театр теней

Марк, 6:45

Мы лично не знакомы, я – друг Юли, Марк, и я хотел спросить кое-что. О ней.

Заранее извиняюсь, что беспокою, но это очень важно, как мне кажется

Юсиф, 7:05 Конечно, я слушаю, в чём проблема?

Марк, 7:07

Юля в последнее время исчезла буквально со всех радаров, я почти полностью потерял с ней связь

И у меня на этот счёт плохое предчувствие

Но она говорила, что очень много времени проводит на студии, поэтому редко может уделить мне минутку и поговорить

Хотя что-то в этом не вяжется. Поэтому я просто хочу спросить: она правда пишет песню? Просто вы работаете вместе последние месяцы, вот я и предположил, что работа эта так или иначе совместная

Юсиф, 7:08 Я сам не видел Юлю неделю, и меня это насторожило. Она сказала, что параллельно пишет трек с кем-то ещё, каким-то малоизвестным, но талантливым исполнителем Я не стал лезть, пусть записывает, что может случиться Но если она пропала даже для тебя… наверное, это странно

Марк, 7:08

Чёрт… не нравится мне это

Юсиф, 7:09 Мне теперь тоже, Марк. Если я чем-то могу помочь – ты только скажи Юля – хороший человек, и если с ней что-то случилось, если она попала в беду, я помогу. Так или иначе, по мере сил

Марк, 7:09

Спасибо, Юсиф

Как что-нибудь узнаю – дам вам знать. Может, мы зря паникуем

Юсиф, 7:10 Хочется в это верить, дорогой. Хочется верить…

***

Детектив только закончил переписку с Юсифом, как тут же позвонил Никита. – Собирайся и дуй по адресу, который я тебе скину. Кое-что есть. На расспросы времени не было: офицер сразу же бросил трубку. Выбора не оставалось, а потому Марк вызвал себе такси (иногда он позволял себе подобную роскошь) и отправился к нужному месту. Заехав в ничем не примечательный двор, мужчина невольно засомневался: туда ли он приехал? Но, заметив стоящую возле одного из подъездов полицейскую машину, а рядом с ней - самого Никиту, детектив отложил все свои подозрения. – Что-то случилось? – спросил Марк, только выйдя из машины. – Как ты понял? У меня более мрачный вид, чем обычно? – Нет, – с трудом ответил детектив. Все его мысли сейчас занимала Юля, но бросить дело маньяка он сейчас тоже не мог. – Ты на рабочей машине, такое редко бывает. – Нам в участок поступил анонимный звонок сегодня. Назвали этот адрес и сказали, что нас тут что-то «интересное» будет ждать. Номер мы отследить не смогли, слишком мало времени для этого прошло, не успели. – И что по адресу? – Там в квартире трупы первых четырёх пропавших. Жуткое зрелище, у меня аж мороз по коже. Они… все убиты с какой-то особой жестокостью, Марк. Маньяк будто… играл с ними, с их телами. От этих слов сердце Марка мучительно сжалось: а вдруг, к исчезновению Юли причастен этот монстр? Нет, эти мысли нужно гнать как можно дальше, пока не найдётся подтверждений или опровержений. А то так и с ума сойти недолго. – Ты чего закипел? – отвлёк друга от мрачных мыслей Никита. – Сам не свой. – Да так… небольшие проблемы, – отмахнулся Марк. – Я могу осмотреть квартиру? – Тела уже увезли, – отрицательно мотнул головой офицер. – Я пытался как-то отсрочить это дело до твоего приезда, но, как видишь, мне это не особенно-то удалось. Да и вообще, трупы пролежали там по меньшей мере неделю. Вонь стояла ужасная… мне до сих пор плохо. – Мне нужна сама квартира, там могли остаться какие-нибудь зацепки, которые ваши оперативники не заметили. Никита возражать не стал. Вместе они поднялись на третий этаж. Нужную квартиру можно было найти по двум опознавательным признакам: спиленная с петель дверь и источаемое зловоние. Марк неспешно зашёл в квартиру, осматривая, казалось, каждый её сантиметр. Никита шёл позади, не особенно разделяя энтузиазм друга: полицейский не очень надеялся здесь что-либо найти, в конце концов, опера уже обошли эту хату вдоль и поперёк. Но прогноз Никиты был ошибочным. Детектив всё же смог кое-что отыскать! Когда они оба уже почти отчаялись что-либо обнаружить, Марк зашёл в последнюю не обследованную им комнату - в ванную. И вот там-то, среди пыли и грязи (казалось, здесь не убирались вечность), он обнаружил неприметную вещицу. Аккуратно взяв её платком, Марк поднял вещичку с пола и рассмотрел на свету, а по итогу резюмировал: – Запонка. – Запонка? – переспросил ошарашенный Никита. – Что ей тут делать? – Она закатилась под умывальник. Рядом было какое-то тело? Офицер полиции ненадолго призадумался, а затем твёрдо ответил: – Да, – говорил он, активно жестикулируя (явный признак его мыслительного процесса: Никита вспоминал). – Да, рядом с этой дверью лежал один труп. – А когда вы зашли, дверь была открыта или закрыта? – Открыта, – недолго думая, ответил Никита. – Ага, – протянул Марк. – Ну что ж, мы здесь закончили. После жутковатой квартиры друзья отправились домой к Никите, чтобы всё нормально обсудить. – Ну что, Шерлок, – с ноткой сарказма в голосе протянул Горбунов. – Объяснишь, может, что там по запонке? – Она там оставлена не специально, чтобы «сбить следствие с толку и пустить по ложному пути», как может показаться на первый взгляд, – устало говорил Марк. – Она именно выпала у кого-то. Не знаю, из кармана или соскочила непосредственно с рубашки. Но это и не суть важно. – С чего ты так думаешь? – Я не думаю, я это знаю, – скептически ответил детектив. – Об этом кричат все детали, но я не знаю, как тебе это объяснить. – Ладно, гений, поверю тебе… – в примирительном жесте подняв руки, согласился Никита. – Значит, запонка. Какая-никакая, но зацепка… будем искать. Разговор плавно перетёк в нейтральное русло, но продлилась эта дружеская беседа недолго: Марку на телефон снова пришло смс от Мефисто…

***

Мефисто, 10:17 Ты не перестаёшь меня удивлять, Марк. Такой внимательный и умный… Вижу, ты напал на след. Хочешь подсказку? Конечно хочешь. Это МОЙ след, Марк. Так что рекомендую тебе быть осторожнее в своих расследованиях. Помни: твои друзья всё ещё могут пострадать. Продолжай своё расследование, но помни: «никому не дано проникнуть во все закоулки чужой души». Я знаю, что ты хочешь спросить, что это значит, так вот. Это не подсказка. Некое предупреждение. Не мни себя богом, Марк. Это плохо кончится, и ты это знаешь. Ты ведь уже переживал это.

***

Стоит ли говорить, что детектив тут же изменился в лице? Пожалуй, это излишне. Все эти сообщения действовали на него подобно яду: отравляли изнутри. Они выбивали его из равновесия, отбирали способность ясно мыслить. И, что самое страшное, после них в душе оставалось отвратительно щемящее чувство беспомощности… Никита сразу заметил перемены в настроении и поведении друга: – Марк? – позвал он, едва дотронувшись до плеча мужчины. – Ты чего? – Я? – растерянно ответил (или переспросил?) Марк. Он смотрел на офицера мутным, ничего не выражающим взглядом. «Дурной это знак», – подумал про себя Никита, а вслух сказал: – Ты белый, как сама смерть. Так что не отнекивайся давай. Кто тебе написал? Что случилось? Марк понимал, что молчать он больше не может. Не может держать это в себе. Не может нести эту ношу один. Ему нужен кто-то, кому он может довериться – целиком и полностью. Кому он может рассказать всё, как есть. Да, он уже рассказал об этом Кириллу, но тот не мог бы ему ничем помочь: только если советом. Кирилл не имел никакого отношения к криминалу и правопорядку, да и вряд ли хотел бы с этим как-то связываться. И Марк не мог позволить себе его впутывать. А Никита… Никита – это дело другое. Детектив знал, что тот всегда поможет ему, о чём бы не пришлось попросить. Такой уж он был человек. Марк не хотел, конечно, злоупотреблять готовностью друга помочь, но другого пути не было. Слишком многое стояло на кону, чтобы играть в «героя» одному. – Какое-то время назад мне стали приходить странные смс, – сдался Тишман. – Чувак загадывал мне какие-то загадки и говорил, что от меня многое зависит. Что он – моё испытание, а я – его эксперимент. Что если я не буду плясать под его дудку, пострадают мои друзья. А потом… потом пропала Юля, моя подруга. И у меня есть все основания подозревать, что это – его рук дело, этого психа из сети. Так к тому же, судя по всему, он знает обо мне гораздо больше, чем можно представить. Больше, чем практически все мои знакомые, понимаешь? А ещё у меня есть подозрение, что он и есть тот маньяк, которого ищешь ты. Не знаю, почему, но есть у меня такое вот предчувствие. А ты знаешь, оно редко обманывает… увы. Никита слушал друга, не перебивая. Взял переданный Марком телефон и ознакомился с перепиской с «Мефисто». И чем больше информации он получал, тем более жутко ему становилось. Когда детектив закончил свою речь, офицер даже не знал, что на это и сказать: Никита видел побелевшее лицо Марка и его впалые глаза (он явно работал на износ последние дни, без сна и отдыха – да, это было на него похоже, и это было правдой), слышал его голос, полный отчаяния. Ещё чуть-чуть, и Марк дойдёт до точки кипения, до своего предела. А этого полицейский допустить не мог. – Почему ты молчал раньше? – только и спросил Никита. – Я до последнего не хотел тебя в это вмешивать, – устало запрокинув голову, ответил Марк. – Я подвергаю тебя огромному риску, прося о помощи. Если что-то пойдёт не так и этот псих взбесится, если ты пострадаешь из-за меня… я себе не прощу. – Как не простишь и того, если что-то случится с Юлей, – договорил Никита за друга. – И я себе не прощу, если она пострадает. Нельзя этого допустить. Марк облегченно выдохнул и заглянул Никите в глаза. Сейчас этим двоим слова были не нужны, они были излишни. Полицейский и так понял, что хочет этим сказать Марк: так он благодарит его за предложенную помощь. И принимает её. – Ничего не отвечай этому психу. Он не просил тебя что-то там решать, значит, не обязательно ждёт ответа. – Я не могу просто сидеть, сложа руки, зная, что Юля в смертельной опасности! – нервно полусказал-полувоскрикнул Марк. – Нужно что-то делать. Никита сочувственно взглянул на друга: он понимал его чувства, даже больше того – он разделял их. Но поддаваться панике было нельзя… – Я и не говорил, что мы будем сидеть, сложа руки. Вставай, поедем к Юле домой, вдруг там будут какие-то зацепки, кто мог её похитить. Может, найдём что-то на того чела, с которым она якобы записывала трек…