Черновик судьбы: Во имя любви

– Маска нужна, девочка с моим глазом, – Гулкауш покачала головой, глядя куда-то вглубь себя. – Она оградит твою душу от Акачи. Не сейчас, сейчас она там, в Стене. Но когда тебе придется сражаться за это тело, вот тогда… Селия устало вздохнула. После того, как она переоделась в чистую и сухую одежду – пусть и не такую теплую, как изрезанная шаритами – ей стало гораздо лучше. Да и бульон, который Бишоп заставил ее выхлебать, тоже помог. Но все равно тяжесть – зримая, в виде намотанных на нее цепей, и незримая, в виде вечного страха и долга – пригибали ее к земле. Пригибали так, что шевелиться, что-то делать и решать не хотелось вовсе. В добавок у нее ужасно болело плечо. Наверное, она вывихнула его тем невозможным броском, что спас Бишопа. Она переживала и за него. Бишоп опять вел себя подозрительно тихо. Сидел у костра и сосредоточенно чинил стрелы, попорченные в бою. Она видела, что пальцы его чуть подрагивают, а по лицу время от времени пробегает судорога. Скорее всего, возвращение памяти далось ему по-настоящему тяжело. Селия печально кивнула: – Хорошо... Гулкауш, будь добра, скажи Сафии, что завтра мы вернемся на лодку и поплывем в долину Иммил. А сейчас, не могла бы ты взглянуть на наши раны? Карга ухмыльнулась, подсела к ней поближе и положила когтистые пальцы ей на плечо: – Вот так, девочка с моим глазом. Гулкауш надавила, раздался хруст, Селия вскрикнула, и боль тут же пропала. Точно так же, не церемонясь, карга вылечила ногу Бишопа. А потом недовольно заворчала, осмотрев его голову: – То, что снаружи, исправлю. А вот внутри… Тебе придется справляться самому, мальчик из-за моря. Или нырни в Колодец Люру. Вдруг поможет. Ей помогло. И сыночку моему помогло… – Что за колодец? – с подозрением спросил Бишоп, когда карга распрощалась и исчезла. – Место силы телторов, – Селия пересела к нему поближе и, как кошка, потерлась щекой о его плечо. – Если в такой окунуться, мозги становятся на место… Хотя бы на какое-то время. Бишоп хмыкнул и уткнулся лицом в ее волосы. – Охрененно звучит, – пробурчал он с сарказмом. Селия обвила руками его предплечье и спросила: – Не хочешь со мной поговорить? – Нет, – буркнул Бишоп, и она почувствовала, как вновь напряглось его тело. – Почему? – С чего ты вообще взяла, будто мне нужно с кем-то поговорить? И ставить на место мозги? – он выпрямился, в его голосе снова зашипела знакомая ей злость. – Мне не все равно, что с тобой происходит, – она ухватила его руку крепче, на случай, если он опять начнет отодвигаться. – Мне больно, если больно тебе, понимаешь? Мне плевать, если ты считаешь это слабостью. Я с тобой, прав ты или не прав, надо тебе или не надо. Я встану на твою защиту у всех на глазах, только чтобы ты не падал. И приму тебя любым – злым, грубым, больным или израненным… – Со мной все в порядке! – Бишоп упрямо набычился. – Не лечить раны и делать вид, будто их нет – глупо! – Селия сердито вскинула на него лицо. – Ты можешь быть кем угодно, но дураком ты никогда не был! Решил попробовать новую роль? Я и это приму, если ты так хочешь. Но я не обещала, что не буду с тобой спорить! На его челюстях заходили желваки: – Мне не нужна помощь, ясно? Селия вздохнула и боднула его плечо лбом: – Слишком гордый, да? Бишоп помолчал и все-таки неохотно ответил: – Ты все равно не поймешь. Жалеть начнешь или оправдывать. Мне это не нужно. – А что нужно? – тихо спросила она. – Да знать бы! – Бишоп снова начал злиться, скрипнул зубами и все-таки выдернул руку из ее ладоней: – Я это говно так старательно забывал! Чтоб не было его больше в моей башке! А сейчас меня в него не то, что мордой заново макнули, а утопили. Три ебанных раза! Так что, не лезь, ладно? Ты не сможешь ничего с этим сделать! – Он замолчал, а после долгой паузы покачал головой и снизил тон: – Не хочу, чтобы ты решила, будто мне плевать на то, что ты сказала… и сделала. Я это ценю. И не забуду. У меня просто нет желания вытаскивать дерьмо наружу. Это моя жизнь, мне с ней разбираться. Селия наощупь нашла его ладонь и настойчиво прижала к своей щеке: – Бишоп, ты больше не один. Тебе вовсе не нужно справляться со всем в одиночку. Он провел большим пальцем по ее лицу, забрал свою руку и уставился на огонь. А потом проворчал: – Спать иди, дрожишь, вон. Сейчас Карнвир придет, согреет. – Я бы предпочла, чтобы меня согревал ты, – усмехнулась Селия игриво, надеясь, что сумеет его этим отвлечь. – В самом деле? – интонация Бишопа и вправду изменилась. Он покосился на нее: – Интересно, почему? – Ну-у, от тебя меньше несет псиной, – невинно хлопнула она ресницами. – И только? – Бишоп повернулся, приподняв бровь. – Не только, – промурлыкала она. Забралась ладошкой ему под куртку и погладила низ живота. Бишоп шумно выдохнул и укоризненно цокнул языком: – Детка, здесь для такого слишком холодно! – А разве ты не для этого приплыл сюда из-за моря? Чтобы я согревала тебя холодными ночами? – поддела Селия, припомнив давний разговор. Бишоп тоже его вспомнил и ухмыльнулся: – Не только, дорогая, не только. Полезай давай. Я дров подкину и присоединюсь. Шалаш был утеплен мхом, его пол чуть пружинил под руками – Бишоп прекрасно знал, как выживать в лесу зимой. Селия достала из бездонной сумки теплое одеяло и закуталась в него с головой, растянувшись на покрытой еще одним чужим плащом подстилке. Лежать из-за цепей было не слишком-то удобно, но снимать их она побоялась. А вдруг Голод захватит ее тело во сне? Все тревожные мысли вылетели из головы, когда в шалаш забрался Бишоп. Занавесил вход плащом и нырнул под одеяло. Они больше не разговаривали и не заигрывали – просто крепко держали друг друга в объятиях, словно чувствовали, что этим не дают друг другу упасть. И когда один вздрагивал во сне, второй крепче прижимал его к себе, делясь теплом и силой. А утром, едва Бишоп успел заново раздуть огонь, из леса вышла Зджаэв. Неторопливо подошла к шалашу, опираясь на посох, и торжественно произнесла, будто они расстались день назад: – Знай, я выполнила свое обещание! – Ты нашла его? – недоверчиво ахнула Селия и вскочила на ноги, путаясь в цепях.  Ее сердце застучало суматошно и испуганно. Сейчас она узнает! Но что ей делать с этим знанием? У нее ведь сейчас не так много времени… – Твой кровный отец искал Книгу Истинных Имен в руинах Иллуска, – без лишних предисловий ответила гитзерай, внимательно глядя на нее своими прозрачными глазами. Бишоп за ее спиной тихо, но отчетливо выругался. – Не ведая о том, что Книга была извлечена на свет сотню лет назад и вновь надежно укрыта от света в башне Тайного Братства. Знай, теперь же твой отец находится в ловушке, коими полнятся те подземелья, – Зджаэв кивнула сама себе: – Он был жив и здоров, когда я его нашла. – Ты говорила с ним... – голос Селии сорвался на шепот: – …обо мне? – Нет. Как я сказала, он заперт в ловушке. Я не могла себе позволить оказаться в ней вместе с ним… Но у меня есть для тебя еще одна весть. – Та-ак, – перебил ее Бишоп желчно. – Мне не понравилось то, что ты уже сказала, а то, что собираешься сказать, не нравится в десять раз сильнее, старуха. От тебя чудовищно воняет чужими неинтересными проблемами. Гитзерай проигнорировала его, как обычно: – Знай, паладин Касавир находится в руках лусканцев. Его похитили из развалин крепости на болотах и собираются судить за убийство двух посланниц их города... Селии вдруг стало нечем дышать, и она невольно схватилась за сердце. А Зджаэв все так же спокойно продолжила: – Трое твоих спутников отправились ему на помощь. Это дварф Келгар, гном Гробнар и эльф, который называет себя Сэндом. Сочтешь ли ты, что их усилий окажется достаточно, или же вновь их возглавишь, решать тебе. Но моя миссия на этом закончена. Я должна вернуться обратно. – Ты не можешь перенести меня в Лускан? – спросила Селия хрипло. – Да ты совсем спятила?! – рявкнул Бишоп и шагнул к ней, с яростью сжимая кулаки. – Ни в какой Лускан я тебя не пущу! Она сглотнула и ответила, даже не взглянув в его сторону: – Я не спрашивала твоего разрешения, Бишоп. Зджаэв, ответь мне! – Ты не умеешь ходить тропами Эфира. Астральные тропы тоже тебе не подвластны. А тропы Тени чужды для меня… – покачала та головой. И добавила высокопарно: – Но знай, Зертимон учит, что в благородстве кроется мудрость. И долг в руках мудрого – не ярмо, не меч, но стрекало для ленивого духа. Я вижу, что твой дух далек от лености. Я рада, что мой и твой долг заставили наши пути пересечься. Я буду хранить память о нашей встрече. А теперь, прощай. Гитзерай отвесила короткий, но почтительный поклон и зашагала обратно к лесу, чтобы исчезнуть из ее жизни уже навсегда. Селия со стоном села и спрятала лицо в ладонях. Она не может бросить Касавира в беде. Сколько бы времени ей не оставалось, она не сможет жить, зная, что хотя бы не попыталась его спасти. Касавир был ее другом, ее поддержкой, ее светом – ее белым крылом! Кем она станет, если сделает вид, что не слышала слов Зджаэв? И ее отец… Она не знает его, не знает, нужна ли ему. Но он – часть ее прошлого. Загадка, о которой она будет вечно сожалеть, если не попытается ее разгадать. Селия глубоко вздохнула и посмотрела на Бишопа. А уж он и подавно сверлил ее таким бешеным взглядом, словно опять хотел наброситься и придушить. – Я не зову тебя с собой, Бишоп, – сказала она тихо. – Я помню, как ты ненавидишь этот город. И как не любишь Касавира. Ты можешь подождать меня в Мулсантире. Или и вовсе отправиться на все четыре стороны. Ты же совершенно свободен и вроде как не беден? Все, что я могу тебе сейчас сказать – оставайся собой и делай то, за что ты будешь себя уважать. И я поступлю точно так же. У Бишопа дернулась щека, но он продолжил все так же зло глядеть на нее, не двигаясь с места. А потом с шумом втянул носом воздух и спросил: – И что же ты планируешь предпринять? – Для начала вернусь в Мулсантир и попрошу Нефрис открыть мне портал в Лускан, – ответила она, все еще размышляя. – Там я попытаюсь найти Сэнда, Келгара и Гробнара. Уверена, они больше ссорятся, чем делают что-то полезное. Сэнд удерживает Келгара от необдуманных глупостей, но и сам на действия не решается, – ее губы тронула слабая улыбка: – А Гробнар предлагает такие идеи, от которых они оба хватаются за сердце. Думаю, у меня получится направить их знания и энергию в правильное русло. Ну а если не найду их – буду действовать сама, по обстоятельствам. – Да пойми уже наконец – ты впустую там погибнешь, – прошипел он. – Это поганый город. Гнилой насквозь. Ты доверишься не тем, и тебя сдадут за пару медяков. – У меня есть Голод, – напомнила Селия, вскинув подбородок. – И магия Теневого Плетения. Со мной не так-то легко справиться. – Да как ты не понимаешь! – Бишоп с яростью схватил ее за плечо и встряхнул. – Ты ничего там не найдешь, потому никто не скажет тебе правды! А вся твоя магия окажется бесполезной, если другой маг ударит в спину. – Я не собираюсь верить, кому попало… – начала было Селия, но он ее перебил: – А я не про кого попало говорю! Лускан выворачивает все говно наружу. А в Сэнде его предостаточно. Если бы Гариус в прошлый раз свое поганое предложение сделал ему, а не девчонке, думаешь, он устоял бы? Сэнд трус. И любит власть. Неужто не заметила, как он приосанился, когда ты его казначеем назначила? Как думаешь, долго он станет колебаться, если ему предложат вернуться в Тайное Братство? Селия прикусила губу. Бишоп снова был прав, чтоб его дьяволы драли! Ей нельзя ни на кого полагаться. Ее и в самом деле раз за разом подводили те, кому она доверяла. Даже здесь, в Рашемене, ее друзья обращались против нее! А как поступит Сафия, если три другие части ее души решат, что Селия – враг? И даже Ганн, искупавшись в Колодце Люру, наверняка решил, что их пути разошлись, и больше не вспоминает о ней. Иначе хотя бы словечко ей передал со своей матерью. Или навестил ее во сне сам. Да и на себя полагаться полностью было нельзя. Кто знает, в какой момент с ней заговорит безумие? Или Голод подделает голос так, что она примет его за свой? Она не может себе доверять. И другим ей верить тоже не стоит – она и сама предавала близких, и не раз.  А Бишоп? Как она может ему верить после всего, что он ей причинил? Он и сейчас стоит и смотрит так, будто опять мечтает вцепиться ей в глотку. Как будто она его в чем-то обманула! Как будто прикинулась сильной, а оказалось, что она все та же глупенькая слабачка! Да что он о ней знает! Селия презрительно расхохоталась: – А ты все так же любишь судить других, как я погляжу! И все время по себе. Если ты сам не хочешь и не можешь меняться, почему бы это не делать другим? Мне, Сэнду, Келгару? – Ну почему же, – ухмыльнулся тот. – Все могут меняться. Только почему-то все время к худшему. Эти слова заставили ее дернуться, словно от пощечины. Селия подавилась горьким смешком. Да и в самом деле – чем она тут гордится? Уж она-то точно изменилась к худшему. Перестала верить в друзей, сожалеть об убитых, считаться с ценой своих поступков. В ней полным-полно гнева, презрения и безжалостности. Она постоянно думает только о себе и говорит другим гадости в лицо, прямо, как Бишоп. И даже кривая усмешка на ее лице в точности, как у него. Раньше она сожалела о тьме в душе Бишопа. А теперь стала куда хуже него… Нравится ли это ему? А ей самой? Ее, словно жестокой болью, согнуло пополам этой мыслью. Она чудовище не из-за Голода. Она теперь полна этой тьмой и внутри. В ушах застучало, мрак наполз на глаза. Голод просочился сквозь запертую магию и злорадно расхохотался в ее голове: «Да! Это ты, ты чудовище, а не я! Это ты убиваешь и запугиваешь, я – лишь твое орудие! И тебе это нравится, признайся!» – Нет, это неправда, – прошипела Селия в ответ, сжимая кулаки. – Мне это не нравится! Я не хочу быть этим дерьмом и не буду, ясно тебе?! Если я хочу спасти Касавира, значит это неправда! И я смогу снова измениться. Я смогу перестать быть тем, что мне не нравится! Она вытерла злые слезы и посмотрела на Бишопа. А вот в его глазах больше не было злости – только растерянность. – Я с Голодом разговаривала, – пояснила Селия смущенно. – А, ясно, – Бишоп внимательно на нее посмотрел: – Снова чердак рвет, да? Он снял с огня закипевшую вчерашнюю похлебку, вытащил из рюкзака миску и сухари. А потом протянул неохотно: – Вообще-то я тоже не тебя в виду имел. И я не считаю тебя дерьмом. Никогда не считал. – Спасибо, – Селия тихо рассмеялась. Непонятно почему, но на душе стало немного легче. А потом она немного подумала и спохватилась: – Погоди! Откуда ты знаешь про Кару и Гариуса? Ты же тогда уже ушел! Или… не ушел? Под дверью стоял и ждал, кто победит? Бишоп ответил не сразу. Наполнил миску едой, поставил на землю. И все же проворчал: – Я не этого ждал. – А чего? – Да просто решить не мог – помогать тебе хочу или добить! – рявкнул он. Деревянная ложка хрустнула в его руках, и Бишоп с досадой швырнул обломки наземь. – И каждый раз так! То тебе вырезать сердце хочется, то себе. Один шаг от «я убью тебя» до «я умру за тебя». Всегда гребанный один шаг! – Но я все еще жива, – слабо улыбнулась Селия, доставая из своей сумки другую ложку. – Потому что я хочу жить! – зло бросил он. Опять помолчал и пробормотал еле слышно: – Знал же, что начинать снова что-то чувствовать – поганая идея. Селия вскочила и крепко его обняла, уткнувшись в плечо лицом. Бишоп опять тяжело вздохнул: – Ну вот как с тобой разговаривать? – и прижал ее к себе. – Я тоже хочу, чтобы ты жил, – прошептала она. – Дождись меня в Мулсантире, ладно? Я буду осторожна и обязательно вернусь. Какое-то время Селия слушала через куртку быстрые удары его сердца. А потом Бишоп мрачно произнес: – Ты сказала: «Оставайся собой и делай то, за что ты будешь себя уважать». Кажется, вопрос стоит не так. – А как? – Оставайся собой или делай то, за что ты будешь себя уважать. Я ненавижу Лускан и Касавира, это правда. Но пойду с тобой. Селия отпрянула и окинула его неверящим взглядом. Бишоп выглядел бледным, угрюмым и смертельно серьезным. – Ну чего так смотришь? – огрызнулся он. – Отговорить я тебя не смогу. Позволить, чтобы ты там шлялась без присмотра – тоже. Выбора не остается. – Ты можешь снова выбрать себя, – негромко сказала она. – Ты же так все время поступал. – Могу. Но не хочу, – буркнул Бишоп и запнул обломки ложки в огонь. – Долго ты еще тут сидеть собираешься? Ешь быстрей и собирай вещи. Нам полдня по снегу до лодки тащиться. На самом деле они добрались быстрее – Бишоп время от времени брал ее за руку, и они преодолевали длинные отрезки пути фейскими тропами. Очертания заснеженных деревьев в такие моменты смазывались, тропа под ногами становилась упругой и на дивно удобной, ветер приносил запах морозной мяты, а вместо снежинок в воздухе кружились серебристые искорки, щекочущие кожу. И все равно, когда они подошли к берегу, к которому причалила их лодка, Селия почему-то чувствовала себя смертельно усталой. Цепи весили ужасно много, а ноги подгибались, не желая держать тело. Сафия с помощью магии опустила сходни, Каэлин и Окку тоже встречали их на палубе. Вид у обоих был немного смущенным. Голубка бросила короткий взгляд на Сафию, и та нахмурила брови. Селии сделалось интересно, какой разговор между ними произошел, пока ее не было? Но их затянувшееся молчание ее рассердило. Ей пришлось напомнить себе, что она собиралась стать добрее. – Я погорячилась, – нарушила Селия тишину. – Мне трудно держать себя в руках, но это не оправдание. Я постараюсь лучше себя контролировать… – она вздохнула, но все-таки не удержалась от язвительной усмешки: – Но давайте не будем наказывать друг друга за неправильные мысли, ладно? Мысли приходят и уходят, а доверие – слишком хрупкая вещь, чтобы позволять его ломать. – Я согласен с тобой, дитя, – пробасил Окку. – Я был несправедлив и слишком к тебе суров. Испытание, которое ты выдержала, это доказало. Селию снова укололо злостью, а Бишоп громко фыркнул: – Зря ты надеешься, что они изменятся, детка. Эти святоши слушают только себя. Тебе нужно будет доказывать им снова и снова, что ты их достойна. Оно точно тебе надо? Она недовольно на него покосилась – ну что за манера озвучивать ее мысли вслух! И задумчиво ответила скорее себе, чем кому-то еще: – Как они поступят – их дело. Моя забота – это мои поступки и слова… Сафия, отправляй лодку обратно в Мулсантир. Обломки маски подождут. После долгого разговора, во время которого Селии пришлось рассказать все подробности своих приключений, Сафия задумчиво произнесла: – Я слышала о Тайном Братстве. Академия Хэйхфу заключала с ним союз. Но после беспорядков в Лускане и Башне Тайного Знания он распался. – О, ты хочешь сказать, мы могли бы отправиться туда официально? Как новые послы? – заинтересовалась Селия. Сафия спокойно кивнула. Бишоп скривился, как от зубной боли, но неохотно подтвердил: – В этом есть смысл. Иначе в Башню не попасть. Пока волшебница отвлекает их нудными переговорами, мы могли бы попробовать провести разведку. Насколько мне известно, ни один шпион не ушел оттуда живым. Но они бы и не стали рассказывать об успешных шпионских миссиях, правда? – Я пойду с вами! – предложила Каэлин с горячностью. – Помочь доброму паладину – честь для меня. Бишоп смерил ее скептическим взглядом и прищурился: – Не пойдет. Она слишком приметная. – Мне кажется, помощь Голубки будет нелишней, – не согласилась Селия. – Сафия может представить ее своей телохранительницей. Или рабыней. Они немного поспорили, и Бишоп, ворча, уступил. Но потом еще сильнее сцепился с Селией из-за Сэнда. Она считала, что волшебник знает внутренние планы Башни, а значит сможет помочь. И уж точно больше них осведомлен о подстерегающих там опасностях. А Бишоп был уверен, что тот струсит и непременно их сдаст. В конце концов раздосадованная Селия предложила отложить этот вопрос до Лускана. И принялась, звеня цепями и пошатываясь, вышагивать по тесной каюте в попытке придумать, чем себя занять, чтобы избавиться от раздражения. А потом ее взгляд упал на Окку. Селия просияла и вытащила из сумки свой гребешок. – Что ты задумала? – спросил Окку с опаской, глядя, как она устремилась к нему с хищной улыбкой. – Ничего особенного, я просто тебя немного вычешу, – пояснила Селия, забираясь ему на спину. Бог-медведь попытался возражать, но она, не слушая его, принялась орудовать гребешком. И это показалось ему достаточно приятным, чтобы смириться и затихнуть, закрыв глаза. – Да, шкура, конечно, впечатляющая, – заметил Бишоп насмешливо, устраиваясь в углу на своем плаще. – За нее наверняка кучу золотых отсыпали бы. – Я жрал таких, как ты, десятками, охотник! – рыкнул Окку, приподнимая голову. – Ну, я завалил своего первого медведя примерно в четырнадцать. Так что, свой десяток тоже, пожалуй, наберу, – пожал тот плечами. Окку глухо заворчал, его глаза сверкнули яростью. Бишоп ухмыльнулся в сторону Селии, слушающей их с интересом: – До чего же нежные у тебя приятели, детка! Она рассмеялась и снова несколько раз провела гребешком по медвежьей спине, вычесывая разноцветный пух. – О да, люди весьма нежны на вкус, – проворчал Окку, вновь укладывая голову на лапы. – Сам не пробовал, но соглашусь. Медвежатина куда более жесткая, – хмыкнул Бишоп. – Давайте не будем обсуждать гастрономические достоинства друг друга? – предложила Селия миролюбиво. – И раз уж мы заговорили про еду – а ужин будет? Ее вопрос вызвал настоящий переполох. Все уже привыкли, что она ничего не ест, а сами довольствовались сухарями и вяленым мясом. Сафия тут же занялась кашей, а Бишоп отправился на палубу рыбачить. Вечером, съев несколько ложек каши и выпив полную миску рыбного бульона, Селия улеглась головой на колени Бишопа и расслабленно подумала, что, кажется, ее жизнь становится не такой уж и ужасной штукой. Разумеется, жизнь немедленно ей за это отомстила. Селии показалось, что она просто задремала, убаюканная восхитительным чувством сытости, мерным покачиванием лодки и пальцами Бишопа, которые перебирали ее волосы. И ей вовсе не хотелось просыпаться, когда ее почему-то начали тормошить и пытаться разбудить. Селия собралась пробурчать, чтобы ее оставили в покое, но ей было лень шевелить языком. Сон без сновидений затягивал все глубже и глубже. И новая разновидность небытия была куда более славной, чем те, с которыми она уже была знакома. Когда она все-таки проснулась, первым чувством было разочарование. Вторым – вернувшийся Голод. Селия со стоном натянула на нем поводок и открыла глаза. Она обнаружила себя лежащей в круге из пахучих цветущих трав посреди святилища Трех Богинь. Над ней склонилась Шева Белое Перо с веткой орешника в руках. – Она вне опасности… пока, – сообщила вичларан, выпрямляясь. – Держите цепи наготове, чтобы мы не пожалели о нашем решении вернуть ее к жизни. Селия с трудом села. Ее спутники стояли рядом с ведьмами, и вид у них был невеселый. – Что опять произошло? – просила она устало. – Гребанные цепи едва тебя не прикончили, – хмуро ответил Бишоп. – Оказывается, они не просто блокируют магию, а еще и жизненные силы забирают. – Ну разумеется, – вздохнула Селия, осторожно встала на ноги и посмотрела на Шеву: – Иначе было бы слишком просто, да? Ну, что ж, спасибо, что не бросили меня подыхать. А теперь давайте сюда лекарство от безумия, и я пойду. Разведка проведена, я заслужила свою плату. Кстати, Бишоп, я забыла спросить – а кто все-таки вырезал форт? – Твои друзья-шариты, кто же еще, – пожал тот плечами. – Никаким Тэем там и не пахло. Селия требовательно протянула вперед руку, и Шева, помедлив, вложила в нее шнурок с округлым камнем, украшенным вязью рун. – Всегда носи его при себе так, чтобы он касался кожи, – сухо сказала вичларан. – Но учти, что вдали от Рашемена его сила иссякнет. – Да что ж такое-то! – с тоской воскликнула Селия. Надела амулет и спрятала его за пазухой. – Ну, все равно спасибо. Надеюсь его действия хватит на время путешествия в Лускан. Она повернулась, чтобы уйти из святилища, но Бишоп заступил ей дорогу: – А, по-моему, этот камень тебе не поможет, потому что ты уже спятила! – прошипел он. – Может и так, – пожала Селия плечами, обошла его и зашагала к театру. В «Вуали» ей пришлось выдержать еще один шквал негодования со стороны Нефрис и Лиенны. Она остановила их спокойным жестом руки: – Я помню про свой долг. И не собираюсь от него бегать. Но я не слишком-то верю, что вернусь из Города Правосудия. Если Проклятие угнездилось уже во мне, то… Поэтому я намерена прожить оставшиеся дни так, как хочу я, а не кто-то еще. Вы не можете заставить меня поступить по-другому. Если вы не откроете портал, я сяду на корабль и буду пытаться спасти Касавира и отца сама, без вашей помощи. Давайте сэкономим друг другу время и силы? – После всего, что Селия вытерпела по нашей вине, мы обязаны ей помочь. Особенно теперь, – с нажимом сказала Сафия. – Иначе не сможем друг друга уважать. Слова «последняя воля» не прозвучали, но все равно повисли в воздухе. Молчание нарушил Бишоп. Он ухватил Селию за челюсть, развернул ее лицо к себе и прошипел: – Похоронные мысли ведут к провалу. Держись за жизнь зубами, поняла? – а потом сердито подхватил с лавки свой плащ и зашагал к выходу, бросив через плечо: – Я на рынок. – Что ж, тогда я вернусь в Академию, – с явным неудовольствием в голосе сказала Нефрис. – Верительные грамоты не пишутся на коленке. – Я займусь порталом, – обреченно пробормотала Лиенна, качая головой. – А ты поешь и отдыхай, – Сафия строго посмотрела на Селию. – Когда проснешься, обсудим наши действия еще раз.