Черновик судьбы: Во имя любви

С ловушками Бишоп справлялся хоть и не так шустро, как Нишка, но зато осторожно и вдумчиво. Если Нишка время от времени выдавала короткое и тоненькое: «Упс!», – после которого отряд стремительно отступал в какое-нибудь укрытие, прячась от взрыва или стрел, Бишоп не сделал ни одной осечки. Они подошли к радужной полусфере куда быстрее, чем опасалась Селия. Бишоп и Сафия тщательно осмотрели и магическое поле, и территорию вокруг него, и отыскали его генератор. Подступаясь к нему, Бишоп посопел, выпил пару каких-то зелий и принялся настраивать деактиватор, а волшебница склонилась за его плечом, подправляя что-то магией. Пока они возились, Селия вытащила из сумки зеркальце и гребешок, расчесала шевелюру, тщательно вытерла платком лицо и как следует рассмотрела свои рога. Они оказались черными с медными прожилками и выглядели, в общем-то, не так уж и отталкивающе. Но Селия все равно нервничала. Она в который раз с огорчением осознала, каким пугалом сделалась за время путешествий по Рашемену и Тэю. Ломкие волосы, сухие встопорщенные чешуйки на лице, потрескавшиеся губы, заострившиеся скулы, тени под глазами. Что подумает отец, когда ее увидит? – Надеюсь, не жахнет, – вдруг произнес Бишоп напряженно. – Уйдите-ка в укрытие, что ли. Сафия наложила на него заклинание щита и последовала его совету. Селия с бешено бьющимся сердцем присоединилась к ней. Раздался громкий щелчок, и полусфера исчезла. Но только они выглянули из-за постамента, как в них пролетел файерболл. – Удивительно, что вы смогли сюда добраться, пустоголовые тупицы! – крикнул ее отец. Голос у него оказался приятным и звучным, только очень сердитым. – Я даю вам последний шанс убраться отсюда целыми и живыми. Считаю до десяти, а потом пеняйте на себя! – Погоди, мы не собираемся с тобой драться! – отозвалась Селия, донельзя удивленная. – Я просто хочу с тобой поговорить! – А я хочу, чтобы вы проваривали! – заорал тот в ответ. – И передайте зулкиру Тромосу, что он может поцеловать себя в зад! – Зулкиру? – Селия даже рассмеялась от неожиданности. Кажется, он принял их за Красных Волшебников, с которыми по какой-то причине враждовал. Немудрено, учитывая, как они были одеты. – Послушай, мы вовсе не от зулкира… – Да-да, а я – любимая наложница падишаха Альведда, – отозвался отец насмешливо. – Я что, похож на идиота? Она глубоко вздохнула и медленно встала во весь рост, держа руки на виду: – Меня зовут Селия Фарлонг, и я родилась в Западной Гавани. Я не Красная Волшебница, это просто маскировка. На самом деле, мы пришли сюда, чтобы помочь тебе. – Западная Гавань? Фарлонг? – недоверчиво переспросил отец после паузы и, наконец, высунулся из-за колонны, за которой все это время прятался.  – Ты дочка Дункана, да? Ничего не понимаю… Он и в самом деле оказался очень высоким, рыжим и зеленоглазым. На его коже переливались бледно-золотистые чешуйки – более крупные, чем у нее, они обрамляли виски и скулы и спускались вниз по шее, будто какое-то драгоценное украшение. А в центре лба, словно третий изумрудный глаз, светился странный рисунок – стилизованное изображение нераспустившегося бутона. Отец показался ей весьма красивым – с королевской статью, умным цепким взглядом и резкими, но правильными чертами лица. Правда, Селия представляла кого-то посолиднее – как маг Тармас, например. Или даже Стартир. Ее отец выглядел чуть старше Бишопа. Наверное, полудраконы старели так же медленно, как и полуэльфы. Кстати, плащ на нем действительно оказался насыщенного малахитового оттенка. – Нет, не Дункана… – пробормотала она, все еще не понимая, как ей вести себя дальше. – Дэйгуна. Приемная дочь. Он нахмурился сильнее: – Это очень странно. Дэйгун никогда не производил впечатления мужчины, которому нравятся дети. Особенно чужие… – Его глаза вдруг ошеломленно расширились: – Погоди-ка… сколько тебе лет? – Двадцать два, – прошептала она, понимая, что по ее щекам неудержимым потоком покатились слезы. – Не может быть! – Его глаза широко распахнулись, брови высоко взлетели, а рот приоткрылся. Изумление и шок выглядели неподдельными. – Нет, я бы знал!.. Но как?! – Ты про астральную связь? – спросила она тихо. – Ее перебило осколком меча Гит, который убил маму и застрял у меня в груди. Отец выскочил из-за колонны и бросился к ней. Замер, не дойдя нескольких шагов. – Селия? – переспросил он. Его губы тряслись, а глаза тоже были полны слез. – О боги… Эсме хотела назвать тебя Канатан. Или это было семейное имя? Я всегда путался в эльфийских именах… Я был уверен, что вы обе погибли… Я бы нашел тебя, если бы знал! Селия не выдержала и подбежала к нему. Всхлипнула и бросилась на грудь. Он обнял ее так поспешно и нежно, так бережно и крепко, как никто никогда не обнимал. Наверное, она всю жизнь скучала именно по таким объятиям. Они сжимали друг к друга в руках, плача, уже не скрываясь. – Селия, моя девочка… Боги и демоны, как же так? – пробормотал он и подался назад, чтобы получше ее рассмотреть. – Я думал, ты будешь похожа на Эсме. А оказалось – на меня… – Как мама оказалась в Западной Гавани? Почему вы были не вместе? – выпалила Селия вопрос, который ее мучил всю ее жизнь. – По моему следу шли могущественные враги, Эсме была в опасности рядом со мной, – отец помрачнел. – Я сам предложил ей найти безопасное убежище и не говорить мне, куда она отправилась! Я понадеялся на астральную связь, думал, когда разберусь с теми тэйцами, сразу вас найду. Если бы она осталась, возможно, была бы жива… Селия утешающим жестом коснулась его плеча: – Никто не мог знать, что там начнется Война Теней… – А потом смущенно улыбнулась и спросила: – Как мне к тебе обращаться? – Наверное, просить тебя звать меня папой рановато, а? – его ответ прозвучал так же смущенно. – Зови по имени, чего уж там. Селия сдавленно рассмеялась и вытерла слезы: – Я его не знаю. – Дэйгун не сказал?! – его возмущение было таким же ярким и искренним, как и он сам. – Нет. Он мне вообще ничего не рассказывал. Ни про маму, ни про тебя. – А Шайла? Уж она-то должна была… – Шайла погибла, – покачала Селия головой. – Тогда же, когда и мама. Во время нападения на Западную Гавань Короля Теней. А я почему-то выжила. Отец помолчал, скорбно хмуря брови. А потом с досадой крякнул: – Ну и Дэйгун! Вот же, пенек замшелый! Неужели не мог найти способа со мной связаться?! Ладно. Тогда будем знакомы – меня зовут Хайнц Лау. Точнее, Хайнрафицсилорн Лаумонексидофаламарн. От отступил на шаг и отвесил ей церемонный поклон, игнорируя невежливое фырканье Бишопа. – А это мои друзья! – спохватилась Селия. – Сафия и Бишоп. Сафия вообще-то и вправду Красная Волшебница, но ее не посылал никуда никакой зулкир. Точнее посылал, но не взаправду… Ой, это сложно пересказывать. Да и неважно. Она моя подруга и не раз спасала мне жизнь! А Бишоп мой… – она посмотрела в его сторону. Тот стоял, прислонившись к колонне и с интересом слушал. И Селия с гордостью продолжила: – Мой мужчина. – Счастлив видеть друзей моей дочери, – вновь поклонился Хайнц, не моргнув глазом. А потом вновь повернулся к ней: – Но все же как ты тут оказалась? Ты сказала, что хотела помочь. Но я никому не говорил, что отправился в Лускан. – Моя подруга гитзерай по моей просьбе выследила тебя по остатку нашей астральной связи, – улыбнулась Селия. – К ловушке подходить не стала, она не умеет с ними обращаться, а просто рассказала мне.  – У тебя очень колоритные друзья, – пробормотал Хайнц задумчиво. – Ты еще Окку не видел! И Гулкауш, – она рассмеялась. И без перехода заявила: – А Книги Истинных Имен тут нет. Ее давным-давно забрали в Башню Владык. – Да что ж такое-то! – шутливо всплеснул Хайнц руками. – Получается, у меня вообще никаких секретов от тебя нет? И кто тебе рассказал, что я ищу именно ее? – Нолалоткарагасинт. Помнишь такого? – Забудешь его, – проворчал отец. – Интересно, с чего это он разоткровенничался? – Я пообещала его убить, – пожала Селия плечами. – У меня, кстати, получилось. Он восхищенно прицокнул языком: – Да ты настоящая героиня, как я погляжу! Это же меч Гит? Поразительно! И бездонная сумка! А цепи? Не уверен, что слышал про такой артефакт. – Эти цепи медленно ее убивают и надеты, чтобы запечатать в ней проклятие, которое может убить весь мир, – желчно ответил Бишоп. Подошел, вклинился между ними, по-хозяйски обнял Селию и продолжил: – Вообще-то, у нее не так уж много времени. Она всего лишь хотела на тебя посмотреть напоследок. Сентиментальная блажь. Все? Посмотрела? Тебе нужно возвращаться обратно. – Бишоп, с какой стати ты ведешь себя, как Касавир? – разозлилась Селия, отступая от него на шаг. – Я сама решаю, что мне говорить и что делать!.. – Он сказал правду? – перебил ее отец, осторожно тронув за плечо. – Вообще-то, у меня еще есть время! – буркнула она, пряча взгляд. – Угу, да, целый день, – язвительно поддакнул Бишоп. – Не забывай, что храм Миркула все еще полон всякой погани. И расчистить ее даже у таких героев, как мы с Сафией, за одно мгновение, не получится. А ты сама, уж прости, на бойца сейчас не похожа. Селия сжала губы, борясь с желанием наговорить ему гадостей. Ну почему он опять прав, сколько можно?! – Извини, – еле слышно пробормотала она, боясь взглянуть на отца. Но все же подняла глаза и сказала уже громче: – Ты свободен, это главное. Мне жаль, что знакомство вышло таким коротким, но Бишоп говорит верно. Мне нельзя задерживаться. – Хорошо, – Хайнц энергично кивнул и быстро зашагал к месту, где его поймала сфера: – Я только вещи заберу. Он закинул на плечо сумку, прежде спрятанную в мраморных обломках, и вернулся: – Я готов, расскажешь все по дороге. Нужно подняться на третий уровень, здесь некоторые области магии мутировали до дикой. Собственно, из-за этого у меня и случился конфуз… Впрочем, вы наверняка уже заметили, пока сюда добирались. Кстати, у меня есть свитки телепортации. Или у вас свои? Так куда мы направляемся? Надеюсь, не в Тэй? Впрочем, пусть будет Тэй, не впервой. – Погоди, – Селия непонимающе моргнула: – Ты что, собираешься идти с нами? – Разумеется, – его голос был спокоен и деловит: – Ты – моя дочь. И я тебя больше не оставлю.  – А ты уверена, что можешь ему доверять? – вмешался Бишоп, снова вставая между ним и Селией. В его прищуренных глазах горел злобный огонек. – Ты же его вообще не знаешь! Ну и что, что отец, как будто отец не может оказаться последней сволочью! Он даже не почесался на ваши с матерью могилы посмотреть, а тут заботливого папочку корчить начал! Откуда ты знаешь, может он тоже на твой меч нацелился! Думай головой! Ярость, накрывшую ее после этих слов, было трудно описать. Цепи, блокирующие магию, зазвенели на ней, зашевелились, будто живые, а воздух вокруг зазудел, будто рой ос. Селия сдавленно прошипела: – Если бы я думала головой, Бишоп, я бы тебя к себе на полет стрелы не подпустила. Возможно, я зря этого не сделала? Возможно, это нам обоим упростило бы жизнь, как считаешь? Он выдержал ее гневный взгляд и процедил: – Возможно. Терпеть тебя и твои выходки простым занятием никак не назовешь. Но я посоветовал бы тебе хорошенько подумать, прежде чем снова слать меня на все четыре стороны. Селия глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и кивнула: – Ладно. А ты перестань говорить гадости про моего отца. Хайнц нервно пожал плечами: – Вообще-то, твой парень не так уж и не прав. У тебя нет оснований мне доверять. И я действительно до сих пор не побывал на могиле Эсме… Селия, я не могу утверждать, что я безупречный человек и что способен стать действительно хорошим отцом. Но дай мне шанс, прошу… – О, давать шансы – это я умею, – она легкомысленно махнула рукой и повернулась к волшебнице. – Сафия, как считаешь, кольцо возвращения сработает, или нам и вправду придется тащиться на третий уровень? – У меня было время над этим подумать, пока вы беседовали, – усмехнулась та. – Твои цепи могут послужить контуром стабилизации. И если Бишоп и господин Лау отмотают часть цепи, и с ее помощью вы создадите подобие замкнутого круга, то я, находясь внутри, смогу использовать кольцо без опаски, что нас закинет куда-нибудь в Калимшан. План Сафии сработал без осечек. Они вышли из портала в полутемной ритуальной комнате Лиенны. – Добро пожаловать в Мулсантир, – повернулась Селия к Хайнцу. – Это дом одной моей союзницы. Э-э, тетушки Сафии. Идем в столовую. Военные советы мы обычно проводим там. Заодно познакомимся и введем тебя в курс дела. На «военный совет» пришли не только Лиенна, Нефрис и Окку, но и Гулкауш с Ганном, который наконец-то научился ходить через Мир Грез, как мать. Ганн по-дружески ее обнял. Он выглядел абсолютно спокойным и умиротворенным даже под откровенно враждебным взглядом Бишопа. Наверное, купание в Колодце Люру и вправду ему помогло. Сперва Селия представила своего отца и со всеми его перезнакомила. И только собралась рассказывать ему свою историю, как ее остановила Сафия: – Погоди. Сначала нужно разъяснить магические эффекты неясной природы, свидетелями которых мы стали… – Ты про шевелящуюся цепь и гул? – Бишоп задумчиво кивнул: – Ну да, расскажи нам, детка, как это у тебя получилось, при заблокированной магии-то? – Понятия не имею! Я просто рассердилась, оно само… Скрежещущий смех Гулкауш заставил ее вздрогнуть: – Это часть магии фей, девочка с моим глазом. Она в тебе вместе с моим рогом. Не колдовство, нет! Мир сам откликается на твое настроение. Шутит в ответ. – Хаотическое изменение реальности, – подхватила Сафия с интересом. – Разновидность Дикой магии, полагаю. – Изменение, да. Но не магия, нет – другое. Свойство, связь, сопричастность! Если слушаешь мир, он слушает тебя и отвечает. – То есть, если я попрошу мир, он может хлопнуть кого-то веткой по голове? – рассмеялась Селия. – Какая же это шутка, девочка с моим глазом? – укоризненно покачала головой карга. – Ты не просишь, ты чувствуешь! А мир изменяется. Это просто. – Для феи, наверное, просто… – отозвалась она с сомнением. – Разберешься… Или нет! – Гулкауш опять визгливо расхохоталась. – Тебе это не повредит, нет. Сделает твою жизнь веселее! – Обхохочешься, – вздохнула Селия. – Но все равно спасибо, Гулкауш. Она отбросила лишние сейчас фантазии, собралась с мыслями и очень сжато пересказала отцу свою историю – от второго нападения на Западную Гавань до срыва с личем и предупреждения карги. – Так что, в Город Правосудия придется идти прямо сегодня, – подытожила она, обводя взглядом свою команду. – А как же Маска? – растерянно спросила Лиенна. – Без нее не получится пробудить душу Акачи… – Ну ты же слышала, времени на это нет, – проворчал Бишоп. – Ты же не сможешь враз строить телепорты и проводить ритуал, правда? – Это важно! – Нефрис повысила голос. – Это не только шанс для Акачи, это шанс для Селии! Если Проклятие настолько выросло, что вышло из-под контроля, другого способа его обуздать я не вижу. Он окажется рядом со Стеной Неверующих. И если начнет с нее, а продолжит богами, то остальные миры будут ему на закуску. Селию замутило от вновь накатившего страха. – У меня есть свитки телепорта, – напомнил Хайнц, для убедительности залез в свою сумку и помахал свернутыми пергаментами в воздухе. – Пока Нефрис и Лиенна будут проводить ритуал объединения, а остальные – освобождать храм от опасностей, Селия как раз успеет собрать остальные куски. Ты сможешь сделать это быстро? Я имею в виду – заснуть, найти нужный сон и проснуться? – Наверное… – пробормотала она с сомнением, гоняя остатки куриной похлебки по своей миске. – Сейчас сон – твой враг, девочка с моим глазом. С такой слабой искрой ты можешь не проснуться, – Гулкауш продолжала скалиться улыбкой, будто сообщила что-то хорошее. – Уйти в сон навсегда, да, навсегда! И даже я тебя не найду. За столом возникла пауза. Кажется, до всех дошло, насколько все плохо. – Погоди-ка, в долине Иммил в прошлый раз тебя лечила Шантия, – опять подал голос Бишоп. – Может, и теперь поможет? Ну, с искрой. Ее святилище тут, рядом. Рашеми, правда, ее по-другому называют, но какая разница? – Шантия – богиня жизни! Конечно, она поможет! – радостно подхватил Хайнц. – Искра жизни подходит под ее домен идеально! – Красное Древо в долине Иммил связано с Элизиумом, домом Шантии, – напомнил Ганн. – А святилище – это просто намоленное место вичларан. Если обращаться к богине, так сразу уж напрямую, через Древо. Шанс, что она услышит, выше. – Там же тоже какой-то ритуал был нужен, – уныло напомнила Селия. – Бальзам тот проклятый. Собрать его ингредиенты мы точно не успеем. – Попробуй просто помолиться и попросить помощи, от души. Ты хочешь спасти мир, который она оберегает. Мне кажется, она не останется равнодушной, – не унимался ее отец. – Я понял, что у тебя сложные отношения с богами, много страха и обиды. Но сейчас для этого не время. Хочешь, я отправлюсь с тобой и помолюсь драконьей богине жизни Тамаре? Они с Шантией союзницы. Она попросит за тебя. Правда, моя покровительница – Хлал, богиня историй и шуток, но Тамара тоже слушает тех, кто обладает драконьей кровью. И я… – Нет, она отправится со мной, – Бишоп хмуро мотнул головой и зачем-то сжал под столом ее коленку. – В храме от мага будет больше толка, чем от стрелка. А Шантии помолиться я и сам могу. Как рейнджер. Селия едва не подавилась отваром и с изумлением на него уставилась. Удивилась не только она. Все собравшиеся за столом прекрасно знали, что в Стену Неверующих попадают только безбожники. Бишоп сделал вид, будто не заметил эти взгляды. Встал, накинул рюкзак, надел шлем и взял оружие: – Все? Доела? Тогда не будем терять время. Свиток пришлось читать Бишопу – цепи не давали Селии направить даже капельку магии, чтобы его активировать. Он несколько раз перечитал волшебный текст про себя, шевеля губами, водя по вычурным строчкам пальцем и досадливо кривясь. До Селии вдруг дошло, что Бишоп не слишком-то умеет читать бегло. И все же он, уточнив у нее произношение пары-тройки слов, откашлялся и медленно, но довольно уверенно произнес заклинание. Они оказались у могучих корней Красного Древа. Как рассказывал ей Ганн, оно выросло из побега, срезанного с самого первого дерева Торила. Где, как не здесь, молиться богине, создавшей жизнь? Вот только молиться им не позволили. Имша и Тамлит, ведьмы-телторы, настороженно покосились куда-то ей за плечо, наверное, оценили размер Голода. Они заявили, что раз при ней нет ритуального елея, значит чистота ее намерений под вопросом. И велели решить проблему с обледенением долины – избавиться от зловредной беур. – Убьем их? – сердито спросил Бишоп, берясь за лук. – Вряд ли Шантия этому обрадуется, – Селия сжала виски. – Чтоб вам всем провалиться, глупые вы твари! Как же трудно вас спасать! Просто дайте мне сделать то, что я должна, ну пожалуйста! – Это духи, – сплюнул Бишоп, отвернулся от дерева и зашагал куда-то вглубь долины. – Они же прямые, как палки. Ничего ты им не докажешь, хоть тресни. Ладно, пойдем завалим каргу. – Как ты себе это представляешь? – Селия едва поспевала за его широкими шагами, путаясь в цепях и полах собственного плаща. Силы снова ее оставили. – Она древняя, как не знаю, что! Мы и впятером с ней еле справились! – Будем работать по старой схеме – ты натравишь на нее Голод, а потом, когда он ее сожрет, я спеленаю его цепями. – Бишоп, это слишком опасно! – Селия даже остановилась. – А если он так разожрется, что цепи его уже не удержат? Если он кинется сперва на тебя, а потом на каргу? Или сожрет сперва мою искру? – А что ты предлагаешь? – он обернулся через плечо, и его глаза горели мрачно и зло. – Свитков всего три, вернуться в святилище в Мулсантире, мы не сможем. А драться с Голодом без маски тоже опасно – он сильнее. У тебя сейчас нет безопасной дороги, детка. Хватит трусить. Разберемся с этим раз и навсегда. Подумай лучше, что уже завтра Голода не будет, и ты сможешь ходить без цепей! Ее вновь окатило волной любви и благодарности. Селия крепко его поцеловала и задумчиво кивнула: – Хорошо. Я постараюсь ее заболтать, подойду поближе и выпущу Голод. А ты в это время лучше спрячься за дверью. Дай ему как следует потрепать каргу. А потом, пока он занят, сковывай. Каргу потом добьешь мечом Гит, вряд ли я буду в состоянии. – Угу, поучи меня, как убивать, – хмыкнул Бишоп язвительно. – Разберусь, не сомневайся. Она и забыла, насколько холодно было в ледяных шахтах, захваченных каргой. Новый овчинный плащ совершенно не спасал от мороза, пробирающего даже не до костей – до самых глубин естества. С агрессивными ледяными духами, которые то и дело накидывались на них из заиндевевших боковых коридоров, пришлось расправляться Бишопу и Карнвиру. Все, что могла сейчас Селия – это отстреливать их из арбалета огненными болтами, да отбиваться от особо наглых мечом Гит. Но когда они приблизились к логову карги, Селия вышла вперед. – Гости? – все так же фальшиво обрадовалась беур. – Хоть бы предупредили о своем появлении, я бы прибралась. Тут столько человеческих костей, такой бардак! – Кажется, тебе не слишком нравится твое жилье, да? – льстиво поинтересовалась Селия. – Наверное тут слишком жарко для существа, созданного для горных ледников. – О, хоть кто-то понимает печали несчастной старушки! – карга склонила голову набок, ее маленькие глазки сверкали подозрительностью. – Да, признаюсь, я искала тебя, – как можно более заискивающим тоном пробормотала Селия и сделала маленький шажок вперед. – Ты наверняка знаешь все о ледяной магии! Возьми нас в ученики! Мы могли бы быть тебе полезными. Приводили бы сюда целые толпы глупцов, заманивая их сказками о сокровищах. А ты взамен научила бы нас управлять лавинами и ледниками… – Хм… А зачем вам это? – беур задумчиво почесала когтистой рукой длинный синюшный подбородок. – Чтобы отомстить! – с яростью воскликнул Бишоп, оставаясь на пороге. – Видишь ее рога? Это сделали ведьмы, которые живут у Колодцев Люру! Будет здорово накрыть всю их шайку лавиной и посмотреть издалека, как они там барахтаются! Селия не сдержала смешок и не менее кровожадно подхватила: – О да! Смотреть на их гибель и слушать их предсмертные стоны – что может быть прекраснее? Карга выглядела заинтересованной. Но на всякий случай потребовала, чтобы они избавили ее от внимания ведьм-телторов. Селия пообещала с этим разобраться и с заговорщицким видом прошептала, наклоняясь к беур поближе: – Ты даже представить не можешь, как они меня бесят! Знаешь, что они мне сказали?! – Она приблизилась к карге уже вплотную и стремительно скинула с плеч плащ и заранее собранные в кольца цепи. – Убей беур, сказали эти сучки! Голод радостно взревел, стремительно оплел еду щупальцами, повалил на пол, выдавливая такую сладкую кровь. Колючая искра сейчас не пыталась ему помешать, она затаилась там, в глубине, робко впитывая крохи его пиршества. Ничего. Когда он сожрет еду, высосет до дна и эту искру! Сытная еда все не кончалась. Голод жадно жрал и пил ее древнюю силу, ощущая, как растет и его собственная мощь. Но доесть ему не дали. К нему подбежала другая еда, та самая, вкусная и подлая, и опять сковала. Последнее, что он ощутил – радость колючей искры… – Эй, не вздумай спать, не проснешься! – Селия почувствовала, как ее трясут, но отмахнуться не смогла. – Не сплю, – проворчала она, разлепляя глаза. – Вот и не спи, – Бишоп со вздохом взял ее на руки и понес к выходу. – Давай, болтай что-нибудь, ты же это дело любишь. – Может, лучше ты? Тяжело языком ворочать… Ну, например, про молитву расскажи. Ты и вправду собрался молиться? – Опять ты мне в голову лезешь, ну что за настырная девка, – буркнул он. И все-таки ответил: – Ну, я подумал, что Шантия действительно другая. Полезная. Раз она с самого начала здесь была и все живое создала. Я презираю богов, но мне нравится жить, а она и есть – жизнь. Почему бы и не помолиться жизни? Она помолчала, уткнувшись ему в плечо. Отнимать жизнь Бишоп тоже любит. Интересно, что по этому поводу скажет богиня? А потом ее захватила другая мысль, и Селия негромко спросила: – Бишоп, а когда ты в последний раз молился? – Не помню. Когда мелкий был, – он скосил на нее взгляд, и убедившись, что на ее лице нет ни сочувствия, ни любопытства, а только внимание, продолжил: – Меня жрец Ильматера грамоте учил и заодно пытался всякой лабудой голову забивать. Только я быстро понял, что все это его милосердие – херня для слабаков. Жалеть врагов, которые пинают тебя ногами и только что собаками не травят? Нет уж, выкусите! Ну и бросил к нему ходить. И молиться тоже. – Кормик рассказывал, что начал осознанно молиться только на войне. Тоже очень жить хотел. И многие, как он – молились от близости смерти. Или от страха перед Стеной. А ты – только сейчас. Хотя под смертью столько раз ходил… Селия не задавала вопрос. Просто смотрела, как меняется его лицо. Как проносятся на нем мысли и чувства. Она любила его за эту молчаливую бурю еще сильнее. И совсем не обиделась, когда он пробурчал: – Пьявка приставучая... Селия уже поняла, что он скажет дальше: – За себя просить не хотелось. А за тебя – хочется. Довольна? – Не довольна – счастлива, – поправила она с тихой улыбкой. – А почему, Бишоп? Я знаю, ты меня хочешь, тебе со мной вроде бы интересно. Но… Этого мало, чтобы – вот так… Он вновь глубоко вдохнул носом и прошипел с раздражением: – До чего же ты любишь эти сопли разводить. Я несу тебя через лес на руках. Сказал, что буду за тебя молиться. Чего тебе еще надо? Зачем тебе мои исповеди? – Близость – это не только секс, Бишоп. Это и вот такие разговоры тоже. Если ты сейчас скажешь, что близость тебе не нужна, соврешь. Иначе давно уже меня бросил бы. Он долго молчал, сердито пыхтя. Потом процедил: – За рассказами про то, какая ты особенная, умная и красивая к Касавиру топай! Селия молча улыбнулась и потерлась носом о его шею. Бишоп деланно поморщился. А потом не удержался и поцеловал ее в макушку. И все-таки ответил: – Зачем я тебя защищаю и терплю? Да потому что ты – единственная, кому не все равно, жив я или сдох. Кто точно не ударит в спину. И вообще, слушает меня и не кривит при этом рожу. Ты меня уже всякого видела – и слабаком, и тварью. И все равно не бросила, спасала. Кто еще так сможет? Я хочу, чтобы ты была рядом, поняла? Мне так лучше. Но все равно, с тобой… сложно. Ты будто заноза глубоко в мясе – не вытащить и не забыть. Одному было в сто раз проще. Не знаю, как долго я все это выдержу, бесишь ты меня ужасно... Но я точно хочу, чтобы ты жила. Сильнее всего на свете хочу сейчас именно этого. – Я тебя убила, – напомнила она шепотом. – И Голодом чуть не сожрала… И ты… все равно? – Мы же это уже обсудили, – он недовольно мотнул головой. – Я понял, что ты тоже можешь быть убийцей. И быть страшной до усрачки. Помнишь, когда я согласился с тебя в первый раз цепи снять, чтобы ты меня вылечила? Ну вот, это не ради лечения было. – А ради чего? – Это чтобы больше никогда тебя не бояться, дурочка. Она быстро поцеловала его в щеку и пробормотала: – Дай, я попробую идти сама. Устал уже, наверное, меня тащить… Когда Бишоп молча кинул голову карги ведьмам-телторам под ноги, они так же молча перед ними расступились, пропуская к Красному Древу. Селия глубоко вздохнула и прижалась щекой к прохладной шершавой коре. – Славься, Великая Мать… – начала было она и замолчала. Похоже, она совершенно разучилась молиться. Никакого трепета в ней не было – одна только усталость и раздражение. Почему бы богине самой не защитить свой мир? Почему они вечно перекладывают этот груз на смертных?! Ее взгляд упал на алый лист, похожий на лужицу крови в траве. Сколько своей и чужой крови она уже пролила на этом пути? Столько, что не отмыться вовек. Но не может же быть, чтобы весь этот путь был проделан зря! Это неправильно! Селия зачем-то подняла лист и сжала его в руке. Ей и вправду нужна помощь. Раз молиться не выходит, она скажет, как есть – и про Проклятие, и про Шар, и про свою борьбу, как будто разговаривает со старой и мудрой женщиной, облеченной властью. – …И теперь всему Торилу грозит опасность, Мать-Земля. Я делаю все, чтобы победить Голод и защитить наш мир, но я всего лишь смертная. Моих сил уже недостаточно. Помоги мне, прошу! Когда Селия замолчала, Красное Древо оставалось все таким же тихим и прохладным. Знакомого ей тепла и живительного присутствия богини не было и в помине. Она подождала еще несколько мгновений, все еще надеясь и не разрывая контакта с корой. А потом медленно отступила, чувствуя, как слезы вновь покатились по щекам. – Ты меня не слышишь, да? Или слышишь, но тебе все равно? – спросила Селия, запрокинув голову и глядя в шелестящую алую листву над собой. А потом не выдержала и с яростью закричала, топнув ногой: – Ну почему вам всегда все равно?! Я же не прошу, чтобы ты вмешалась и остановила Проклятие вместо меня! Или чтобы ты подралась с Шар или Миркулом! Я прошу всего лишь исцеления! Просто немного сил для того, чтобы сделать все самой! Если я сегодня умру – Голод уже никто не остановит, он и вас всех сожрет! Да и Бездна бы с вами – мне Фаэрун жалко! Она резко отвернулась от Древа, вытирая слезы. И вдруг почувствовала, как листочек в ее руке потеплел. А потом жар от него расползся по всему ее телу, даря удивительную силу и бодрость. «Не отчаивайся, росточек, – услышала Селия тихий шепот, похожий на шелест пшеницы в поле. – Ты справишься…» – О… Спасибо! – она вновь смущенно коснулась Древа, погладив кору. И бросила взгляд на лист, который все еще сжимала. Он сделался ярко-зеленым и теперь одуряюще пах утренней свежестью. Повинуясь странному наитию, Селия воткнула его в заколку, скрепляющую ее отросшие за эти месяцы волосы. Из-за громадного ствола выглянул Бишоп. Весело присвистнул и подошел к ней: – Даже спрашивать не буду – и так все видно. У нас получилось. Вон, даже веснушки вернулись. Ну что, пошли к камню? Селия уснула на его коленях – мгновенно, как только закрыла глаза. Не тратя времени зря, вышла к нужному сну, раскидала теневым хлыстом прошлых Пожирателей душ, забрала у Женщины в Красном осколок маски. И сразу же проснулась. – Вот он! – она торжествующе продемонстрировала Бишопу обломок в красных разводах. – А теперь, давай я тебя усыплю и покажу во сне Колодцы Люру. Чтобы ты точно не промазал с заклинанием. От этой идеи Бишоп в восторг не пришел, но все-таки согласился. – Значит, ты теперь можешь залезть в мой сон? – скептически спросил он, стоя на берегу Колодца, к которому Селия его вывела. – Я не буду делать это без твоего разрешения, обещаю. Хотя, может и стоило бы. Тебе же часто снятся кошмары. Я могла бы… – Нет! – Бишоп рявкнул это с такой яростью, что Селия оторопела. – Не смей! Она мягко улыбнулась, сделала к нему шаг и легонько коснулась рукава: – Так боишься, что я увижу твои секреты? – Послушай, дорогая, ты снова переходишь границы, – прошипел он зло. Его лицо опять было чужим и неприятным. Ей даже показалось, что Бишоп хочет ее ударить. И эти слова, и его поза обожгли ее леденящей болью. – Если ты и вправду так считаешь, то все, что ты мне говорил сегодня и тогда, в Тени – вранье, – тихо, но твердо сказала Селия. – Ты вовсе мне не доверяешь, и на самом деле я тебе не так уж и нужна. Нет, я не настаиваю! – она вскинула руку, заметив, как он напряг челюсти, будто готовился сказать какую-то гадость. – Я не покушаюсь на твои секреты, Бишоп. Но ты сказал, что я перехожу границы. Это значит, они есть. И ты все еще сидишь в своей берлоге, одинокий, как и прежде. Я ни на что не претендую, милый. Границы, значит, границы. Значит, это я снова себе что-то придумала. Она пожала плечами, стараясь успокоиться. Но ее губы все равно предательски дрожали. – Знаешь, детка, ты мне уже всю печенку прогрызла, – произнес вдруг Бишоп с усталой тоской. Вся агрессия слетела с него, как старая краска с рассохшейся рамы. Он отвернулся, глядя в темную, мерцающую воду Колодца. – Я не хочу, чтобы ты лезла в мои сны и в мое прошлое, потому что там полно отборного дерьма. Я не хочу, чтобы ты видела и знала эту погань. Потому что хочу, чтобы ты меня уважала... Не знаю, когда и какого хрена твое мнение стало таким важным. Но меня это бесит! Это как еще одна веревка на шее! – Тебе… тебе просто стыдно, да? – Селия широко раскрыла глаза. А потом помотала головой и быстро заговорила, не давая ему возразить: – Бишоп, я хочу сказать, что буду тебя уважать, что бы там в прошлом у тебя ни было! Хотя бы за то, что ты умудрился выжить и сохранить достоинство там, где другие сломались и сдохли. За то, что ты любишь учиться. И за то, что ты – это ты. Злющий, но живой и гордый. Я горжусь тем, что ты мой мужчина. Ты ловкий, умный, находчивый. Смелый и честный, когда речь не идет о твоем будущем. Ты великолепный воин и охотник. Я восхищаюсь тобой. А кровь и грязь, если они где-то там позади тебя прячутся, всего этого не отменяют. Бишоп помолчал. А потом, не глядя на нее, сказал с наигранным спокойствием: – Если ты узнаешь, что я делал… и что делали со мной, так говорить не будешь. Она шагнула еще ближе и крепко его обняла: – Глупости. Я же кое-что уже знаю. Про твою деревню и про Гильдию убийц, например. А про кое-что догадываюсь. Но я тебя люблю. Целиком, вместе с прошлым. Сильного и слабого, правого и неправого. Всего тебя люблю, ясно? Эти слова слетели с ее губ легко и просто, как будто она уже произносила их вслух тысячу раз. И от них обращенное к ней лицо на краткий миг сделалось совсем открытым и беззащитным. Но кривая усмешка, словно забрало, тут же спрятала это выражение. Бишоп предпочел сделать вид, будто ничего не произошло, и он ничего не услышал. – Мы заболтались тут, детка, – проворчал он. – Давай-ка просыпаться и двигать к настоящим Колодцам.  Прочитанное Бишопом заклинание снова перенесло их, куда нужно, с удивительной точностью. – Из тебя мог бы получиться хороший маг, – с уважением заметила Селия, скидывая плащ прямо на снег и осторожно, чтобы не уронить цепи, расстегивая куртку. – Так себе комплимент, – поморщился Бишоп. – Какие же вы, маги, все-таки заносчивые выпендрежники... Эй, погоди, ты что, и вправду купаться собралась? – Ага, лишним не будет, – Селия, ежась, скинула сапоги. – Помоги мне с цепью. Нужно все же придержать ее, а то мало ли. Колодец волшебный, конечно, но и цепь тяжелая. Вдруг не всплыву… … Покой. Радость. Умиротворение. Уверенность, что все наконец-то стало хорошо. Вот, о чем нашептал ей Колодец на этот раз. А потом принялся показывать такие живые и такие радующие душу картинки, что Селия с легкостью в них провалилась. …Аромат по кухне плыл просто божественный. Селия уже знала, что булочки получатся невероятно вкусными. Вот сейчас она закончит взбивать крем, и можно будет вынимать их из печи! Крем тоже удался на славу – нежный, пышный, но крепкий. Бишоп оценит. Ему всегда нравилась ее стряпня. А вот мясо и рыбу он предпочитает готовить сам. Она не возражает, хотя соседки и утверждают в один голос, что мужчине у плиты не место. Что бы они понимали! Пока выпечка остывала, Селия принялась чистить и шинковать овощи под начинку для пирога. И, разумеется, на умопомрачительный запах в кухню заглянул Бишоп. Сцапал с подноса булочку и, обжигаясь, принялся жевать. – Ну, как? – улыбаясь, спросила она. Тот невнятно что-то пробурчал и ухватил вторую булочку. На его лице было блаженство. – Все не слопай, я еще начинку не положила, – фыркнула Селия. Зачерпнула ложкой из миски крем и подошла с ней к нему. Бишоп с готовностью раскрыл рот и проглотил лакомство. – Земляника? Ну ты даешь, – причмокнул он с уважением и принялся ее целовать сладкими от крема губами. – А оторвавшись пообещал: – Вечером тебя брусничным соусом угощу… И может, не только к мясу его используем. Селия хихикнула: – У нас гость вечером, не забыл? – Ладно, – легко кивнул Бишоп. – Тогда не вечером используем, а ночью, как уйдет. Она расхохоталась уже в голос: – Ой, правда? И вы не будете засиживаться за полночь, рассказывая друг другу хвастливые байки про свои подвиги? И уничтожать все вино, какое найдете в доме? – Я надеюсь, на этот раз Хайнц будет предусмотрительнее и принесет побольше, – ухмыльнулся Бишоп. – Но, если ты думаешь, что это тебя спасет от горизонтальной дегустации соуса, ошибаешься. – Пошляк, – снова фыркнула она и легонько стукнула его полотенцем. – Все, кыш отсюда, отвлекаешь. Вон, новое тесто подошло… …Когда она вынырнула из ледяной воды, Бишоп вытащил ее на берег и завернул в одеяло. – И как водичка? – поинтересовался он, глядя, как она поспешно одевается. И скепсиса в его словах было, хоть отбавляй. – В первое мгновение все дыхание выбило, – призналась она, все еще стуча зубами. – А потом ничего. Уже как будто неважно. Тут же не в воде дело, а в видениях. – Каких еще видениях? – насторожился он. – Разные картинки, воспоминания. Они помогают понять себя. Сейчас я пекла булочки, чтобы угостить тебя и Хайнца, – Селия рассмеялась, присаживаясь к костру и протягивая к теплу озябшие пальцы. – Наверное, именно так я себе и представляю покой и счастье. Я бы хотела, чтобы это стало правдой. Она стоит того, чтобы выжить и победить. А в первый раз было прошлое. И я смогла с ним примириться… Ну, теперь твоя очередь купаться. Просто раздевайся и ныряй. Я тебя вытащу. – Я не хочу, – Бишоп ответил слишком быстро и слишком сердито. И даже отступил от Колодца на шаг. – Мне воспоминаний уже хватило. До сих пор эта погань во рту стоит. – Нет, там будут другие, не те, которые делают плохо, – Селия снова встала и подошла к нему. – Те, которые помогают понять кое-что важное. – Я уже понял, спасибо, – прошипел он. – Сдохнуть проще, чем опять туда окунаться. Обойдусь без такого счастья! – Бишоп, это не Стена, – покачала Селия головой. – Это не новая пытка, наоборот! Лекарство! – Ты и вправду думаешь, что в моих воспоминаниях можно накопать хоть что-то хорошее? Дорогая, ты все-таки недооцениваешь глубины дерьма, в котором я плавал, – процедил Бишоп неприязненно. – Одна радость была – забыть. И ту… – он оборвал себя и покачал головой. – Нет, мне это не надо. Лучше снова забыть. – Мне тоже казалось, что в моей жизни нет ничего, кроме обид и разочарований, – Селия прижалась к нему и погладила по щеке. – Я просто привыкла так думать. Наверное, ты тоже привык быть несчастным. Но жизнь, она все-таки разная. Ты говорил мне, что в ней только разочарования, боль, усталость и плохая погода. Но это не так! В ней есть и хорошая погода тоже. И радость, и удивление. Если ты сейчас об этом вспомнишь, тебе станет легче, правда! Бишоп крепко, почти до боли, стиснул ее плечи и тихо сказал: – Детка, ты не понимаешь, о чем говоришь. Ты когда-нибудь задыхалась от ненависти к себе? От собственного бессилия? Скрипела по ночам зубами так, будто хотела раскрошить их, к дьяволам? Ощущала себя таким дерьмом, которое даже убивать не хочется, потому что руки марать противно? Поганые воспоминания – они вот такие. А не слезки из-за того, что тебе кто-то глупость сказал. Она приникла к нему еще крепче, просто, чтобы показать, что он сейчас не один. Ну как ей его убедить?! – Бишоп, ты мне веришь? – спросила Селия еле слышно. Он молчал слишком долго. Так долго, что ее сердце успело десять раз разорваться от боли. – Верю, – вздохнул он, наконец. Обнял ее в ответ, а потом принялся раздеваться. Подойдя к краю Колодца, проворчал: – Очень, очень надеюсь, что не пожалею, – и прыгнул, исчезнув в темной воде без следа. Селии показалось, что его не было целую вечность. Она успела искусать губы и сгрызть все ногти, расхаживая по бережку взад и вперед. И даже два раз подкинуть в костер новых дров. И когда волшебная вода его все-таки выпустила, Селия стремительно схватила Бишопа за руку, едва не падая на колени от облегчения. Крепко обняла, укутывая в одеяло, и с тревогой заглянула в его глаза: – Как ты? Его взгляд был скорее озадаченным, а вовсе не злым или несчастным. Бишоп сглотнул и потряс головой: – Пока не знаю… – а потом его губы тронула легкая усмешка: – Но жалеть не буду, это точно.