Стрела и меч

Свежий воздух приятно холодил кожу, и Евангелина глубоко вдохнула, наслаждаясь ночной прохладой. После стольких месяцев, проведенных бок о бок с мучительной болью, даже воздух ощущался иначе. Он не давил изнутри, как раньше — теперь она будто и не чувствовала его. Было легче. Было спокойнее. Больше не было больно. Потому что там, за ее спиной, у костра за деревьями, вместе с остальными сидел он. Сэр Сэдлигроув Перседаль, рыцарь Ордена Хранителей Шушу, спаситель народа садида, легендарный воитель и самый иопоголовый иоп на свете. Ева улыбнулась, оглядываясь через свое плечо — отблески огня еще плясали на стволах деревьев, обещая ей еще немного времени, прежде, чем нужно будет вернуться. Евангелина подняла глаза на чистое ночное небо, простирающееся над ее головой, и замерла, разглядывая его, рассматривая все известные ей созвездия. Сияющие точки на небосводе приветливо сияли ей, сверкая белым, желтым, золотым цветом. Ева подтянула колено, кладя на него голову, и опустила глаза вниз. Она все еще не могла поверить. Могло ли ей так повезти, могла ли судьба быть к ним так благосклонна?.. Или, быть может, она просто окончательно сошла с ума, и все это ей лишь кажется?.. Ева затрясла головой, прогоняя мысли. — Не глупи, Ева, — сказала она сама себе, возвращая ясность разума. — Ты не чокнулась. Все в порядке. Конечно, все это случилось только потому, что Гроуви был просто невыносимо, невероятно упрям. Даже собственная смерть не смогла его остановить. Ему просто нужна была небольшая помощь. И Ева не могла ему не помочь. Не могла оставить его одного. Больше никогда не оставит. — Решила отдохнуть от всех? Евангелина обернулась, удивленно поднимая взгляд. Гроуви стоял рядом, в своей обычной манере поставив руки на пояс, и улыбался, глядя на нее. Ева улыбнулась в ответ, чувствуя, как теплеют кончики ее ушей. Странная все-таки у него аура была. Теплая. — Да, — ответила Ева легко, снова кладя голову на колено. Гроуви осторожно сел на траву рядом, не отрывая от девушки увлеченного взгляда. Ему все было так интересно, все так его радовало. Еще бы, после стольких месяцев в заточении… Она и сама была в заточении, в каком-то смысле. — Я немного отвыкла от большого количества людей. В последнее время я чаще была одна. — Амалия сказала, — кивнул Гроуви, и его взгляд смягчился. Ева отвела взгляд в сторону, смущенно захлопав ресницами. Заметив ее реакцию, Гроуви усмехнулся. — В мою честь возвели статую? — Да, огромную и деревянную, тебе подходит, — беззлобно поддела его Евангелина, заставляя сидящего рядом иопа рассмеяться. Он был совсем рядом, и он был настоящим, и таким… Родным? Уютным? Безопасным? Ева мягко улыбнулась, глядя на его широкую улыбку. — Тебе понравится. — Верю на слово, — ответил Гроуви, оборачиваясь к Еве. Она могла поклясться, что видела, как в его глазах отражаются звезды. — Спасибо еще раз, Ева. Ты спасла меня. — Не за что, — снова отвела взгляд в сторону Ева, убирая прядь волос за ухо. — Я была тебе должна, и долг все еще не выплачен. Ты ведь тоже меня спас. Гроуви удивленно захлопал глазами, а потом поджал губы, будто припоминая. — И вправду, — удивленно согласился он. — Знаешь, если считать, сколько раз мы друг друга спасали… У меня голова взорвется. Ева хихикнула, глядя на то, как Гроуви напряженно пытается выкопать что-то в своей памяти. — Не переживай, иопоголовый, — сказала она мягко, с нежностью глядя на сидящего совсем рядом парня. — Мне нужно спасти тебя всего раз, и мы в расчете. — Я запомню! — широко улыбнулся Гроуви, и Ева снова вернулась к рассматриванию звезд. Перседаль был так близко, совсем как в тот вечер, когда было основано братство Тофу. Щеки пылали приятным щекочущим пламенем, и Ева изо всех сил пыталась унять его в себе, но получалось плохо. Она вдруг вспомнила, как именно он ее спас. Она помнила приглушенные звуки, достигавшие ее словно сквозь толщу воды. Помнила его голос, зовущий, умоляющий не сдаваться. И помнила ощущение шершавых, теплых губ поверх своих собственных. Пальцы сами собой потянулись ко рту, едва касаясь губ — Ева почувствовала, как мгновенно вспыхнуло ее лицо, отзываясь на воспоминание, и сглотнула. — Там, на берегу… — вдруг тихо сказала девушка, заставляя Гроуви повернуться в ее сторону. Иоп взглянул на нее абсолютно невинным взглядом, вопросительно хмыкая. Ева чуть опустила уши, едва подбирая слова от смущения. — Ты ведь… Ты поцеловал меня?.. Гроуви замер на секунду, прежде чем раскраснеться и, паникуя, замахать руками. — Нет-нет-нет-нет! Эт-это просто иопская техника помощи, первой помощи! — затараторил он, алый, как ножны его меча, — Из уст в уста, да, меня ей еще в детстве учили, чтобы помогать товарищам на поле боя, и, эээ, я просто вдохнул тебе в легкие немного воздуха, чтобы ты снова задышала, вот и все, вот и все! Ева замерла, широко распахнув глаза. Дурочка, что же она такое… Пристыженно пряча глаза за рукой, она отвернулась, чтобы Гроуви не увидел ее неожиданно набежавших на глаза слез. Конечно, чего она ждала… Пожертвование собой, зов на помощь — все это он мог бы провернуть с любым из их братства, она не особенная, совсем нет… Размечталась, маленькая глупая кра… — Е-Ева… — вдруг раздалось со стороны, и Евангелина осторожно опустила ладонь, ощущая болезненно знакомое теплое пламя надежды, разгорающееся в груди. — А давай… Давай я сейчас кое-что сделаю, и ты мне больше не будешь должна?.. — Ч-что?.. — опустила она руку совсем, оборачиваясь к Перседалю. Тот напряженно поджимал губы, и упорно заставлял себя отводить то и дело падающий на девушку взгляд. — П-просто… Мы спасаем друг друга, да? Помощь за помощь, жизнь за жизнь, верно? — спросил он больше у вселенной, чем у Евангелины. Нервно сжимая пальцами ткань своего плаща, Гроуви повернулся к ней, покрасневший и растерянный. — А я сейчас просто смерть, как хочу тебя поцеловать. У Евы будто сердце остановилось. Замерло где-то под горлом, разгоревшись пламенем ярче, чем все походные костры, чем все звезды на небе, и оставило без шанса сделать и вдох — только разогнало кипящую кровь по телу, заставляя пылать от смущения. Он смотрел на нее сияющими в темноте медовыми глазами, с надеждой и страхом, которые, Ева знала, отражались в ее взгляде. Гроуви был так близко — она ощущала каждый его выдох, горячим облаком щекочущий ее кожу — и теперь она не собиралась его отпускать. Веки опускались сами собой, и ладонь легла на его щеку совсем без Евиного согласия, но ей было все равно. Она ощутила, как горячие пальцы заскользили по ее шее, нежно, несмотря на грубость кожи, притягивая ближе. Когда их губы соприкоснулись, Еве показалось, будто он сейчас сойдет с ума. Это было так странно, так приятно и так глупо с ее стороны — испытывать такое сумасшедшее счастье от поцелуя. Видимо, иопоголовость заразительна… И Ева была не против минутку побыть иопоголовой. Потому что у ее иопа были шершавые, теплые губы, совсем непохожие на те, до скользкого мягкие и ухоженные, которыми при встрече целовали ее ладони все знакомые принцы и герцоги, когда они с Амалией встречали гостей во дворце. Потому что от ее иопа пахло теплом и дымом походного костра, а не сыростью и сгнившей травой, как у одного знакомого ей садида. Потому что ее иоп любил — любил, беззаветно и безумно, любил до глупых выходок и собственной смерти, любил до того, чтобы тянуться к ней, ней единственной, будучи в смятении и заточении — любил ее. Когда они отстранились друг от друга, задыхаясь, прислонившись лбами друг к другу, Гроуви ошеломленно улыбнулся, поднимая на девушку абсолютно счастливый взгляд. — Вау, — выдохнул он с глупым смешком, и Ева не смогла не хихикнуть в ответ. — Это… Не уверен, что смогу спасти тебя достаточно красочно, чтобы достойно отплатить. — Поцелуй меня еще разок, и мы в расчете, — ответила Евангелина, сама удивляясь своей смелости. Гроуви только улыбнулся, прежде чем снова притянуть ее к себе и раствориться в поцелуе. Ева запустила ладонь ему в волосы, не позволяя отстраниться. Гроуви входил во вкус — пару раз по губам девушки прошелся его язык. Он пробовал ее, как какой-то редкий деликатес, и Ева отвечала тем же, поддаваясь его импульсивной горячности. — Гроуви! Евангелина! Парочка резко отстранилась друг от друга, смущенно отворачиваясь в разные стороны — только ладони на траве никак не хотели разъединяться. — Вот вы где! — радостно воскликнул Юго, появляясь из-за деревьев. — А мы вас обыскались совсем. — Да, да, мы уже идем, — сбивчиво протараторила Евангелина, убирая прядь волос за ухо. — Да, сейчас будем, — поддакнул Перседаль, нервно перебирая пальцами под ее ладонью. — Просто дай нам минутку. — Ну ладно, — ничего не поняв, пожал плечами Юго, разворачиваясь. — Амалия требует, чтобы мы вышли завтра с утра, так что все ложимся спать. — Хорошо-хорошо, — в один голос забормотали иоп и кра, перебрасываясь смущенными взглядами. Когда Юго скрылся за стволами дубов, Гроуви прокашлялся, поднимая на Еву глаза. — Так… Мы в расчете? — спросил он заигрывающе, и Ева улыбнулась ему, щуря глаза в ответ. — Спроси меня завтра, — протянула она, поднимая ладонь и притягивая подбородок Гроуви к себе. Быстро чмокнув его в губы, кра тут же поднялась на ноги, и сорвалась с места, направляясь к лагерю. — Эй, так нечестно! — наиграно возмутился Сэдлигроув, подскакивая следом. Со смехом догнав Еву, Гроуви подхватил ее на руки, не позволяя больше от себя убежать. — Мы не договорили. — Ох, правда? — невозмутимо спросила девушка, кладя руки ему на шею. — А мне казалось, будто все понятно. — Нет, кое-что мы с тобой так и не выяснили, — ответил Гроуви, и улыбка на его лице стала чуть менее беззаботной. — Мы с тобой… Мы… В общем… Ева мягко улыбнулась, глядя на то, как он раскраснелся, и, положив ладонь ему на щеку, нежно поцеловала в уголок губ. — Да, Гроуви. Мы с тобой, — кивнула она, справляясь с собственными зардевшимися щеками. Гроуви заулыбался и будто бы весь засиял, но прежде, чем он успел затянуть девушку в новый поцелуй, за спинами раздался громогласный и крайне раздраженный голос Амалии. — ДА ХВАТИТ УЖЕ ВСЕХ СМУЩАТЬ, ГОЛУБКИ! СПАТЬ! БЫСТРО! Гроуви подпрыгнул на месте, чуть не уронив вцепившуюся в него Еву, и, переглянувшись, они рассмеялись. — Спать, так спать, — со вздохом согласился Перседаль, опуская кра на ноги, и та улыбнулась в ответ, все-таки притягивая его за плащ к себе и целуя последний раз. — Спокойной ночи, Гроуви. Когда Сэдлигроув, все еще красный до кончиков ушей, вышел к костру, почесывая затылок, Ева и Амалия уже лежали в своих спальных мешках, вместе с Юго, который тихо посапывал с другой стороны костра. Только Руэль, старый пройдоха, ехидно ухмылялся, глядя на рыжего воина. И тогда Гроуви понял, что от разговоров ему еще долго не отделаться.