись ей в знак поддержки. Много слухов ходило в то время, что именно произошло с безупречной Гриффиндорской заучкой, что она месяц не появлялась на занятиях. Подробная информация так и не вышла тогда из её узкого круга и преподавательского состава. Так что для остальных это всё ещё остаётся своего рода загадкой. — Ты всё ещё злишься на меня? — Гарри подполз ближе, откидывая голову на моё колено. Он рассматривал своими огромными блядски-зелёными глазами, в которых я утопаю каждый раз, как знаменитый маггловский «Титаник» при встрече с айсбергом. Какие же ебанутые аналогии я привожу, Поттер, что ты со мной делаешь. Мне осталось только серенаду ему спеть, чтобы уже наверняка. Я расслабленно улыбнулся, не отводя взгляд, я просто не мог отвести его сейчас. И понял, что это была последняя капля — мне паршиво от его монологов, которые должны быть полноценными диалогами, я соскучился по нашим дружеским перепалкам. Я соскучился по нему. — Нет, придурок, — Гарри широко улыбнулся мне в ответ, и я поставил жирную точку на своём благоразумии в его присутствии. Его расслабленная поза, открытый взгляд, в котором разве что черти чечётку не отплясывали, улыбка эта его, дебильная. Не понимаю, как я раньше жил без этого и думал, что всё в принципе нормально, что не очень-то мне хочется с ним контактировать иначе. Несмотря на то, что каждое утро задавался одним и тем же вопросом: выпить мне чаю иль повеситься. — Draco, tu es trop fasciné par lui, — я с трудом разорвал наш зрительный контакт, недоумённо глядя на Грейнджер, которая пыталась скрыть улыбку за чашкой чая. —Je sais, — я расслабленно откинулся в кресле, — Malheureusement. Гарри так и не отодвинулся и продолжал использовать мои ноги как личную опору. Я, если честно, совсем не возражал — он может хоть залезть на меня полностью, не скажу ни слова против. — Блять, что ты только что сказал? — ошарашенно поинтересовалась Панси. — Ты нас проклял? С того момента всё вернулось на круги своя, как и было изначально, и я больше не замечал их вместе. Что-то мне подсказывает, что Панси приложила к этому свою изящную ручонку, устав слушать мои завывания, что меня водят вокруг пальца и что она просто ничего в этом не понимает. Никому из виновников я так ничего и не сказал. Блейз просто не заметил изменений, а Гарри я сказал, что у меня было плохое настроение. Звезды сложились и пагубно влияют на моё настроение. Я не мог сказать ему правду, но и выдумывать другую причину я не хотел. А так я просто не договорил. Настроение ведь и правда было плохое, хоть и не всё то время, что я его кошмарил. Впоследствии Забини чётко дал мне понять, что чрезмерно увлечён одной Гриффиндоркой. — И ты правда решил, что в этом деле я лучший советник? — я закинул ногу на ногу, насмешливо вздёрнув бровь. — Я с тобой общался все эти годы? Ничего не путаю? — Прекрати паясничать! — шикнул на меня Блейз, воровато оглядываясь по сторонам. — Ты же многое знаешь, просто на практике не применяешь. Потому что болван. — Ты сам называл меня целомудренным девственником, — я демонстративно от него отвернулся, делая вид, что немного подрагивающие лепестки маргаритки меня интересуют гораздо больше. Лонгботтом, видимо, решил устроить из нашей гостиной мини-оранжерею. Не то чтобы я был против — мне нравятся растения, если они не норовят отгрызть мне палец или что-нибудь ещё. В Мэноре мама часто брала меня с собой в свою оранжерею, когда я был ещё совсем ребёнком. Она ухаживала за своими растениями, рассказывала мне историю каждого имеющегося цветка или кустарника. Я разглядывал каждый с широко распахнутыми глазами и немым восторгом, но ковыряться в этом самому мне никогда не хотелось. Они меня интересуют исключительно в эстетическом плане, хотя, соглашусь, что далеко не все подходят под этот критерий. — Мерлин, Дрейк! Это было около месяца назад. — Я презрительно поморщился, услышав очередное коверканье своего имени. — Не знал, что тебя это так задело. — Меня это не задело, просто ты любитель трепать своим языком всякую ересь, а потом просить о помощи. — Ты хочешь сказать, что я не прав? — Я не хочу вообще ничего говорить по этому поводу, — я сложил руки в замок на уровне груди, замечая промелькнувшую копну кудрявых волос позади Блейза. — Что ты конкретно от меня хочешь? — Aidez-moi à charmer Granger, — я высокомерно фыркнул, глядя на него, как на самого настоящего болвана. — Je pensais que tu allais bien avec ça, — его умоляющий взгляд ничуть меня не растрогал. У Поттера-то еле как прокатывает, тут совсем без шансов. — Dès que je commence à agir activement, elle tourne le nez, — Блейз качался на диване взад-вперед, и в его голосе проскакивали истеричные нотки. Похоже, Гриффиндорская девица и правда вскружила ему голову, давненько я не видел, чтобы он так нервничал. Обычно Блейз действовал по принципу "хочу — беру" и впоследствии ни о чём не задумывался. Наблюдать, как он перед ней лебезит, было настоящей сказкой. А то одному мне, что ли, мучиться? — En connaissant tes actions actives, je me tournerais le nez aussi, — опустил подколку я, задумчиво постукивая по подлокотнику кресла. Нет, ну правда, в нём никакой романтики. Сомневаюсь, что в Грейнджер тоже что-то такое есть, но, я думаю, ей было бы приятно получить что-то романтическое. Она достаточно сентиментальна, если позволяет ситуация. Не думаю, что «Хэй, конфетка, не хочешь оценить мягкость моего матраца? Совершенно бесплатно!» входит в этот круг. Надеюсь, ему хватило мозгов не ляпнуть что-то подобное. Хотя я бы не удивился тогда, по какой же причине несчастная Гермиона воротит нос. — Je fais au moins quelque chose, — он уткнулся лицом в ладони, упирая локти в колени и только сейчас я заметил, что та кудрявая мелькнувшая копна, видимо, всё слышала. Я слабо ухмыльнулся, разглядывая её смущённое лицо, и приложил палец к губам, призывая пока что не раскрывать себя. Хотел моей помощи? Ну так получишь сейчас. — Tu veux que je t'aide ou que je t'envoie? — я для вида поинтересовался с напущенным недовольством. Блейз поднял на меня умоляющий взгляд, и я даже посочувствовал ему в какой-то степени. На секунду. Честно говоря, изначально я не воспринимал его интерес к Грейнджер серьёзно. Я думал, что для него это что-то вроде «Запретный плод сладок» и прочая лабуда — вполне в его стиле. Наблюдая сейчас за его метаниями, я думаю о том, что мне стоит пересмотреть своё первичное мнение. Может хоть она его сможет образумить, даже если в итоге у них не сложится. — Ты любишь ходить вокруг да около, поспрашивай, но так, чтобы не прямо, — Блейз нервно потирал ладони. Я не отрывал взгляда от Грейнджер, стараясь передать ей что-то по несуществующей ментальной связи, и решил подать ей видимый сигнал, что можно выдать своё присутствие. — Я думаю, что моя помощь тебе не нужна, — с нажимом произнёс я, полностью игнорируя его недоумённое выражение лица. — С чего это? — он часто-часто хлопал глазами, явно не ожидавший такого вердикта. — Ты вполне справился сам, — я хитро сощурился, приподнимая уголки губ и поднялся с кресла. — Справился на «Выше ожидаемого», — вклинилась Грейнджер. Мы заговорщицки переглянулись и стукнулись кулачками в знак победы под аккомпанементы протяжного стона Забини. — Ты видел её, да? — обратился ко мне Блейз то ли с недовольством, то ли с издёвкой. — Ты хотел моей помощи? Я тебе помог, — я расправил несуществующие складки на рубашке и хотел уже оставить их вдвоём, но позабавился своим мыслям. — Мне в этом плане больше повезло, да? — шутливо начал я. — Конспирация и всё такое. — Я бы не был так уверен, — на манер загадочного старика припечатал меня Блейз. — Не понял. — Всему своё время, Драко. — Придурок. Поднимаясь по лестнице, я думал о том, что имел в виду Блейз. Принимать все его слова за чистую монету — быть идиотом, но как-то слишком он был уверен. Что-то тут нечисто. Мне слабо верится, что Гарри решил ударить в изучение языков. Насколько я знаю, он всегда был в них полным профаном. Подумаю об этом на досуге. С Гермионой мы тоже неплохо сдружились и часто проводили время в библиотеке. Так писать различные эссе и изучать параграфы было в стократ интересней. Когда ты говоришь с человеком, который понимает тебя, а не выпучивает глаза на базовый термин Зельеварения. Хорошо, что Панси не знает, о чём я сейчас думаю. — Какие свойства у Юпитера выходят при составлении собственных планетарных смесей? — Грейнджер задумчиво вглядывалась в учебник, — я не могу найти это в учебнике. Я поднял взгляд, пытаясь вспомнить записи сегодняшнего занятия. — У Юпитера? — я задумчиво пожевал кончик пера, — Способствуют развитию духовности и медитации, соответствующие травы для замещения: Иссоп, Анис, Гвоздика. Вроде бы. Лучше проверю. — Гермиона, а ты знала, что у Драко кто-то есть? — Поттер плюхнулся на стул слева от меня. — Эта тема для тебя более интересна, чем «мозгодрочное» Зельеварение? — я поднял глаза от пергамента. — Всё верно, духовность и медитация. — Это Нумерология мозгодрочная, а на Зельеварение у меня найдётся миллион эпитетов! — возразил Гарри, откидываясь на спинку стула. — Прости грешного, запамятовал. Сейчас было в разы легче поддерживать шутливый тон и дружескую атмосферу, нежели чем в первый месяц. Всё двигалось удивительно быстро, но мне было настолько непривычно, что я дёргался каждый раз, когда на мою привычную подколку он улыбался. Или даже смеялся. Жуть. — В смысле кто-то есть? — я устало вздохнул, потирая лицо ладонями. Надеялся, что она не спросит. Зря. Это было опрометчиво с моей стороны. — Никого у меня нет, он бредит от безделья, — я упёрся подбородком на сцепленные в замок руки. — Гарри просто решил, что я влюбился, и теперь достаёт меня. — Ты сам это сказал! — Я сказал это не тебе! Кто же знал, что ты любитель подслушивать. — Он хитро улыбнулся, ничуть не сожалея, судя по виду. — А кому? — Себе. — Je croyais que tu savais que tu étais amoureux. — Я поморщился на этих словах, разочарованно глядя на Грейнджер. — К моему сожалению, да, я в курсе. — La mémoire échoue-t-elle? — она улыбнулась уголком губ, поигрывая пером. Я как-то свыкся с тем, что Гермиона была в курсе моей неразделённой любви, но лично мы никогда этого не обсуждали. Подобные подколки были постоянными, особенно за компанию с Забини. Я не слишком-то уже обращал на это внимание и отвечал автоматически. — Было бы славно, если бы хоть на минуту я об этом забыл, — я вздохнул, снова утыкаясь в сегодняшние записи лекции. — И тебе стоит поменьше общаться с Забини, я его то с трудом терплю. — Tu réponds dans ta langue maternelle pour que Harry te comprenne? C'est tellement mignon. — Я не говорю ничего секретного, — я махнул на неё рукой, увиливая от прямого ответа — И не думаю, что он уловил суть. — Правильно мыслишь, — как-то недовольно пробормотал Гарри, укладываясь на сложенные в локтях руки. — Вам не кажется, что это нечестно? — Может, совсем немного, — хмыкнул я, коротко ему улыбнувшись. Гарри частенько к нам присоединялся, когда не был занят своими секретными делами. Суть которых я так и не узнал, к слову. Молчит, как партизан и не палится. Я столько раз пытался до него докопаться, но он каждый раз мастерски увиливал и уводил разговор в другое русло. Разумеется, это было заметно, но я не хотел слишком сильно на него наседать. Я поднялся с кровати, протяжно потянувшись. Несмотря на то, что меня чуть удар не хватил, когда я узнал о том, что меня поселили в одну комнату с Гарри, было забавно. Не жалею, что не стал препираться и подпустил его к себе настолько близко. С последствиями разберусь позже. У меня было странное ощущение, что сегодня должно что-то поменяться, не знаю, чем оно вызвано и к чему в итоге приведёт. В первые в жизни я хочу, чтобы время мне что-то показало. Так что Мерлин может приберечь пока свои силы. На время.