театр теней

Между тем Марк весь день ломал голову над полученным сообщением. Что за неадекват ему пишет? Что ему надо от Марка? Что вообще за пиздец творится? Пару раз детектив чуть было не срывался позвонить Юле и обсудить с ней происходящее. Но что-то внутри него кричало, что делать этого не стоит. Да и сама девушка, скорее всего, занята: она же сама сказала, что целыми днями записывает на студии песню. На самом деле, у Марка это не вызывало особого доверия. Слишком странно это было. Не сам факт того, что Юля записывает новую песню – как раз только это сомнений и не вызывало. Смущало то, что эта запись взялась буквально из ниоткуда. Юля никогда не заговаривала о ней прежде, хотя обычно о каждом, пускай даже незначительном, продвижении в музыкальной карьере первым делом рассказывала ему, Марку. А тут просто поставила перед фактом, что на студии. Странно это всё… Однако Марк не мог позволить себе сейчас тратить драгоценное время на эти размышления. Ему нужно было разгадать эту головоломку психопата из сети, так некстати свалившегося ему на голову. Почему-то детектив был уверен в том, что этот «Мефисто» не шутит насчёт того, что может навредить его, Марка, друзьям. Искушать судьбу было слишком рискованно, поэтому пришлось согласиться на эту отчаянную игру. И вот как в таких условиях вообще можно было сосредоточиться на расследовании Никиты?.. Однако через несколько часов Марку в голову пришла отчаянная и в то же время гениальная мысль…

Тишман, 20:25

Вы – конченный неадекват, но я понял, что вам надо. И почему какая-то цитата вдруг стала загадкой.

Мефисто, 20:28 Удивляешь, Марк. Так быстро всё понял?

Тишман, 20:28

Это метафора, да? Вы как будто говорите в общем, но подразумеваете кого-то конкретного.

Я прав?

Мефисто, 20:29 Будешь ещё более прав, если верно назовёшь того, кого я имею в виду в этом высказывании.

Тишман, 20:30

Блять…

Речь обо мне, да?

Мефисто, 20:30 Надо же, какой смышлёный мальчик. Я не верил, когда мне говорили, что ты прямо-таки схватываешь на лету. Я прямо удивлён.

Тишман, 20:30

Но я всё ещё не понимаю, как это поможет мне что-то там понять.

Мефисто, 20:31 Это ещё не конец, мы же не обсудили твои секреты, которые ты так тщательно скрываешь! Скрываешь ото всех. Даже от самых близких.

Тишман, 20:32

Я и не собирался об этом говорить с непонятно откуда взявшимся анонимом из сети

Мефисто, 20:32 И правильно. Время для этого разговора ещё не пришло. И раз ты так успешно справился с первым заданием, вот, послушай, что я тебе скажу. Если певчая птичка плохо поёт, ей сворачивают шею.

Тишман, 20:33

Это угроза?

Мефисто, 20:33 Думай. Ты и сам в силах понять, что это: угроза, шутка или предостережение. До связи, Марк.

***

коМарик, 21:06

Юль, надо поговорить

Прости, что так поздно

Но это правда очень важно

Я позвоню?

Юля??

Надеюсь, что ты просто спишь уже…

Я правда за тебя переживаю. За столько лет нашей дружбы это – самое странное, что с нами происходило.

***

Полученные сообщения не давали Марку покоя. Какая певчая птичка? Какое горло? Это всё скорее было похоже на бред сумасшедшего, на чью-то злую шутку – детектив не мог поверить в реальность происходящего. Хотелось закрыть глаза и посильнее ущипнуть себя, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Но Марк знал, что это ему не поможет. Знал, что это всё происходит на самом деле – и происходит с ним. Детектив снова пошёл на Патриаршие. Там, у воды, ему было спокойнее, на душе легче было, да и думалось как-то... лучше. К тому же у ночных прогулок был неоспоримый плюс: других посетителей не было, все Патриаршие пруды, казалось, принадлежали одному ему. Марк сел на своё излюбленное место у самой воды так, чтобы вода едва не касалась его ног. Откинув назад непослушные волосы, слипшиеся от выступившего холодного пота, мужчина достал из кармана пачку сигарет и, вытянув одну, неспешно закурил. Путающиеся и волнующие мысли на какое-то время отступили, и детектив хотя бы ненадолго обрёл спокойствие. Хотя бы его подобие. Конечно, не думать обо всём происходящем, о странном поведении Юли он не мог, но сейчас эти мысли хотя бы не так буравили его мозг, как прежде. – Ты же не куришь, – вырвал Марка из его грёз знакомый голос. Детектив обернулся и увидел перед собой Кирилла, своего соседа и верного друга, а по совместительству ещё и талантливого уличного художника. Вместе они часто сидели здесь, на Прудах, и могли часами дискутировать на философские темы, вести обычные дружеские беседы или просто молчать, наслаждаясь ночными видами. – «Сигара может послужить хорошим суррогатом мысли», – протянул в ответ Марк. – Ты бы не пришёл сюда, если бы тебе не надо было подумать. Что-то случилось? Марк тяжело вздохнул, колеблясь, посвятить друга в свои переживания или нет. Он был научен горьким опытом, что иногда чем меньше людей знает о чём-то – тем лучше. Но также мужчина понимал, что в одиночку, скорее всего, со всем навалившимся не справится, а потому решил все же довериться Кириллу. Марк жестком подозвал друга ближе и предложил присоединиться к нему на земле. Художник возражать не стал. И детектив поведал ему обо всём: о деле с маньяком, которым они занимаются с Никитой, о таинственном Мефисто, с недавних пор Марку написывающему, и о том, что Юля себя странно ведёт. На этот рассказ со всеми подробностями ушла чуть ли не вся ночь. Выслушавшая друга, Кирилл резюмировал: – Я не профессионал, но это все реально странно. – Ну спасибо, друг, утешил, – понуро протянул Марк. – Ты не ради надежды на утешение мне это всё рассказал, ты не так глуп. Не ради утешения, но ради помощи. И я могу тебе помочь. Ты говорил, Юля работает с Юсифом – так я его знаю. Могу номерок тебе его подкинуть, напишешь ему, спросишь, что да как. Если Юля молчит, он-то в любом случае ответит. Марк не сразу смог переварить услышанное. Но когда до него дошло… – Ты мой спаситель! – воскликнул он, обнимая в порыве облегчения и появившейся надежды Кирилла. – Спасибо! Домой Марк вернулся только ранним утром. И сразу же ухватился за телефон, чтобы в относительно спокойной обстановке написать этому Юсифу…