театр теней

Марк паниковал. Время для него будто бы замедлилось, а мысли путались. Рассказать всё – здесь, сейчас, в присутствии Джони? Или как-нибудь извернуться, соврать? Хотя… по довольному и ехидному выражению на лице хозяина клуба было понятно, что он всё знает, и обмануть его не получится. Попытка солгать может обернуться чем-то гораздо более худшим, чем «минута позора»… Хотя такой ли это был позор? Детектив был прижат к стенке, загнан в угол – и у него не было возможности защититься. Ни одной, вообще. Он закрыл глаза и вспомнил, ради чего (а точнее, ради кого) он всё это делает. Юля. Они дружили так много лет, и он чувствовал, что отдал бы всё, что угодно, чтобы они дружили ещё столько же и даже больше. И сейчас он зашёл уже так далеко для того, чтобы спасти её, что не мог позволить себе сдать назад. Он должен это сделать. Не ради кого-то. Ради неё. – Хорошо, – наконец, произнёс Марк, стараясь скрыть дрожь, внезапно охватившую его, но голос детектива звучал несколько неуверенно. – Чудесно! – воскликнул Джони, прихлопнув в ладоши. – Что ж… Мы внимательно слушаем… – Погоди-ка, – перелил его Никита. – При чём тут вообще я? В чём моя роль? – Не будь дураком, – сказал «крокодил». – Тебе нужно угадать, что из сказанного правда, а что – ложь. И мне всё равно, угадаешь ты или нет, я подскажу, на что надо обратить внимание. Офицеру услышанное не очень понравилось, но возмущаться тот не стал. Никита, как ни пытался он хоть что-то понять, всё никак не мог догадаться, чего Джони добивается. И чего Мефисто хочет от Марка. Хотя ему оставалось подождать совсем чуть-чуть: правда вот-вот должна была открыться. – Первое: я обожал работу в органах, – тяжело вздохнув, начал Марк. – Второе: изначально я не хотел помогать тебе в твоём расследовании, а согласился лишь из чувства долга. И третье: когда я ещё работал в полиции, мне по ряду причин пришлось убить человека. Говорить всё это было тяжело, язык словно прилипал к нёбу, мешая словам сорваться с уст. Марк силой заставлял себя произносить эти фразы. На душе отчего-то было дико неприятно, даже противно – скорее всего, от того, что все черти, которых детектив так старательно запирал внутри себя, хороня их в своей памяти, сейчас снова выбрались наружу. Джони перевёл довольный взгляд с Марка на Никиту. Последний стоял в шоке, переваривая и анализируя услышанное. Хорошо. Что из сказанного ложь? Первое полицейский отбросил сразу, без раздумий. Он точно знал, как трепетно его друг относился к этой работе. Она была его жизнью – буквально. Это точно правда. Второе? Что ж, Никита видел, как у Марка загорелись глаза, когда офицер принёс ему папку с документами по делу, у него как будто открылось второе дыхание, а сам он будто пробудился от долгого сна. Вот она – ложь. Однако… неужели, это означало, что последний факт – тоже правда? Поверить в это полицейский не мог. Да и не хотел он в это верить. «Бред какой-то, – думал Никита. – Просто бред!» – Ну что? – отвлёк офицера от раздумий голос Джони. – Понял, что к чему? Хотя что это я... - поспешно добавил мужчина. – Конечно, ты понял. Ты же не идиот. – Ложь – второй факт, – словно в трансе произнёс Никита. – Ну вот, я же говорил, – торжествующе подытожил Джони. – Ваши друзья вот по этому адресу, – он кинул на стол визитку, на которой размашистым почерком была написана пара слов. – А теперь, я полагаю, вам двоим есть, о чём поговорить. Так что ступайте. Мужчины не помнили, как вышли из клуба и оказались на улице. Куча амбалов куда-то исчезла, так что на парковке стояли только Марк, Никита и машина, на которой они сюда приехали. Неловкое, затянувшееся молчание было их спутником последние несколько минут. Марк избегал смотреть на друга, а Никита всё ещё пытался переварить своё открытие. – Марк, – сказал, наконец, он. – Я тебя не осуждаю, вот ни разу – серьёзно. И как бы там оно ни было, но нам надо спасти Славу и Юлю. Поехали. А по пути, если сочтёшь нужным, можешь рассказать мне подробности. От услышанного у детектива словно камень с души упал. Конечно, он знал, что Никита – лучший (и не только друг, а вообще один из лучших людей, которых он знал), но он и не думал, что это будет настолько… просто. Мужчины сели в машину и направились по адресу, который дал им Джони, надеясь, что вернутся из этой поездки живыми – и с друзьями.

***

Мефисто, 18:09 Я не думал, что ты это сделаешь. Я приятно удивлён тобой.

Тишман, 18:10

Давайте без этого только

Я мог потерять друга из-за таких откровений!

Мефисто, 18:10 Но не потерял же.

Тишман, 18:10

Идите вы нахуй с такими приколами. Больше я у вас на поводу не пойду

Мефисто, 18:11 И не надо. Вы уже очень близко к развязке этой истории. Может, с вашими друзьями даже всё будет хорошо.

Тишман, 18:12

Если ты кого-то из них хоть пальцем тронешь…

Клянусь, я убью тебя. Лично.

Мефисто, 18:12 Опять мнишь себя богом? Думаешь, можешь вершить правосудие?

Тишман, 18:12

Просто думаю, что вы это заслужили

Мефисто, 18:12 Второй раз тебя будет некому отмазать.

Тишман, 18:13

Мне плевать, что со мной будет, если я буду уверен, что поступил правильно

***

После сообщений от Мефисто Марк был взбешён. Мужчине хотелось делать всё назло этому неадеквату, как бы рискованно для них сейчас это ни было. Он жаждал этого, но здравый смысл в конце концов взял верх, и выёбываться Марк всё же не стал. Друзья какое-то время ехали в молчании, как вдруг Марк решил, что Никита заслуживает права знать не обрывки информации, которые из детектива вытрясли под давлением обстоятельств, а всю историю полностью. – Помнишь майора Дятлова? – немного осипшим голосом начал Марк. – Конечно, – поддержал разговор Никита самым непринуждённым тоном. Это был хороший знак: он правда не считает Марка чудовищем. Притворяться полицейский не умел никогда, так что в случае чего Марк бы заметил неладное. – Он часто заходил к нам в отдел, чтобы домотаться до качества нашей работы. Особенно до нас с тобой, но нам было на него глубоко насрать. – Последнюю фразу он сказал с улыбкой. – А потом он пропал без вести, – невесело добавил детектив. – И через месяц его нашли, застреленным из своего же табельного оружия. Убийцу тогда так и не нашли. – Я думал, ты ушёл из органов отчасти из-за его смерти: мол, полиция не может раскрыть убийство даже одного из своих сотрудников… – задумчиво сказал Никита. – А теперь хочешь сказать, ты его убил? Марк снова тяжело вздохнул. Если бы в мире существовал лимит таких вот вздохов, детектив исчерпал бы его уже очень давно. – Да, – будто нехотя, признал он. – Но это лишь вершина айсберга. Меня заставили это сделать. Не поверишь, но грозились убить тебя, если я не сделаю того, чего от меня хотели. – Что? – не веря своим ушам, переспросил Никита. – Мы тогда не так уж давно в полиции работали, кому могло что-то понадобиться от двух салаг вроде нас? – Ты охуеешь, – откинув голову назад, сказал Марк. – Его «заказал» глава нашего отделения. Как я понял, он был в сговоре с кем-то более влиятельным в городе – может, даже с Джони. А может, с кем посерьёзнее, точно не знаю. В общем, им нужен был кто-то, на кого можно было надавить, а потом – избавиться. И, увы, я идеально подходил на эту «роль». Никита с трудом верил в сказанное другом. Нет, он не думал, что тот врёт ему. Просто тяжело было поверить в то, что лучший друг столько лет нёс на себе бремя совершённого преступления, на которое тот пошёл ради спасения его – Никиты – жизни. – Охуеть, – удивлённо произнёс Никита. – Как тебя не убили после того, что ты знал? Я думал, подобные мафиозники избавляются от посредников. – Я тоже так думал, – ответил Марк. – И уже даже подготовился к худшему, но… за мной не пришли. Помнишь, как меня тогда вызвали к начальству? Ты ещё шутил, что это из-за того, что я разворовал весь автомат с кофе – в таких количествах его пил? Так вот, меня вызвали для того, чтобы непрозрачно намекнуть о том, что мне надо писать заявление по собственному. И никогда не вспоминать о том, что произошло. – Прости, – произнёс Никита. – Я шутил, а с тобой такой пиздец творился. Если бы я только знал… – Забей, ты не мог знать, да и не должен был. Честно, с твоими шуточками мир вокруг не казался таким уж кошмаром. Офицер немного помолчал, всё ещё переваривая услышанное, а потом сказал: – А что в итоге со всем этим делом? Они тебя просто отпустили… и всё? – Да. Можешь считать меня малодушным, – тяжело произнёс Марк, – но я реально пытался это всё забыть. Меня же даже не закрыли в местах не столь отдалённых. Всё могло ведь гораздо хуже закончиться. Для нас обоих. Конечно, как раньше я жить уже не могу, но… Я хотя бы стараюсь с этим мириться. Кошмары по ночам, конечно, мучают, но… Честно, я ни о чём не жалею. Никита кивнул. По сути, его друг был прав: он сделал то, что должен был. Наверное, на его месте Горбунов поступил бы точно так же. – А ещё я благодарен, что ты не отвернулся от меня, узнав правду, – чуть позже добавил детектив. – Мы с тобой прошли через слишком многое, чтобы наша дружба закончилась из-за такого дерьма. За этим разговором друзья даже не заметили, как достигли пункта назначения. Мандраж унять было трудно, ведь в их истории пошёл финальный раунд. Ещё немного – и этот кошмар закончится, так или иначе. Скорее всего, сейчас-то они и встретят того, из-за кого эта вся заваруха и началась – Мефисто. Возможность этой встречи не радовала ни одного из друзей, но делать было нечего: они должны были покончить с ним раз и навсегда, чего бы им это ни стоило. Несколько часов пролетели незаметно, а потому смириться с мыслью о том, что развязка близка, было невероятно тяжело. Казалось бы, у парней было достаточно времени, чтобы морально подготовиться, но… Всего времени мира было бы для этого мало. – Ты как, нервничаешь? – скрывая дрожь в голосе, спросил Никита. Поинтересовался он скорее ради того, чтобы убедиться в том, что его не одного колотит от всего происходящего. Так стало бы хоть немного, но спокойнее. – Конечно, – кивнул детектив. – У тебя хотя бы пушка есть, на случай чего… На этой реплике друзья покинули автомобиль. Вид перед ними был бы роскошным, если бы не обстоятельства, по которым они тут оказались. Слева располагался небольшой лес, удивительное дело, что он находился так близко к трассе, и его не вырубили. А справа – сама трасса и поле (Никите захотелось пошутить про кабанчиков, но он сдержался – ситуация была не та. Хотя Марк бы оценил…). А вот прямо перед ними располагался внушительных размеров домик. По нему можно было сказать только то, что он заброшен уже несколько лет, но сейчас внутри явно кто-то был: из окон лился тусклый свет. Никита, словно на автопилоте, достал из кобуры пистолет. Он знал, что в случае чего, скорее всего, не успеет им воспользоваться, но пусть уж будет. Вдруг, оружие в руках придаёт ему более устрашающий и внушительный вид? Тянуть было некогда, а потому мужчины направились прямиком ко входной двери…

***

Юля и Слава сидели в новой комнате, да ещё и в полностью новой локации. На этот раз каждый из них был прикован одной рукой к какой-то металлической конструкции, назначение которой им выяснить так и не удалось. Они находились в разных частях комнаты, слишком далеко друг от друга, чтобы дотянуться. В тот самый день, когда Славу только закинули в подвал к Юле, их и перевезли. Внезапно ворвались и, вколов какую-то неизвестную жидкость, увезли в новое место. Зачем? Чёрт их знает. Какая-то часть Юли уже отчаялась. Девушка и не надеялась, что теперь их кто-то найдёт и спасёт: прошло довольно много времени, к тому же их перевозили с точки на точку. А маршруты, скорее всего, были хаотичными. Подобный след очень сложно отыскать… Слава же, наоборот, не спешил вешать нос. Он, неисправимый оптимист, свято верил, что скоро Марк и Никита найдут их и, надрав зад похитителям, спасут друзей. «Было бы неплохо», – думала певица каждый раз, когда Слава говорил что-то подобное, хотя сама не могла вообразить чего-то подобного даже в самых смелых мечтах. Кстати говоря, одним из «преимуществ» их нового места обитания над старым был тот факт, что здесь в комнате было окно. Оно находилось слишком высоко, чтобы кто-то из пленников мог туда заглянуть и что-то разглядеть, но… всё же лучше, чем кромешная тьма. А ещё иногда с улицы слышались различные звуки – режущая слух тишина, прерываемая лишь пением птиц, или гул проезжающих на большой скорости машин вдалеке. И вот сейчас… Юля услышала новый звук: работающий двигатель где-то совсем рядом, а затем – стук закрывшейся двери машины. Сердце пропустило несколько ударов: неужели, это свершилось – свобода близко? Девушка перевела взгляд на журналиста и поняла: он услышал то же, что и она. Но, как говорится, недолго музыка играла. Почти следом за этим дверь к ним в комнату распахнулась и внутрь вошёл он. Их похититель. Не слишком высокий, не слишком статный – он не был похож на какого-то биг босса, но по тому, как он зашёл, было понятно: он тут главный. Неизвестный приложил палец к губам, приказывая пленникам молчать: те же решили не нарываться, себе дороже… Марк и Никита не таились, их всё равно наверняка ждали. Охраны у дома не было, ровно так же, как и внутри – по крайней мере, на первом этаже. Друзья (Никита впереди, Марк – чуть сзади) поднялись по крутой лестнице выше и, оказавшись в коридоре второго этажа, осмотрелись. – Слишком тихо, – прошептал детектив. – Не нравится мне это. – Затишье перед бурей, – медленно произнёс Никита. – У меня аж мурашки. С этими словами он двинулся вперёд, а Марк шёл по его следам. Горбунов шёл по наитию, не задумываясь о том, в какую комнату заглянуть. Ноги сами вели его к нужной двери. Наконец, офицер остановился перед одной и кивнул на неё другу: – Сюда. Марк спорить не стал. Резким движением он толкнул дверь и, чудом не выбив её, ввалился внутрь. Следом вошёл (скорее, влетел) Никита с поднятым оружием. Полицейский был в состоянии боевой готовности, а потому чувствовал, что готов убить каждого, кто только рыпнется. Однако, увиденное в очередной раз повергло мужчин в шок. В дальних углах комнаты сидели их друзья – прикованные к какой-то железке, зато живые и вроде как здоровые (пара синяков и ссадин, но внешне – ничего серьёзнее). А посреди помещения… что ж, на металлическом стуле сидел мужчина, лицо которого было трудно разглядеть в полумраке комнаты (спасибо занавешенным шторам). Вся сцена выглядела слишком картинно, чтобы быть правдой. Это было скорее похоже на какой-то спектакль, на какую-то игру… – Кончай этот цирк, Мефисто, – отчеканил Никита, вскинув пистолет. – Твоя игра окончена. – «Мефисто»? – В голосе незнакомца слышалось разочарование. Но… отчего же голос казался таким знакомым? – Вы серьёзно меня не узнали? На этих словах мужчина встал со стула и подошёл к более освещённой части комнаты. Свет упал на его лицо, и теперь друзья могли разглядеть, с кем же они имеют «честь» общаться… – Охереть… ты?! – в один голос воскликнули эти двое. – Я, – хитро улыбнулся Мефисто. – Ожидали кого-то другого? – тут же задал он риторический вопрос, подходя чуть ближе к друзьям. Из центра комнаты на Марка и Никиту надвигался Стас Ярушин…