Тоталитаризм для чайников.

Оглушительный выстрел заложил уши, и тело с лопнувшей головой упало замертво. В толпе Белой отрасли зародилось беспокойство. Уже давно шум поднялся до небывалых частот, а сейчас вся поляна разразилась криками. Шестой скучал. Он часто скучает, а ждать вовсе ненавидит. Его руки, язык да и мозги начинают чесаться, и утолить этот зуд может только одна вещь… Обходя строй, он случайно выбирает одного из новых работников первого класса и выводит его на разговор, громкий, перед всеми. Он и сам не знает, что ждать от подобной беседы, но обычно она помогает узнать о настрое предполагаемой группы, а также… Показать этим дырявым, кто ТЕПЕРЬ ГЛАВНЫЙ. Ну, а эта беседа сразу как-то не задалась. Тон невысокой и растрепанной особи с самого начала показался ему слишком резким, а дерзость в свою сторону Шестой не прощал. Он сделал два выстрела: в правый и левый коленный сустав. Когда же Чешир с истошным криком провалился на землю, чувствуя, как порвались сухожилия, а ноги потеряли способность держать тело, начальник Белой отрасли начал с безумным и исключительным остервенением втаптывать в лицо шипованные подошвы кросовок, ранить щёки, повреждать глаза, ломать нос… И когда маска уже перестала даже отдалённо напоминать кошачью морду, превратившись кровавое решето, Шестой остановился. Подобно быку, он обтёр подошву об землю. Вид трясущегося на земле тела забавлял его. Тот глянул строй и понял, что взгляды, полные страха, искоса посматривают прямо на него. Под бумажной маской зародилась улыбка. «Итак!», — практически нараспев произнес Шестой, готовясь оставить незадачливого собеседника. Он сделал шаг вправо, повернувшись к лежащему спиной, и тут слабая рука схватила его за угол шорт! «Фро…», — непослушным языком хотела прохрипеть особь первого класса… Нападение! Произвол! Резким движением вытащив пистолет из кобуры, Шестой великодушно выстрелил Чеширу прямо промеж глаз! А как могло быть иначе?! Как он бы иначе смог спасти себя от покушения неблагодарного, вовсе одичавшего, солдата?! Как бы иначе он?!.. Так, ладно. Вот мы и здесь. — Убрать дерьмо с палубы! — простодушно смеясь, Шестой опустил пистолет обратно в кобуру. Не прошло и секунды, как двое людей с выбритыми головами резво подняли уже мёртвое тело с земли и в темпе понесли его куда-то за пределы локации. — Очкастый! — вдруг обратился Шестой к человеку, чья отличительная черта и стала его прозвищем. — Вычеркни его! Человек в белой рубашке замешкался, бумаги в его руках задрожали. — Но ведь его номер не был установлен… — А-А-А! — Шестой крикнул, ещё больше испугав присутствующих, — Да самого первого убери! На экспедицию запишем! Человек в белой рубашке лишь тихо вздохнул, послушно проведя ручкой по листу. Вот так и живёт Белая отрасль: одним больше, одним меньше… Щелчок, косой взгляд: тело уносят в лес, бросая за границу первого же дерева… А потом всё исчезает без следа. Никто не уследит за этим! Никто не спросит Шестого с неравнодушностью: «А где номер?..». Будто это вообще могло волновать кого-то. Ещё одна потерянная душа в Карамельном лесу, что никогда не будет найдена. Снова скучно. — «Следующий», — должен был сказать Шестой но вместо этого оглядел идущий волнами строй. Шум сбивал его с мысли. — Заткнулись! — рявкнул он весь голос и указал на человека во втором ряду, зажимающего руками маску — Ты! Ко мне! Тот, к кому обратились, весь сгорбился, оглянулся, сморщился, надеясь, что зоркий взгляд обойдёт его стороной, заденет кого-то ещё, но Создательская милось была не в его пользу. — Да-да! К тебе обращаюсь! — разбил последние надежды Шестой — Иди-ка сюда! Не бойся! — обманчивого расслабленно, тот присел на уголок деревянной сцены, широко расставив ноги и заложив руки назад. Как бы то ни было, МАЛО КТО захочет подходить к человеку, который только что на твоих глазах жестоко искалечил застрелил беззащитную особь, поэтому выводить собеседника пришлось насильно. Благо, третий человек с выбритой головой этому поспособствовал. Безымянную особь вытянули за руки, поломав ровные ряды, а потом бесцеремонно кинули прямо Шестому под ноги. — Какой у тебя номер? — заранее решил поинтересоваться глава Белой отрасли во избежание неких «издержек». Подчинённый в ответ промолчал, его тело тряслось. — Твой номер. — на этот раз без вопроса повторил Шестой, и, когда через мгновение ответа не последовало, особенно бойкая особь с выбритой головой заломала лежащему руки за спину и болезненно подняла его земли. Казалось, в теле хрустнула какая-то мелкая кость. Человек высоко заверещал, прося его отпустить, и заплетающимся языком вывел несколько цифр. — Достаточно. — махнул Шестой рукой, и истязания человека в маске сразу закончились. Чешир с выбритой головой отступил на шаг назад. — Подойди. Из-под маски послышались всхлипы. Тонкие ноги отнесли худое тело к сцене слабо и безвольно, ведь особь всё равно понимала, что подойти придётся. — Ну?.. — Шестой облокотился на колени — Чего ноешь? Маленький что ли? Чешир замотал головой в ответ. — А я думаю, что совсем ещё мелкий. Хоть эпохи выучил? Устав успел прочитать? Непонятно, как это насильственная встреча превратилась в урок истории, но насколько следующих мгновений Шестой упорно добивался от стоящего напротив с толком и выражением зачитывать список эпох по их изначальному расположению и в обратном порядке, объяснять смысл того или иного названия временного этапа, передавать смысл некоторых статей Устава Альтер.Вондерленда… Вышедший из строя явно разбирался в теме очень поверхностно, а Шестого, похоже, это забавляло. Забавляло в такой ошеломительной степени, что в один момент он даже пропел своим низким и нескладным, не попавшим ни в одну ноту голосом, строчку, которая уж очень ему нравилась. — Что за песня? — спросил он, закончив насиловать уши… и другие части… окружающих. — Гимн Альтер.Вондерлéнда. — аккуратно пролепетал человек в маске, и случилось нечто ужасное… Шестой зацепился за слово. – Альтер.Вондерлéнда или Альтер.Вóндерленда? — Альтер… — собеседник замялся. Глаза под маской забегали. — Альтер.Вóндерленда. — Или Альтер.Вондерлéнда? — Альтер.Вондерлéнда. — А может Альтер.Вондéрленда? — Вóндерленда. — А где это написано? — Это… — Где указано, что Альтер.Вóндерленд?! Собеседник снова заплакал. Он хотел сейчас же прекратить этот странный акт морального насилия, но Шестому было недостаточно. — Альтер.Вондéрленда — в итоге в истерике проорал Чешир… и это стало последней каплей. Шестой вскочил, точным и выверенным движением схватил собеседника за волосы, а потом так же метко и сильно приложил его лицом об край сцены. Звонкий, хрусткий удар разнёсся по всей локации, но, прежде чем за ним последовал крик, Шестой ударил ещё… и ещё… — Устав! Статья! Первая! Пункт! Второй! — на каждом слове он всё сильнее и сильнее вбивал голову в прочное дерево. Из измятой маски брызнула кровь. В неистовстве он оторвал прядь волос, за которую фиксировал голову, поэтому ему пришлось перехватиться, закинув одну ногу на сцену. — Понятия! Альтер.Вóндерленд! И! Альтер.Вондерлéнд! Равнозначны! — крики затихли. Край сцены был залит кровью, часть которой попала Шестому на одежду и обувь, но тот всё продолжал вбивать в тело настолько важную информацию! Оно уже не дышало… Маска упала с лица, но ни одно правило не было нарушено. В изуродованных мясных чертах не проглядывалось лица. Челюсть была сломана, болтаясь на ошмётках черепа; все два глаза лопнули и вытекли, нос был вывернут, зубы выбиты… Наконец, Шестой отпустил голову бедолаги, чьё тело моментально сползло на землю. Он тяжело дышал, поправляя маску, когда заметил на ней капли крови. Придётся заменить сей атрибут, как и другие части гардероба. Строй на этот раз молчал. Лишь одиночный плач проглядывался сквозь ряды, но на этот раз Шестой не захотел разбираться. Он чувствовал удовлетворение. — Мелкий? — низко спросил Шестой, подозревая то, что подопечный всё ещё жив, но он не отозвался. Веротяно, начальник случайно приложил его виском пару раз… Впрочем, теперь ему было неважно. — Уберите. — повторил Шестой, после чего кивнул ведущему запись о том, что ещё одну единицу следовало бы вычеркнуть. Он сделал шаг в сторону, потёр раздувшиеся от нагрузки мышцы, а потом бросил — Пойду-ка я за ним. Не прошло и мгновения, к телу подошли двое знакомых рабочих с выбритыми головами, и один из них, опустившись на четвереньки рядом со сценой, приподняв маску, попытался начать наводить порядок нестандартным образом… — Руками. — остановил его Шестой и отвернулся, делая шаги за пределы локации. — Сэр… — попытался вмешаться человек в белой рубашке, дабы предотвратить очередную потерю, но был прерван. — Уберите! — сказал Шестой громче — Я скоро.

***

Тяжёлые шаги Шестого, кажется, слышала вся вселенная без исключения. Щедро работая локтями он рассуждал, что же могло задержать его работника, и как того следует за это наказать, чтобы не зайти слишком далеко. Дорога заняла совсем немного, и вот уже на горизонте показалась ещё одна сцена, размером чуть поменьше, а так же небольшой домик, всегда ждущий гостей… Туда Шестой и направлялся. Дверь никогда не заперта, поэтому Шестой не просто открыл, а сильным движением буквально выбил её, чуть ли не снеся с петель. — Ты где?!.. — крикнул он, но осёкся, посмотрев на особу, сидящую на диване в углу. Дырявая… — А ты что тут забыла? — подубавив интузиазм спросил тот, внимателно разглядывая маску испуганной особи. Ещё и первый класс! Это возмутительно! Хотя, погодите-ка… Дверь в небольшую каморку не спеша отворилась, и высокая фигура вышла из проёма. Наконец-то обитатель сея жилища опомнился о том, что вообще-то должен присутствовать сейчас в другом месте, и, в попыхах проглядывая листы с нужным для работы текстом, сделал шаг вперёд. — Девятый! Где тебя носит?! — рявкнул Шестой, обозначив своё присутствие, и вышедший почему-то вздрогнул, хотя ясно знал, что начальник уже пришёл. — О, во имя Создателя! Мой дорогой содружник и товарищ, я воистину обескуражен тем, что задерживаюсь да и расскаиваюсь об этом всем своим естеством, если принудил тебя так гадко и подло ждать моего лика на твоём… — подобный темп и тип повестования был для Девятого очень характерен. Навевая тоску и вызывая вопросы, он был так некстати в подобной ситуации… Но по-иному Девятый выражаться или не умел, или просто делал вид, что не умеет. — Но что за вид? Что за выражение насильственного возражения и скорби я наблюдаю на твоём светлом образе? О, кто сотворил с тобой сеё ужасное возмездие?! — Шестой лишь нагнул голову в непонятках. Он не был так словестно одарён, как его «содружник и товарищ», поэтому пропустил через свои уши ещё тонну этой звучной… воды, что лил Девятый… прежде чем понять смысл этого удивления. Точно. Он ведь весь в крови. — Долго обьяснять! Давай скорее! Почему тебя должна ждать целая дырявая поставка?! — вероятно, Шестой ещё не понял, что, задавая вопросы, он только тяготит процесс… Однако, что-то в воздухе потревожило его. Он, наплевав на спешку, шумно принюхался. — Горелым воняет… Не чувствуешь? — А! Я смею предположить, что запах табака. Видишь ли, меня имел честь посетить Восьмой, а его дух довольно сложно изгнать из закрытых помещений, ему не в обиду, однако не могу… — поток мыслей Девятого был прерван. — Достаточно. И что этот экспонат у тебя вообще мог забыть… — Ой, хочу заметить, что он просто великолепно исполняет роль недолговременного содержателя разговора на житейские темы!.. — нет, ну это просто издевательство какое-то. — Ты всё взял?! Пойдём уже! Приятно что ли самому куревом дышать?! — огрызнулся Шестой. Под неугасаемые потоки речи, дом всё же был покинут, что позволило выдохнуть. Особь первого класса тоже была взята Девятым под руки, что Шестой не мог не приметить. — А что у тебя в рабочее время дырявые делают? Отдельно от строя ещё… — спросил тот, не обращая внимания на то, что объект обсуждений идёт прямо рядом с ним. — Ой, ты, наверное, немного запамятовал? — Девятый вздёрнул костлявыми плечами с противным звуком — Я имею честь напомнить то, что ты сам огласил мне неформальное дозволение брать в своё введение факторы, способствующие лучшей работе моей персоны путём удовлетворения всех первичных потребностей!.. При фразе «удовлетворение первичных потребностей» всё стало на свои места, и Шестой, вдруг вздрогнув всем телом, воскликнул — Так! Всё! Дальше не продолжай! В прорезях маски Девятого в ответ прорезались две мягкие дуги, а чересчур длинные пальцы, что из-за этого выглядели нездорóво, опустилить на плечо особи первого класса, которая была удивлена неменьше. — Да топай уже. — хохотнул Шестой, не в своей манере смягчившись на секунду, и хлопнул Девятого по костлявой заднице, чем вызвал оглушительный высокий крик.