Тоталитаризм для чайников.

— Прошу, не надо! Прекратите, оставьте меня в покое! Пожалуйста, не трогайте, не надо! — кричал Мэд, нарываясь. Стол, на который он прилёг, был залит слезами, что как-то слишком быстро вытекали из под маски… Трясясь и мотая головой, размазывая солёную лужу по всему лицу и волосам, он завывал, хрюкал, втягивая сопли, и бил руками. Однако, как бы ни причетал, ни умолял и ни скулил человек в одном из углов круглого стола, остальные его участники не проявляли ни тени и мнимого сочувствия, а лишь молча и как-то нетерпеливо ждали, когда он наконец закончит, создав тишину в комнате. Шестой нетерпеливо и твёрдо стучал указательным пальцем так, что, кажется, уже скоро намеревался пробить им дыру. Первый откинулся назад на стуле, разминая виски. Пятая удерживала маску, нервно потирая бумажный нос, будто думая, что он отвалится… Второй, что сидел совсем рядом с причиной заминки, тяжело дышал, поправляя одежду. Да, сегодня Совет задерживался. Вероятно, никто не предполагал заминок, когда шёл на особенно волнующее обсуждение последних государственных дел, но одна мелкая деталь перевернула планы. Ну кто мы знать, что Мэд, который так весело и приветливо стучал каблуками, при виде каждого пришедшего участника, вдруг решит бескомпромиссно повалить на пол молчаливого Второго и начать неиронично бить его, разбрасываясь обвинениями в собственном сумасшествии?! Кто ожидал от него совершенно ницензурнейшей брани, попыток стянуть одежду и ударов самые подлые места?! Кто вообще мог подумать, что тридцатикилограммовая куколка станет настолько неподъёмной, что даже трое особей, что придут на помощь Второму, лишь попадут под горячую руку, в попытке оттащить разбушевавшегося безумца?! К счастью, всё обошлось. Никто серьёзно не пострадал, однако теперь в головы закралась мысль, не входящая в планы собрания. Участник опасен и нестабилен. Мэд просто отвлёкся, что позволило Второму ударить его тяжёлым кулаком в лицо, тем самым приведя его в чувства, а что бы было, если… — Не обижайте меня! Не бейте, пожалуйста! Почему вы меня ненавидите?! — бессвязно вопрошал Мэд. Он не хотел внимания, не хотел перенести всё произошедшее себе в плюс… Он просто был расстроен. Искренне не понимал и, как ребёнок, плакал из-за причиненной ему боли, наверное и забыв, что сделал несколько мгновений назад… И вдруг переключился на гнев, совершенно другой лад. Он закричал совершенно осознанно. — Это вы виноваты! Вы сделали меня таким! Из-за вас я сошёл с ума! Ненавижу! — рявкнул, взмахнул руками и снова заплакал. — Ненавижу вас… — горько воскликнул он и, наконец, затих, тихо зарыдав, опустив голову в руки. С наступлением тишины будто весь Совет выдохнул с облегчением. Бесшумно провёл пальцами по лацканам красного пиджака Второй, уже окончательно приведя его надлежащее состояние, тихо подовинул стул и начал с низкой ноты... — Нет! — опять нарушил тишину Мэд, подняв голову — Прости меня, не ругайся! — руки вмиг обвили талию сидящего рядом, растрёпанная голова прислонилась к груди, опять сопли… — Не ругай меня, прошу, я сожалею! Только не ты, прости меня, прости, пожалуйста. – , а теперь мольбы. Что вообще происходит в голове этого человека? Как бы то ни было… Второй принял негласное правило. Мэд слабоумен и к нему справедливо должны относиться терпимо. Жалеть его… Себе дороже, но хотя бы минимальное снисхождение проявлять должны все. Второй молча опустил ладонь на растрепанные седые волосы. Он даже не гладил, просто придавил их сверху, но этого уже было достаточно для успокоения сломанного разума. И пускай теперь часть внимания Второго должна была переключиться на то, чтобы шаловливые ручонки Мэда оставались на своём месте, собрание можно начать. Второй поднял левую руку, демонстрируя камень в ней присутствующим, что в ответ сделали то же самое, знаменуя начало собрания. Взгляды собрались в кучу, теперь все были готовы слушать. Второй в очередной раз прочистил горло, делая намеренную паузу и начал. — Думаю, все уже в курсе о причине сегодняшнего собрания. Предвидя вопросы, уточню для всех: нет это не случайность; нет, это не стечение обстоятельств при условии раскиданной вероятности нашего мира; нет, такого не было раньше. — в воздухе нависло напряжение. Каждый уже должен был ознакомиться с проблемой, впрочем, УЖЕ ознакомился, но не находил слов. Второй решил снова взять дело в свои руки. — Ознакомь, пожалуйста, всех присутствующих с нынешнем ходом дел. — в прорезях маски нарочно появились точки, которые посмотрели в сторону Пятой, а потом снова исчезли, когда та обратила внимание. — Ну, э… — девушка нервно поправила маску и выпрямилась её тихий, высокий голос подрагивал. — На данный момент… На данный момент жителях города официально числится более пятидесяти особей с… — она замялась — …с изъяном… Они продолжают прибывать. — Используй, пожалуйста, для обозначения официальное наименование. — заметил Второй — То, что употребила ты, в нашем случае некорректно. Пятая вздохнула и, извинялась, хотела продолжить, но слово перешло к другому участнику собрания. — Седьмой. — Второй повернул в голову в другую сторону круглого стола. — Обозначь, пожалуйста для всех теоретическую сторону вопроса. На секунду возникла пауза, которую прервал ленивый хрип, а потом на всю комнату заскрипел стул. Видимо кто-то пришёл в очередной раз отоспаться под мерные голоса, но совсем не был доволен тем, что говорить заставили его. Грязная голова медленно поднялась со спинки стула, и тело припало к столу, обдав сидящих за ним едким табачным запашком. — Кто-то не знает? — угрюмо выдал тот, оперевшись маской на руку. — Уточни. — спокойно повторил Второй. Тяжкий вздох. — Эти дырявые… — Седьмого, что наконец соезволил открыть рот, тут же перебили. — Во имя Создателя! — оживился Первый — Официальные названия не зря придумали, почему вы все считаете своим долгом устроить какую-то дружескую посиделку, вместо собрания?! — вмиг смягчившись, сказал тот со вздохом — «Первый класс». Конкретно: «физически недоразвитые особи». Никаких «дырявых», «дармоедов», «нахлебников», «мяса»… — он хотел сказать ещё что-то, но резко замолчал, боясь выплюнуть лишего. — Очень доходчиво. — заметила Третья, положив на стол руки в замке. — Такие обращения неприемлемы, нельзя употреблять их. Седьмой прицокнул, ему в унисон что-то прокряхтел Шестой. — Как вам будет угодно. — он сказал как можно более театрально-пренебрежительно — ФИЗИЧЕСКИ НЕДОРАЗВИТЫЕ ОСОБИ представляют из себя особей первого класса, которые в силу неизвестный пока аномалии при создании ещё больше отдалились от существ нашего вида, став больше похожими на человеческих... — следующее слово Седьмой презренно проглотил так, как это уже делали товарищи до него. — Из стандартного: значительное уменьшение в росте, недоразвитая мышечная система и мелкая моторика, у большинства наблюдается отставание в мозговом развитии… — тот вздохнул. — Одним словом — тупиковая ветвь какая-то! — на него опять нахлынуло негодование — Хранилищ нет, с научной стороны бесполезны, ибо имеют обыкновение откидываться после первой же инъекции, даже изучать их смысла не имеет! Вот же мясо! — негодование перешло в гнев. Седьмой взмахнул рукой, в знак окончания монолога, тяжело опустил её на стол. Тишина. Восьмой хихикнул и тихо заключил, смотря на близкого коллегу. — Ты бы покурил что ли в перерыве… — Вот с радостью! — рявкнул Седьмой — А знаете!.. — он полез карман и, не спрашивая ни у кого разрешения, достал розово-персиковый коробок с трубкой, что так ласково называл «дуделкой», и ОЧЕНЬ не любил, когда Восьмой по незнанию именовал сею вещицу «дудкой» в отвращении… Седьмой сильно нервничал на счёт происходящего в мире на данный момент, это чувствовалось в каждом его движении и было понятно всем. Ароматный туман медленно распространялся по комнате. Его запах был приятен, однако на кого-то явно оказывал противоположное действие. Шестой уже сжимал кулаки. — В каком подразделении сейчас находятся эти особи? — поинтересовался Второй, опять же не называя имени Пятой. — Ну… Они раскиданы по Городу. Конечно, я попыталась раделить их в отдельные комнаты, но… — та пожала плечами — В Седьмом, Втором, большинство в Восьмом… То, что их видит первый класс может стать проб… — Да хватит уже! — заорал Шестой, ударив кулаками многострадальный стол. Все участники в разной степени, но всё же удивились в таком жесту. — Хватит тянуть кота за яйца! Раскудахтались! Какого х♡ра вы тянется моё время?! — он сжимал губы, чтобы не сказануть на собрании что-то особо яркое, словно уже этого не сделал. — Будто вы не знаете! — Шестой потянул руки ко Второму, но свёл всё это к нейтральному жесту. — Просто… Просто сожги эти бесполезные куски дерьма! Мы все знаем, что с ними произойдёт в итоге! Удивительно, но и Шестому совершенно никто не выдвинул претензий. Второй, вместо выговора, хмыкнул и произнес — Значит сжечь… Ты считаешь их эффективность совершенно незначительной для твоей отрасли? — Нулевой! Нет… Отрицательной, чёрт возьми! — Первый? — Второй быстро переключился на другого участника. — Аналогично. — совершенно спокойно ответил он — Их маленькие пальцы просто не выдержат и третьей части той работы что обязаны выполнять служащий ЦВБ. — Третья. — продолжал Второй опрос присутствующих. — В них нет никакого смысла, как у работниках, но польза может быть иной. — расплывчато сообщила девушка. — Значит сжечь! — заключил Восьмой со смехом, явно не поняв намерений Третьей. Он откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, и продолжил. — Грустно даже немного… Всех карликов что ли сжигать теперь? Они же это… Как… — стоп-слово. Дальше этого рубежа никто позволить себе сказать не в силах. — Прямо как дети! — прорезал молчание умиляющийся голос Мэда. Вот так просто, без задней мысли раскрыл он простую истину, на которую остальные просто не решались. — Маленькие детишки, никогда их не… АХ! — продолжил он набирать бредовые обороты. Мэд потерся головой о плечо Второго и сказал ну просто с безграничной любовью. — А ты помнишь? Ты помнишь, как это было? — Было что? — помолчав секунду, спросил Второй низким голосом, чтобы не вызвать гипотетического гнева у слабоумного соседа. — Ну как же ты не помнишь?! — вздохнул Мэд — Наш сыночек, наш… — потупленные чёрные дыры в прорезях маски молчаливо уставились в пустоту — Как же его звали… Воспользовавшись заминкой, Второй решил постепенно увести тему от «сыночка», а уж тем более от сравнения особей первого класса с детьми, но Мэд ему не позволил. — Второй, как звали нашего сына? Чешир аж плечам встряхнул от неожиданности. «Нашего»? Опять Мэд выставляет его в таком свете! — Сына народа… — Моего сына, Второй, как его звали? Увидев, что точки в прорезях маски Восьмого направлены на в упор на него, Второй даже поёжился. – Екатеринбург. — тихо выдохнул он, язык чуть не повернулся в слове «Альберт». — Наследника звали Екатеринбург. Мэд молча глядел на Второго, будто ожидая ещё чего-то, а потом снова приник к его плечу. Из под маски послышалось неясного рода потрескивание старого радио, а в прорезях обозначились две весёлые дуги. — Какое… Глупое имя. — ладони обвили плечо — Приятно думать об этом. Подумав о том, что ментальное насилие со стороны Мэда позади, Второй позволил себе снова допустить заход в сторону дела, но в очередной раз вынужден был прерваться. — А вы помните Вильяма? — отрешённо спросил Мэд о совсем забытом всеми прозвище. Он обращался ко всем, но делал это одновременно к пустоте, так как не смотрел на кого-то из участников. Седьмой и Восьмой коротко переглянулись, после чего один со смехом втянул в лёгкие ещё тяжёлого пара, а другой цокнул, отвернув голову. Непонятно откуда, в воздухе нависло напряжение такой силы, что стало трудно дышать, в груди поселилась тревога, горло стянуло спазмом, разум погружался в пустоту… — Прекрати сейчас же! — незамедлительно рявкнул Шестой ответ. Он тоже почувствовал это. Эмоции не принадлежали ему. — Ой простите! — Мэд встряхнул головой, и все чувства вдруг пропали, однако данный, в прямом значении этого слова, психотеррор не прошёл незамеченным. — И мы просто позволим ему делать это с нашими мозгами?! — негодуя, сказал Шестой, пальцем указав на Мэда. Все ждали ответ от Второго, но он молчал. — Не думаю, что какие-то санкции могут быть применимы. — загладила тишину Третяя, дабы не выдать истинной реакции безмолвного соседа, которую ясно чувствовала. В её прорезях маски на секунду мелькнули две белые точки. — Я не позволю кому-то иметь меня в голову! — взъелся Шестой, в ответ на что Четвертый, который всё это время сидел неподвижно, со вздохом опустил ему руку на ляжку — БЛИ♡ЙДЪ! — заорал Чешир в ответ, схватив нарушителя спокойствия за волосы и оттянув от стола назад, до боли запрокинув его голову. Терпение лопнуло и теперь он не скупился на выражения, не обращая ни капли внимания на то, как выл, кричал и просил его отпустить незадачливый тактильный активист. — Достаточно! — наконец, подал голос Второй, он резко встал со стула и хлопнул руками по столу, оперевшись на него. — Какой же дурак… — равнодушно вздохнул в ответ Мэд, которого согнали с плеча. — Пожалуйста, прекратите! Я знаю, что вы все обеспокоены последними событиями, но народ не простит нам столь скверного поведения! — горячо, но всё же серьёзно заявил Второй, потряхивая головой. Шестой молча опустил Четвёртого и отодвинулся от стола, сложив руки на груди. Как бы то ни было, переполох позволил всем забыть о мысли, что выдвинул Мэд. — Я собираюсь взять недуг на себя. — без каких-либо подводок сообщил Второй. Они итак потеряли уже много времени, и распинаться было незачем. — Я запрашиваю разрешение на расширение Второго подразделения города и помещения туда физически недоразвитых особей. — он щёлкнул пальцами и указал на Первого, в руках которого уже был документ, что тот давно держал на готове, но не хотел обнародывать раньше времени. — Но какая будет реакция у других жителей и работников Города? — спросила Третья, повернув голову. — Поэтому я и собрал здесь всех. — Второй забрал документ, лежавший на столе, и провёл по нему пальцами — Подпись должны поставить все, без исключений, иначе принятие столь спорного постановления отдельными личностями может быть воспринято в штыки. Каждая отрасль должна быть уверена в том, что её работу новый закон никак не повлияет. – в пальцах Второго появилась чёрная гелевая ручка. — У кого-то есть вопросы?.. Таковых не последовало. Листок пошёл по рукам. С каждым движением он зарабатывал на себе одну из цифр от одного до восьми. Участники были не прочь перекинуть ответственность за неконтролимую аномалию на кого-нибудь другого, поэтому ставили расчерк, не задумываясь. Без интереса расписался Седьмой, короткий штрих на странице оставил Первый, замешкавшись секунду, Пятая вывела в окошке аккуратную цифру, Третья поступила так же. Лист дошёл до конца круга. Посмотрев на бумагу перед ним, Мэд хмыкнул и громко прочитал по слогам — До-ку-мент-о-по-печ… — он вздрогнул — Вы их сожжёте?! Ну, пожалуйста, не надо! Все участники вновь приняли пассивный статус. Общение с Мэдом вне работы было для некоторых занятным, даже приятным, но вступать с ним в диалог на рабочие темы… Да ни за какие ресурсы! Объяснение простых истин в очередной раз легло на плечи Второго. Впрочем это его инициатива была в том, чтобы позвать слабоумного на столь важные переговоры, его желание и заполучить корявый росчерк на бумажке, поэтому пусть он сам разбирается со всем этим! А разбирается он, стоит признать, чертовски искуссно. В прорезях маски показались две гибкие дуги. Второй слегка наклонился, его руки мягко опустились на плечи Мэда — Мы никого сжигать не будем. — спокойным, добрым и размерным голосом сказал он, будто объясняя что-то маленькому ребёнку, — «Попечительство.» Это значит, что я беру на себя полную ответственность за жизнь этих Чеширов, обеспечиваю их комфорт и безопасность. Всё будет хорошо. — Второй вложил ручку между пальцами и пододвинул кисть к строке для подписей. — Вот здесь. — Ты… Ты такой прекрасный человек, Второй! Такой прекрасный лидер! — взорвался вдруг плачем Мэд — Я люблю тебя, спасибо за твоё печительство! — он было снова полез обниматься, но был приостановлен. — Сначала работа, мой друг, похвалы потом. — притягательно… даже почти не наигранно рассмеялся Второй, но движения Мэда снова потеряли осознанные черты. Он провыл что-то несвязанное, смотря на листок, и ручка выпала из цепких пальцев — Но я не умею писать… — потеряно прошептал тот, подняв голову, надеясь, что Второй сможет легко решить эту проблему. И он мог. Маска Второго приблизилась к лицу Мэда. Одну руку он положил Чеширу на шею, а вторую убрал за спину. — Он был прекрасным человеком, Мэд. — тихим голосом проговорил лидер, опустив имя того, про кого идёт речь — Он всегда был чрезвычайно искренен и добр. Я знаю, что он был дорог для тебя. Мне, поверь, он тоже был далеко не безразличен. — Второй снова вложил ручку в слегка подрыгивающие пальцы Мэда. — Он бы действительно хотел этого, Мэд. — тот заправил прядь седых волос за заострённые уши и почувствовал, что голова соседа напряглась из-за частого дыхания под маской. — Ты злишься на меня? — прошептал Мэд трясущимся голосом, который то и дело соскакивал. Он не смел смотреть Второму в глаза, однако отчаянно пытался повести лицом в сторону, чтобы хоть на мгновение разглядеть в безмолвной маске что-то помимо отрешённого беззвучия. — Нет. — отрезал собеседник, чувствуя полную власть над ситуацией. Он пододвинулся поближе и теперь его шёпот мог слышать только Мэд. — Ты… Ты правда простишь меня? — Прощу за что? — Я ужасно поступил с тобой недавно. — Что ты сделал? — Я не помню… Мэд замолчал. Теряющиеся остатки памяти парализовали тело. Он сбился с мысли и снова запутался. Он попытался напрячь голову и понять, что же только что говорил Второй, но так и не нашёл решения этой загадки. — Вот здесь. — теперь с ноткой холода отрезал он, уже с настойчивой самостоятельностью подводя запястье Мэда к бланку и делая его же рукой бледную точку на странице. Чешир проскулил от волнения и повёл руку не туда, на что Второй, учтиво надавив сверху, вывел оставшуюся часть хаотичного очертания фигуры. Получился какой-то продолговатый круг с заострением сверху. Мгновенно Второй забрал документ с ручкой, отпустил Мэда, выпрямился и снова улыбнулся. Его голос стал заметно веселее и расслабленнее — Итак, похоже на этом можно завершить собрание! Если никто не желает обсудить ещё что-то, то все свободны! Я свяжусь с Городом чуть позже…