Стрела и меч

— А с папой точно все хорошо? — обеспокоенно спросил Флопин, выглядывая из-под одеяла, тревожно сверкая карими глазами. — Конечно! Он же иоп, такого какими-то драконами с огром не возьмешь! — ответила Элили со своей стороны кровати, зарываясь в мягкие подушки с головой, с довольным урчанием вырывая у брата кусок одеяла. Флопин невозмутимо оттянул его обратно. Евангелина тихо рассмеялась, опускаясь на колени возле постели детей, и мягко потрепала сына по голове. — С ним все будет хорошо, Флопин. Вашему отцу просто нужно хорошо отдохнуть, — пообещала она тихо, нежно улыбаясь маленькому кра. Тот доверчиво улыбнулся в ответ, и прикрыл глаза, натягивая одеяло по самый подбородок. Мягко погладив рыжую копну волос, выдававшую Элили, скрывшуюся в горе подушек, Ева поднялась на ноги и отошла к двери. — Спокойной ночи, дети. — Спокойной, мама! — Снов! Осторожно прикрыв дверь, лучница кивнула проходящим рядом стражникам, и решительным шагом направилась в королевские купальни. После своего возвращения, спасители мира выглядели так, будто были готовы рухнуть на пол прямо в тронном зале — Гроуви бы, наверное, так и сделал, не поймай его Евангелина. Коллективным решением было отправить героев смыть с себя кровь, пот и грязь, а затем отправить в медкрыло, к энирипсам — затем на ужин, и, наконец, в кровать. Только вот если господин Отомай, вместе с маленьким Огрестом, уже исчез, пообещав держать с королем связь на случай чего, а Юго уплетал за обе щеки легендарный садидский суп, то Гроуви все еще не появился.

***

— Я уложу детей и вернусь, — сказала Ева, мягко касаясь его пальцев, которые Гроуви тут же переплел с ее. — Если что-то случится, стражники меня тут же позовут. Хорошо? Гроуви устало улыбнулся, поднимая на нее медовые глаза, и кивнул. — Хорошо.

***

— Господин Сэдлигроув еще внутри, госпожа Евангелина, — ответил стражник, выпрямляясь по стойке смирно. Ева свела брови к переносице, ощущая, как тревога поднимается внутри. — Уже больше часа прошло… В какой он купальне? — Г-господин Сэдлигроув попросил… Попросил никого его не беспокоить… — стушевался стражник, опасливо глядя на стоящую перед ним кра. Одной поднятой брови было достаточно, чтобы он в панике сглотнул. — В третьей, госпожа Евангелина. — Благодарю, — кивнула Ева, проходя внутрь. Королевские купальни отличались простором и убранством, не говоря уж о том, что травяное мыло садида было знаменито на весь мир. Однако все это Еву не волновало. Все ее мысли занимал один-единственный рыжий иопский воин, которого с недавних пор она называла своим женихом. Дойдя до нужной комнаты, Ева скользнула внутрь, осторожно прикрывая за собой дверь. Внутри было почти душно — жарко, влажно, как и положено в хорошей купальне. Пар заполнял пространство вокруг, клубами поднимаясь от пола. Ева опустила глаза вниз, натыкаясь взглядом на знакомые истерзанные штаны и порванный почти в ничто когда-то белый плащ. — Привет, Евангелина, — донеслось откуда-то со стороны, и кра повернула голову, неожиданно пересекаясь взглядом с висящим на крючке на стене шушу. — Рубилакс? — удивленно спросила она, моргая при виде ножен и меча. Тот моргнул в ответ, словно бы кивая. — Ага, тоже рад тебя видеть. Наш остолоп, надо же, не совсем про меня забыл, — проворчал демон, но Ева не ощущала в его голосе ничего, кроме обеспокоенного недовольства. — Призвал, все-таки. — Он там? — спросила Евангелина, оборачиваясь к арке, ведущей в затуманенную паром купальню. Она была огромной, с большой ванной в полу в центре, и несколькими бассейнами с разного вида отварами вокруг. И это не считая количества тазов с водой у стен. — Да, не шевелится уже где-то минут тридцать. Стянул с себя тряпки, да завис. — Я к нему, — сказала Евангелина, снимая сапоги и расстегивая воротник комбинезона. — Поохраняешь пока? — Куда ж я денусь, — устало проворчал демон в ответ, прежде, чем перевязь с луком перекрыла ему обзор. — Ой, да чего я там не видел! Гроуви меня то и дело прятать забывал! — Много чего, — огрызнулась кра в ответ, снимая одежду. — Виси и не ворчи. — Как будто у меня выбор есть… Аккуратно повесив одежду на крючки, Евангелина подошла к арке, глубоко вздохнула, и зашла внутрь. — Гроуви? Он сидел прямо в центре, опустив ноги в горячую ванну. Услышав голос, Гроуви шевельнул ушами и, будто бы немного заторможенно, обернулся. Напряжение на его лице тут же исчезло, когда он понял, что это была Ева. — Я здесь, Ева, — отозвался иоп, снова отворачиваясь к воде. — Как ты тут? — обеспокоенно спросила кра, подходя ближе. Гроуви неопределенно хмыкнул в ответ. Ева остановилась возле него, вдруг заметив, что пол вокруг него покрыт грязно-кровавыми разводами. Сердце само по себе пропустило удар. — Паршиво, если честно, — с невеселым смешком ответил Гроуви, поднимая глаза на девушку. — Раздеться-то я разделся, а вот дальше… Представляешь, даже мочалку удержать не могу. Руки- Рука… Дрожит. Ева медленно опустилась на колени рядом, поднимая брошенную поблизости несчастную мочалку. — Давай, я помогу. — Желаете позаботиться о великом герое, о прекрасная кра? — улыбнулся Гроуви, и Ева мягко улыбнулась в ответ. Иоп невесело усмехнулся, но позволил себе чуть потянуться. — Люблю, когда ты решаешь присоединиться ко мне в ванной, знаешь ли… — Тихо ты, — беззлобно фыркнула на него Ева, передвигаясь ему за спину. — Довольный, как экофлип… — С тобой другим не будешь, — Ева отчетливо услышала игривую улыбку в голосе Гроуви, как и последовавший за ней усталый вздох. Как и едва разборчивое шипение, когда мочалка коснулась его спины. Грязь и кровь, пропитавшиеся влагой, стекали с него темными ручьями, пачкая пол. Ева старалась тереть как можно более осторожно, прикасаясь к его коже с любовью и заботой, но даже это не могло уберечь его, избитого, от боли. Когда Ева перевернула на него кувшин с теплой водой, намочив и голову тоже, Гроуви вдруг заговорил. — Евангелина… — он звучал тихо, устало и неуверенно. — Да? — так же негромко ответила Ева, снова опускаясь рядом с ним и выдавливая на ладонь шампунь. — Как ты думаешь, я… Я правильно поступил? Ева замерла на мгновение, запустив пальцы в его рыжие волосы, но тут же моргнула и продолжила взбивать пену. — Да, — кивнула она, борясь с комом в горле. — Глупо, безрассудно… Но правильно. Ты прав, если бы мы не решили проблему сейчас, кто знает, чем бы это обернулось. Королевство Садида и многие другие могли бы погибнуть. Ты это предотвратил. Гроуви тихо хмыкнул в ответ. — Знаешь, — продолжил он, пока Ева массировала кожу его головы. — Голтард научил меня призывать Рубилакса. Так оказалось, что он так переживал, что начал повторяться в оскорблениях. Ева едва заметно подняла уголки губ, услышав, как Гроуви искренне усмехнулся. — Он меня так обложил, я таких слов сроду не слышал, — добавил Гроуви, чуть откидываясь назад, позволяя Еве полить его голову из кувшина. — Рубилакс давно живет в мире, и не такого наслышался, — ответила Ева, снова поднимая мочалку, и опустилась в воду ванной, на краю которой все еще сидел Гроуви. — Наверное, — согласился иоп. На лице у него была усталость. Тяжелая, вязкая, как кровь, усталость. Ева не заметила, как сжала губы в линию, принявшись оттирать грязь с его ног и тела. Он не сопротивлялся и даже больше не шипел, просто сидел. Девушка несколько раз опускала мочалку в воду, глядя на то, как от нее расходятся грязно-красные круги, и упорно продолжала очищать каждый порез, мягко протирать каждый синяк и ссадину, осторожно проверяя, не были ли сломаны кости. Ребра оставались целы, насколько она могла судить, что же до остального… — Ева… Евангелина подняла взгляд. Гроуви смотрел на нее с самым невозможно изнеможенным выражением, а в глазах его плескался страх. — Ты все еще хочешь выйти за меня?.. Ева удивленно распахнула глаза, чувствуя, как слезы больно щиплют их. Гроуви смотрел на нее пристально, напряженно, будто от ее ответа зависела вся его жизнь. Девушка поймала его ладонь и притянула ее к своим губам. — Иопоголовый, — прошептала она сдавленно, чувствуя, как слезы текут по щекам. — Конечно. Конечно, я хочу за тебя выйти, больше всего на свете хочу. Гроуви безмолвно сжал ее ладони в своих пальцах, и уже сам притянул их к своему лицу. Ева всхлипнула, подходя ближе, прижимаясь щекой к его торсу, опуская руки на плечи. Гроуви наклонился чуть ниже, обнимая ее и пряча лицо в ее намокших волосах. От него все еще пахло гарью и кровью, несмотря на все эфирные масла, которыми пропахла купальня, несмотря на все отвары, которыми Ева умывала его. От него все еще веяло усталостью и болью. Евангелина шмыгнула носом, прижимаясь к нему крепче, и Гроуви пошевелился, осторожно гладя ее по голове. Они сидели так еще несколько минут, пока Ева медленно не отстранилась, утирая слезы ладонью. — Давай закончим тебя мыть… — просипела она сквозь ком в горле, вылавливая в ванной мочалку. — Нам еще нужно отвести тебя к энирипсам. Гроуви молчаливо позволил ей утянуть себя в воду, чтобы удобнее было смывать пену, и так же безмолвно последовал за Евой наверх. Всех его сил хватало только на то, чтобы стоять на ногах, да повиноваться любимой. Взяв махровое полотенце, Ева осторожно принялась вытирать рыжую копну его волос — такую же непослушную, как и у их дочери, только чуть более жесткую… — Ева?.. — снова подал голос Перседаль, и Евангелина остановилась, заглядывая ему в лицо. — Детям… Детям нельзя показывать… — Что показывать? — тихо спросила Ева, глядя в его усталые медовые глаза. — Это, — неопределенно пошевелился Сэдлигроув, и только в этот момент Ева опустила глаза на его правое плечо. Сердце пропустило удар. На его темной коже багровел шрам. Жуткий, будто кость вырвали с корнем, оставив только плечо и ключицу. Ниже, почти на ребрах, рваными широкими полосами темнели отметины драконьих зубов, и Ева задрожала, вдруг представив, как именно это произошло. Перед глазами будто бы брызнула кровь. Пытаясь справиться с дрожью, Евангелина опустила полотенце с головы Гроуви на его плечи. Его ныне единственная ладонь осторожно коснулась ее щеки, и Ева тут же повернула голову, чтобы уткнуться в нее губами. Слезы снова жгли глаза, но она должна была быть сильной. Ради него, который был сильным ради всего мира, она должна была держаться. Хотя бы еще чуть-чуть. — Хорошо, — прошептала она, пытаясь улыбнуться ему так ободряюще, как могла. Гроуви смог только поднять уголки губ в ответ. — Хорошо, мы что-нибудь придумаем. Гроуви медленно кивнул, и это выглядело так, будто он просто пытался не уронить голову от усталости. Ева, нежно взяв его ладонь в свои собственные, потянула его за собой. Предприимчивые садида уже принесли им сменную одежду — непонятно, как успели?.. — так что Ева взяла лежащие на лавке белые штаны и обернулась к жениху. Тот только фыркнул, невесело улыбаясь. Позволив Евангелине помочь с одеждой, Гроуви отошел в сторону, к стене, и стянул с крючка алые ножны. — Заснул, — безразлично произнес иоп, разглядывая закрытый глаз на рукоятке. — Тоже утомился, наверное, — предположила Ева, снимая с того же крючка свое оружие. — Пойдем. Гроуви хмыкнул, опуская взгляд на пояс, но, будто бы не желая тратить остатки сил на раздумья, просто закинул перевязь на плечо оставшейся руки и последовал за Евангелиной.

***

— Боюсь, ничего сделать нельзя. Приношу свои извинения. — Совсем? Ничего не сделать? — неверяще-испуганно повторила Ева вполголоса, бросая взгляд на смотрящего в стену Гроуви за своей спиной. — Простите, госпожа Евангелина, — учтиво и сочувственно ответила полная энирипса, заведовавшая королевским лазаретом. — Но не в наших силах вернуть то, что было утрачено. Если бы господин Сэдлигроув остался при своей силе, может, что-то можно было бы сделать, но в нашем случае… Ева поджала губы, справляясь со сбившимся дыханием, и кивнула. — Я понимаю. Спасибо вам. Энирипса поклонилась в ответ и вылетела из палаты. Ева обернулась к сидящему на койке Гроуви. Тот, будто почувствовав на себе ее взгляд, моргнул и оторвался от разглядывания стены, переводя глаза на кра. — Твои ребра будут болеть еще пару дней, — вполголоса повторила Евангелина слова врача, подходя ближе. — Остальное должно пройти за ночь. И твоя рука… — Ее больше нет, — безразлично произнес Гроуви, вдруг поднимая уголки губ и хмыкая. Ева обеспокоенно пригляделась к нему. Гроуви только улыбнулся ей в ответ. — Голтард предлагал вернуть мне божественные силы. Она бы отросла. Я отказался. Сказал, что смогу побыть с семьей, чтобы никто за руку не дергал. Он снова фыркнул от смеха, и Евангелина заставила себя хотя бы немного улыбнуться. — Тебе лучше поесть утром, — сказала она вполголоса, поглаживая его по спине. — Как только проснешься, устроим тебе настоящий пир. — Было бы неплохо, — кивнул Гроуви с усталой улыбкой. — Сейчас даже пить не хочется. Только спать. Ева улыбнулась, на этот раз искренне, и помогла ему встать с койки. Коридоры тянулись бесконечно. Ночной воздух холодил кожу, просачиваясь сквозь огромные арки в стенах, и в нем все еще висел далекий запах гари. Ева заставила себя не смотреть наружу, сосредоточившись на том, чтобы провести усталого и едва-едва соображающего иопа, крепко держащего ее ладонь, сквозь лабиринт дворца. Комнаты у них у всех были в одном крыле, том же, где жила королевская семья — даже важных послов не принимали с таким почетом. Дети наверняка будут хвастаться… Когда Евангелина остановилась перед дверью, готовая открыть ее, Гроуви вдруг осторожно потянул ее за ладонь. — Ева, — сказал он вполголоса. — Давай зайдем к детям? Евангелина похлопала глазами, честно ожидавшая, что ее любимый рухнет на простыни и будет спать без задних ног. Но что-то в его взгляде, мольба или страх, она не знала, заставило ее сердце сжаться. — Они в соседней комнате, — ответила она тихо, утягивая его за собой. — Пойдем. Гроуви покорно двинулся следом, не отпуская ее ладонь. Скрипнула дверь, тонкая полоска света просочилась внутрь темной комнаты. Гроуви, неслышно ступая по деревянному полу, подошел к постели и опустился перед ней на колено. Мягко, устало улыбаясь, он смотрел на то, как спят его дети. Флопин сопел во сне, в той же позе, по нос укрывшись одеялом, в какой он был, когда Ева оставила их. Элили же, маленькая бунтарка до мозга костей, развалилась звездочкой на своей половине кровати, закинув ноги на подушки, и пускала слюну во сне. Едва слышно вздохнув, Евангелина, с такой же нежно-усталой улыбкой, что и у него, подошла к Гроуви, все еще сидящему перед кроватью, и опустила руку на его плечо. Гроуви поднял ладонь, сжимая ее пальцы своими. Безмолвно переглянувшись, Перседали тихо вышли из комнаты. Закрыв за собой дверь и отрезав свет из коридора, Ева обернулась на Гроуви. Тот скинул перевязь с Рубилаксом с плеча, оставив ее у двери, и кое-как стянул белую рубаху, откуда-то взявшуюся у садида, через голову. От штанов он избавляться не собирался, но Ева была не против. Они все равно были чистые. Сама девушка только сняла обувь, которую Гроуви по обыкновению не носил, и, обойдя стоящего у дверей иопа, села на кровать, отползая к изголовью, в подушки и одеяла. Мягко улыбаясь, Евангелина похлопала ладонью по месту рядом с собой. Устало вздохнув в ответ, Гроуви подошел к кровати и рухнул на матрас, почти заставив Еву подлететь в воздух. Та едва слышно фыркнула от смеха, мягко гладя иопа по свежевымытым волосам. — Сладких снов, любовь моя, — прошептала Евангелина, наклоняясь к нему и целуя в лоб. Гроуви шумно выдохнул, вытягивая руку и обнимая ее за талию, вместо подушки выбрав бедра своей будущей жены. Ева только улыбнулась, продолжая гладить его по голове. Гроуви уснул быстро. Его дыхание выровнялось, а с лица исчезло усталое выражение, не покидавшее его с тех пор, как он ступил в тронный зал, сжимая в пальцах ткань порванного в бою плаща. Ева молчала, держа ладонь на его щеке, и разглядывала его, спящего. Энирипсы постарались на славу — синяки исчезали на глазах, царапины и порезы затягивались сами собой, оставляя едва заметные крошечные светлые шрамики. Только багровые полосы на его плече не стирались, издевательски бросаясь в глаза. Евангелина сжала губы в тонкую линию, заставляя себя делать рваные вдохи, заставляя себя не терять голову. Мягко гладя спящего возлюбленного по щеке, Ева безмолвно плакала, смаргивая текущие по щекам слезы, и благодарила богиню Кра за то, что он вернулся к ней. Пусть не невредимый, но живой. И этого было достаточно.