Luka's Story

Если посмотреть по главам, можно заметить, что где-то четверть заканчивалась на том, что я терял сознание. С опытом я больше не удивлялся, когда просыпался в каком-то странном месте вместо своей кровати. Сейчас же я не отключался, но всё равно не открывал глаза, чтобы никто ничего не заподозрил, и смирно ждал, пока меня не положат, судя по всему, на больничную койку. Когда мои носильщицы ушли, я осмотрелся. Да, действительно какая-то палата. Не одиночная, на соседних койках уже лежали другие пациенты. Пусть сознание я и не терял, но в полном порядке тоже не был. Обратный реверс светлой магии Сариэлы убрал боль, но не убрал всего остального. Сомневаюсь, что такое бурное наказание было безопасно даже без боли. Наоборот, так могло стать даже опаснее, ведь не хотелось прекращать. Не хотелось бы стать виновником незапланированных последствий для заключённых в будущем, но и возвращать боль тоже. Передо мной встала неожиданная дилемма. Будто остальных было мало… Я подождал ещё немного, и попробовал встать с койки. Именно встать не получилось, но сесть на край смог. С такой позиции я уже видел больше, и подметил, что помещение хоть и чистое, но не по-больничному стерильное. Конечно, как аргумент против их мира такое едва годилось. Здесь же повсюду крылатые носительницы светлой магии: кто-то подхватит инфекцию – не страшно, можно убрать одним заклинанием. Очень удобно. Я тоже умел проделывать что-то подобное, но только с видимыми, или хотя бы явно визуализируемыми симптомами, и только на других. Себя я лечить не мог, если не считая полного ‘обновления’ до нормы, но в такие моменты казалось, что я могу вообще всё. Я кое-как слез с койки. Могло быть сложнее, будь на мне больничная одежда, но Сариэла, видимо, перед отправкой меня отлёживаться вернула мою тюремную форму магией. Когда я решил, что мог достаточно твёрдо стоять на ногах, пошел проверять других пациентов, ведь это теперь моя работа. Первый спал. Каких-то видимых повреждений не имел, температура нормальная, дыхание ровное. Раз так, я не стал его будить. Вторая койка была занята кататоническим Вэнсом. Ну, он хотя бы перестал биться в конвульсиях. Я понятия не имел, как можно ему помочь, поэтому тоже оставил его в покое. Третьим человеком в палате помимо меня был мужчина постарше, сидевший, оперевшись на стену палаты у окна, и читавший книгу. Он заметил подошедшего к нему меня, и поднял голову. “Привет, э…” он посмотрел на мою именную бирку. “Миллер. Ты новенький?” Тагучи. Судя по его азиатской внешности, имя не совпадение. и он из Яматая. “Да,” ответил я. “На что жалуемся?” “А, да так,” махнул рукой Тагучи. “Опять сломал ногу. Кости уже не те. Меня уже подлечили, но сказали всё равно пока не ходить, чтобы как следует заросло. Сам наверняка знаешь, как оно бывает – с виду нормально, а внутри…” Да, о таком я знал. И с этим как раз обычно ничего не мог поделать, ведь мне нужно было видеть, или хотя бы представлять проблему. Что ж, срочных дел у меня пока не было. Конечно, я мог бы начать проверять другие палаты, но это было бы слишком подозрительно – вряд ли после ‘приёма’ Сариэлы люди начинали осмысленную деятельность так быстро. Судя по направлению тени, скоро закат. Я пробыл там так долго?Или всё же успел уснуть здесь, сам того не заметив? “Далеко от дома тебя занесло, Тагучи,” сказал я. “Ха! А ты юморист,” ухмыльнулся Тагучи. “‘Занесло’ меня, ишь. Ангелы занесли, и не спрашивали, далеко мне хочется, или близко!” “Давно ты тут?” спросил я. “Долго тебе осталось до освобождения? Если не секрет, конечно.” “Ну точно юморист,” уже добрее улыбнулся Тагучи. “Тебя, случайно, не за смелые шутейки посадили? А долго ли мне осталось… Надеюсь, ещё долго. Может, я уже и не молод, но на выход пока не собираюсь.” “...В каком смысле?” Тагучи закрыл книгу, и посмотрел мне в глаза. “Отсюда ‘выходят’ только вперёд ногами, Миллер.” “Но ведь кого-то отпускают. Мне даже сказали, я в списке на условно-досрочное.” “Ну, удачи тебе с этим,” пожал плечами Тагучи. “А я тут скоро отмотаю пятый десяток.” “Пятый?!” воскликнул я. Да, Тагучи не выглядел молодым, но я бы ни за что не дал ему больше этих пятидесяти! “Сижу с восьми лет,” спокойно пояснил он. Видимо, не впервые. “За что ангелы могли арестовать ребёнка?” спросил я. “В Яматае никогда не признавали Илиас. Мы поклонялись Духам Природы и монстрам. Большинство держались традиционного пути. Думали, если не будем создавать проблем, они оставят нас в покое. Терпели же столько времени, пока мы держали нашу ‘ересь’ при себе, не распространяя на остальной мир. Даже шли на компромиссы: снесли храмы монстров… всё равно никакие монстры в здравом уме сидеть бы там не решились. Отменили фестивали. Даже наняли хорошего архитектора, который построил храм Илиас. Арестовывали только за то же, что и везде, плюс публичное восхваление богов помимо Илиас.” “За это ты здесь? “Нет, я подчинялся всем правилам. Отец даже водил меня в церковь каждую неделю. Да и не были мы там такими уж отрицалами. Как сомневаться в существовании богини, если на неё можно было посмотреть? Сомневались мы только в её учении. Да и с монстрами нам жилось получше. Но чего уж поделать, приходилось идти на службу. Но дома, конечно, молитвы шли только Духу Воды.” “Ундине,” сказал я. Тагучи резко шикнул на меня, и продолжил шёпотом. “Не называй других богов по имени, если не хочешь отхватить! Или чего похуже!” ‘Какая наглость…’ сказала Ундина внутри меня. “Но если ты следовал правилам, за что тебя арестовали?” спросил я. “Не только меня. Одним утром в деревню слетелась целая армия ангелов, во главе с Серафимом. По имени не знаю, но такая… страшная. Красивая тоже, но ты должен понять, про какую говорю. Объявила, что деревня идёт под снос, и нас переселяют. Что ‘рассадника ереси’ больше не будет.” “Что было дальше?” спросил я, невольно представив картину Резни Ремины, что было ещё больнее, потому что я привязался к этой деревне не меньше, чем к моему первому приёмному дому. “А что могло быть? Сдались мы, ясное дело. У многих из нас была гордость за культуру боевых искусств, но выходить же против сотен ангелов. Мы не сражаемся зря. Ценим жизнь. Даже здесь стараюсь продолжать ей наслаждаться. Насколько могу.” “Значит, Яматай переселили, как всех, просто позже,” сказал я. “Но как ты оказался здесь, а не где-то, допустим, в Сафине?” “Я не отрёкся от веры,” твёрдо ответил он. “И не буду. Других не виню. Они решили, что им важнее. Я понимаю, что она не придёт за мной, но у меня есть свои причины. Делиться ими не буду.” ‘Лука, мы должны что-то сделать!’ сказала Ундина. ‘Знать бы, что тут вообще можно сделать,’ ответил я. ‘Это же не как с монстрами, что победил кого-то, и делает, как ей скажут.’ “Миллер, ты как?” спросил Тагучи. “Голова не кружится? Ложись, у тебя же выходной.” “А, я в порядке… просто в голове не укладывается, настолько Илиас эгоцентричная сука!” воскликнул я. “Сажать на пожизненное восьмилетнего ребёнка, только потому что не стал ей поклоняться? Тоже мне богиня!” “Миллер! С ума сошел?!” воскликнул Тагучи. “Ангелы, они же всё слышат!” Ответ был незамедлительным. Ангелы ворвались в палату, уронили меня ‘мордой в пол’, заломали руки, и куда-то повели. Точнее, не куда-то, а как я и думал, обратно к Сариэле. Я расположился на удобном диванчике, где совсем недавно получал наказание. “Не прошло и восьми часов, а ты уже вернулся?” спросила она, закончив перебирать какие-то документы. “И вообще, как ты вскочил так быстро? Аномальный болевой порог у тебя, или что?” “Меня подняло чувство справедливости!” объявил я. “Я рассказал правду о твоём боссе.” “Мой ‘босс’, вообще-то, твоя Богиня, и ты окажешь ей должное уважение, если всё ещё надеешься отсюда выйти!” “Никакая она мне не богиня! Не буду поклоняться той, которая сажает детей на пожизненное!” “Ему прекрасно известны условия, при которых он может претендовать на обычное расселение. Он ещё здесь только из-за собственной упёртости. Которой у тебя тоже с избытком…Похоже, тебе нужен ещё один урок.” Я посмотрел на её магическую ауру. Вроде, всё ещё нормальная. Обычно мои воздействия временные, но не когда я возвращал что-то в изначальное состояние, что здесь и сделал. “Начнём,” сказала она, убрав с меня одежду заклинанием. “В этот раз урок даром не пройдёт!” Очнулся я в своей камере. Да уж, Сариэла постаралась на славу – даже поставила синяки. Что странно, ведь боль от простых побоев не шла ни в какое сравнение с той болью, которую она, как сама считала, наносила другим способом. Будто я скорее попал под руку, и она просто выместила на мне агрессию. Как я сам осознал, такое не помешало бы и мне. На меня одним махом навалилось то, что я забывал, и старался не обращать внимание – неприязнь к Илиас, и всему, что я из-за неё прошел. Кто-то мог вполне справедливо подумать, что я слишком легко прощал. Возможно, так и было. Но это не значит, что я не чувствовал всё то, за что это прощение давал. Раньше мне это не доставляло мне больше проблем, чем бессонные ночи. Но теперь я понимал, что когда-то на Земле не зря писали о том, что подавленная ярость гораздо опаснее открытой. Я даже не подозревал, что во мне скопилось столько неприязни к богине. Да, я старался создать с Илиас из моего мира достойные и долгосрочные отношения, изменить её к лучшему, и насколько мог судить, у меня даже во многом получилось. С Илиас из Парадокса дело шло ещё лучше… иногда даже слишком быстрыми темпами, хоть я и не жалуюсь. Но тут всем заправляла та её версия, которая сотни лет не слышала в свою сторону ‘нет’, обладала безграничной властью, и могла вытворять что захочет. “Ты злишься, Лука?” спросил чей-то голос, сразу после вспышки светлой магии, озарившей тёмную камеру. Признаюсь честно, будь это Илиас – я бы рисковал завершить ‘инспекцию’ её мира экспромтом, просто дав ей в морду. Но ей (или мне?) повезло, ведь передо мной возникла Рафаэла. “Я тебя не звал,” резковато сказал я, но понял, что срываться на непричастных – не выход. “Надеюсь, это не считается за использование права на один телефонный звонок.” “Юмор не поняла, если он был запланирован. Если позовёшь, я приду. Тогда сказала, что один раз, потому что посчитала, что ты позовёшь меня только когда решишь выйти.” “Я могу выйти сам, это не проблема.” “Но если можешь, почему не ушел от наказания Сариэлы?” “А кто сказал, что ‘не ушёл’?” ухмыльнулся я. “Я немного подправил ей магию. Ты не заметила?” “Я не смотрела за этим актом! А после… это грубо. Нельзя просто так присматриваться к чужой магии. Это хуже, чем греховные желания посмотреть леди под юбку.” С каких пор? При мне Илиас таких обычаев не упоминала. “Учитывая, что она насиловала меня, надеюсь, это будет достаточно смягчающим обстоятельством.” “Сариэла может быть… суровой,” нехотя признала Рафаэла. “В ней есть чёрствость, которой нет во многих из нас. Я присматриваю только за праведной частью мира. Даже когда мне приходится назначать им наказания, это максимум что-то вроде подмести полы, помыть окна, отсортировать книги. Я стараюсь, чтобы даже наказание вело к свету, а не давало повод для неблагочестивых эмоций.” “Что ж, Сариэла твою философию не разделяет. Она не собирается никого ‘направлять к свету’ – пытками можно добиться только страха и ненависти. Я жил долго, Рафаэла. Возможно, даже дольше тебя, и успел за это время побывать в немыслимо болезненных ситуациях. Сариэла была не худшей. Я бы всегда предпочёл её могущественному слайму, которая, отключив удовольствие, хочет меня растворить. Или тому, как лучшая подруга нарезает меня на лоскуты. Но вот в чём дело – я не дал ей шанса и повода показать, что она на самом деле может, если захочет. А кто-то из заключённых мог. Это просто неправильно. Садизм никогда не оправдан.” “Если бы я заведовала этой тюрьмой, всё было бы иначе. Но мы не выбираем своё место. Всё решает Илиас.” “Как видно, хуёво решает.” “Лука! Радуйся, что я не позволяю звуку выходить из этой камеры! За сквернословие на Богиню тебе бы мигом вернули Сариэле! Ты что, специально её провоцируешь?” “Уверен, мне всё равно так или иначе скоро просиживать её диван. Уж повод найду, поверь.” “Вот мне и ответ,” вздохнула Рафаэла. “Илиас велела тебя навестить. Она чувствует, что ты в смятении.” “О, это её слова? Я в смятении? В смятении ли я после уничтожения Деревни Яматай? В смятении от отправки людей в тюрьму, где под каждым висит угроза пыток, если они просто отказываются склониться перед Илиас?! Да, можно и так сказать, если литературным слогом.” ‘Так её!’ сказала Ундина внутри. “Язычество – настоящее преступление!” объявила Рафаэла. “В самом деле? Эти люди не были угрозой ангелам или Илиас. Угроза была только её раздутому эго. Что, оно настолько хрупкое, что не может выдержать даже пары сотен человек, которые направляют молитвы не ей? Ещё и отшельников? Она же мирилась с их существованием веками! Что изменилось?” “Не знаю. Я не спрашивала. Но разве странно желать прекращения языческих практик? Они видели Богиню собственными глазами, но продолжают поклоняться другим сущностям. Или ещё хуже, монстрам! Возможно, у неё просто закончилось терпение. Илиас милосердна, но даже у неё есть предел.” “Ладно, лучше скажи, почему она отправила тебя ко мне? Переживает, что я не присоединюсь к её команде?” “Это очень грубое обобщение, но… да. Ещё её тревожит то, что ты можешь сделать.” “Если я решу что-то делать, обещаю, она будет первой, кто об этом узнает!” “Естественно,” легко согласилась Рафаэла. “Илиас видит всё.” “И не понимает ничего. Где Фуми?” “В безопасности. Илиас не стремится тебя провоцировать. Богиня желает, чтобы Фуми исчезла из этого мира, будь то через смерть, или телепортацию. Даже если ты по каким-то причинам не сможешь забрать её с собой обратно, я поручу это кому-то из Серафимов. Я дала ей отпущение грехов, и пообещала безопасность. Думаешь, моё слово значит так мало?” “Нет,” сказал я, сделав глубокий вдох и выдох. “Спасибо, Рафаэла. Я не злюсь на тебя. Ты не первая из ангелов, которые лучше богини, которой служат. Надеюсь, ты научишься больше полагаться на себя. Другим это пошло только на пользу.” “Мне жаль, что мы смотрим на это настолько по-разному. Но мы всё ещё хотим с тобой дружбы. Если присоединишься к нам, у тебя будет сколько угодно возможностей показать ей свой путь. Она уже совершенно не та Богиня, от гнева которой содрогались континенты.” “Я подумаю,” пообещал я. “Но только ради живущих тут людей, монстров, ангелов… и тебя. Но не ради Илиас.” “Если таковы условия, я смогу это принять,” сказала Рафаэла, и исчезла. Снаружи окончательно стемнело. Учитывая, что повели меня к Сариэле на закате, и провёл я там явно больше пары часов, получается, я проспал почти сутки. А усталость была такой, будто не спал вовсе. Возможно, потому что пропустил еду за целый день. Кормили тут всё равно по расписанию, так что пожевать что-то не выйдет. Если так, лучше уж сразу ложиться спать, иначе голод скрутит до утра. Я поправил подушку, залез под одеяло, и закрыл глаза. “Лука!” услышал я глубокий женский голос внутри моей камеры. Но драматичной вспышки света в этот раз не было. Я повернулся, и увидел… Сайю. Но как это возможно?” “Как ты смогла сюда попасть?” “Я и не попадала,” ответила она. “Это только проекция, как в прошлый раз. Ты не слушал?” “Слушать-то слушал, но это не значит, что понял. Так что, ты неосязаема?” Я протянул руку, и дотронулся до её голой груди. Ощущалась как настоящая. “Нравится?” спокойно спросила она. Я одёрнул руку. “Но ты же сказала, что это проекция!” “И ты решил проверить это так? Что же, тем лучше. Не представляю, чтобы такой извращённый разум мог выбрать их сторону.” “Ангелы тоже те ещё извращенки,” подметил я. “Не знаю, как много ты видела, но тут одна важная шишка недавно ‘наказывала’ меня своим телом.” “Не видела,” признала Сайа. “Я и сейчас не ‘вижу’, скорее читаю возмущения в магическом поле. Но меня это не удивляет. Лицемеры, все они. И позеры. Лучший секс всё равно с монстрами, а лучший секс с монстрами – с Предками.” “С этим спорить не буду, но подкуп не принимаю. Я должен сам проверить, стоит ли присоединяться хоть к кому-то из вас.” “Принял решение?” “Нет. Если честно, сомневаюсь, что присоединюсь вообще.” “Но ты должен выбрать!” “Посмотрим.” “Правильно ли я понимаю, что ты в тюрьме по собственному желанию, и можешь выйти когда пожелаешь?” “Правильно. Можете не планировать спасательную операцию, если ты об этом.” “Мы бы всё равно не смогли её провести. В этом и заключается главное опасение. Ты можешь сбежать, но только когда пожелаешь. Архангелы более чем способны держать тебя в бессознательном состоянии. В зависимости от их планов на тебя, ты можешь сгодиться им даже в таком состоянии.” “Например для чего?” “Не знаю,” твёрдо ответила Сайа. Но почему тогда чуть скосила глаза? Я ещё не забыл, что она не любила врать. Но какой смысл ей скрывать от меня планы врага? Разве что, они были действительно неплохими… А зачем, в таком случае, тем более скрывать его ангелам, если всё было так здорово? Много вопросов, мало ответов. И я даже не надеялся, что кто-то до них снизойдёт. “Спасибо за предупреждение,” сказал я. “Я действительно немного увлёкся. Постараюсь быть осторожнее.” “Ты им нужен не меньше чем нам, Разрушитель Миров. Они не убьют тебя раньше, чем убедятся, что ты никогда не встанешь на их сторону. Поэтому пока ты здесь, советую этого не показывать.” Сайа начала развоплощаться. “Постой,” сказал я. “Да, лука?” “Ты знала, что в этом мире всё ещё живут монстры?” “Не знала, но подозревала. Стереть расу целиком не так просто, даже для богини.” “Теперь, когда ты знаешь, что они здесь, как бы ты хотела, чтобы к ним относились?” Сайа выдержала долгую паузу. Возможно, она об этом раньше не задумывалась. “Я бы хотела… чтобы к ним относились милосердно. Но мои желания ничего не значат, ведь их богиня на такое не способна.” “Может быть. А твоя?” “В каком смысле?” “У вас тоже остались ангелы. Как по твоему, к ним относились милосердно, пока Эден не подписала договор Хируко? Что с ним, кстати? Ещё действует?” “...К сожалению.” “У вас больше общего, чем ты думаешь. Но вопрос в другом. Зачем мне, как человеку, выбирать? Люди с незапамятных времён поклонялись ангелам, и хотели монстров. Одно другому не мешает, как бы странно ни звучало. Над всеми нависла единая угроза, но почему-то все говорят мне выбрать сторону. Почему мы не можем объединиться? Хотя бы на время кризиса.” “Потому что этого нет в пророчестве!” “Неверная трактовка пророчеств – заезженный сюжетный приём.” “Наша Богиня не может ошибаться!” “Можешь процитировать пророчество?” “Оно длинное, но вот та часть, которая относится к делу: “На исходе дней Хаоса, Разрушитель Миров выберет, спасти Макай, или обречь на гибель.” Как ты видишь, тут нет третьего варианта. Или спасаешь, или мы катимся в бездну.” “Даже в этом отрывке хватает возможных смыслов. Я же знаю, что если уж я это понимаю, то ты тем более.” “Так Тёмная Богиня трактует эти смыслы. Она видела оба исхода во снах. В одном ты, вместе с нами, уничтожаешь ангелов, а в другом нас. Сны Богини всегда несут смысл.” “Допустим, но ты забываешь одну вещь: я не тот Лука, который должен был изначально тут быть. Может, пророчество вообще меня не учитывало.” “Мы не можем на это надеяться. Можем только на то, что ты примешь верное решение. Ради всех нас.” И с этим, Сайа исчезла. Я снова лёг на кровать. Стоило ли вообще ставить хоть что-то на пророчество? И как оно связано с тем, что мне показывала Белый Кролик? Почему Лука каждый раз терпел поражение? Могли ли меня отправить сюда только затем, чтобы я нарушил эту ‘традицию’? Я настолько сильнее моих версий? Сомнительно, ведь я помнил, что Лука чаще всего так или иначе обладал каким-то могуществом, вроде светлой энергии. Моя настолько сильнее? И откуда она вообще взялась? Я сам не заметил, в какой момент уснул. Проснулся ‘по будильнику’ – оповещению из динамиков о подъеме. Услышать мне его довелось только второй раз, но был я тюрьме уже третий день. Или четвёртый? Как бы то ни было, достаточно долго, чтобы мои друзья уже начали за меня переживать. Просиживать штаны здесь дольше было нельзя, нужно было заканчивать инспекцию. Недавно думал, что видел достаточно, но после истории про Яматай решил найти больше информации. Сколько жителей до сих пор в тюрьме? Не мог же я просто высматривать людей азиатской внешности. Точнее, я-то мог, но что бы это дало? Не обязательно же каждый сидел бы именно за язычество. Да и что я бы сделал, если так? Вытащил бы их? Нет, в этом мире им с такой верой нигде не были бы рады. Забрать их с собой в Парадокс? Это вариант, но только ту группу, которую мог видеть перед глазами. Если их сотни, сомневаюсь, что мне запросто позволят несколько заходов- “ШМОН!” крикнул кто-то из ангелов. “Всем сидеть у себя в камерах и не двигаться, если не хотят получить!” “Шмон?” спросил кто-то в соседней камере. “Тут такое есть? За свои шесть лет здесь ни разу не видел. Думал, пронести ничего серьёзного невозможно. Не устраивать же шмон из-за курева?” Да, действительно странно. Я даже за свои пару дней в тюрьме не раз видел, как заключённые не то чтобы скрывали свои не режимные предметы, вроде сигарет. Что же нашли такого, что все на уши поднялись? ‘О нет, Лука!’ сказала Ундина. ‘Они узнали!’ ‘Узнали что?’ подумал я. ‘Мне стало так жаль Тагучи!’ ответила она. ‘Я пошла к нему, когда его вернули в камеру. Дала небольшой дар, кусочек себя.’ ‘А я и смотрю, куда ты там посреди ночи намылилась!’ воскликнула Саламандра. ‘Совсем мозги растворились?! Что он вообще будет делать с этим слаймом!.. Если только не-’ ‘Остынь, озабоченная! Я просто хотела чтобы он знал, что это не сон!’ ‘Но почему тогда подняли такой шухер?’ спросил я. ‘Ну комок какой-то слизи в камере, и что?’ ‘Не какой-то слизи, и не комок. Я сделала фигурку себя из плотного слайма.’ “У НЕГО ЗДЕСЬ ИДОЛ?!” вслух заорал я. “Да они же его за это прикончат!” ‘Мы должны что-то делать, Лука!’ умоляла Ундина. ‘Он хороший человек! Он верит в меня! Мог отказаться от дара, но с благодарностью принял!’ ‘Или не хотел оскорблять своего бога отказом,’ мрачно добавил я. ‘Хорошо, если так, я что-нибудь придумаю, но вы не делайте ничего. Мою силу кое-как замаскировали под светлую, но как только заметят вашу, конспирация сразу закончится, и я ничего не смогу сделать ни для Тагучи, ни для других.’ ‘Чую смену плана?’ спросила Саламандра. ‘Ещё не знаю, но возможно и такое.’ ‘Лука, только не иди один против всех!’ сказала Сильфа. ‘Не будь вторым Генрихом!’ ‘За это не волнуйся, у нас мало общего,’ ответил я. ‘Ундина, где его камера?’ ‘На нашем этаже, через четыре двери слева.’ Я слегка высунул голову и увидел, что в ту сторону двигался целый отряд ангелов. Тагучи гордо и невозмутимо стоял перед дверью в свою камеру, не выказывая ни капли страха. “Что это такое?!” спросила одна из них, держа перед ним небольшую миниатюру Ундины. “Фигурка в форме Духа Воды,” ответил он. “Встречал её? Отвечай,” сказала другая, более авторитетным тоном. “Как можно встретить ложного бога?” риторически спросил он. “Что, думаешь, такой умный, а? Зря. Возраст и немощь не будут защитой от последствий!” “А как же баллы за хорошее поведение? Их я за полвека неплохо скопил.” Ангелы даже не стали выводить его подальше. Они уже достали резиновые дубинки, взбешённые его безмятежным настроением. ‘Лука!’ закричала Ундина. “Иду я, иду!” сказал я вслух, и побежал на помощь Тагучи. Меня успели заметить, и кто-то из ангелов поблизости даже выкрикнул предупреждение, но поздно для двух ангелов, избивающих Тагучи. Одну я просто скинул с лестницы. Другая не растерялась, и замахнулась дубинкой по мне, но я легко поймал её удар вместе с ладонью, перехватил у плеча, и швырнул вслед за первой. Звучало серьёзно, но у них были крылья, и физические травмы такого рода не могли навредить даже среднезаряженным ангелам. Заключённые явно давали понять, что болели за меня, но ангелы быстро закрыли всех обратно в свои камеры, а кто давал хоть намёк на сопротивление – получал дубинкой или хлыстом. Когда опасность массового побоища была устранена, ангелы скооперировались, и обрушились на меня с воздуха. Без меча, элементов, и силы, я успел вышвырнуть ещё только троих, одну даже в собственную камеру, где сработал автоматический замок, заперев ту внутри. Такой моральной поддержки мне не оказывали даже в колизее. Но победы мне не светило. Меня смогли прижать к полу, зафиксировав все конечности, а когда убедились, что я больше не встану, я на себе узнал, как ощущались эти дубинки. Ну, во всяком случае, им было больше не до Тагучи. “О-о… А-а-а! Не надо! Это слишком!” простонал я. “Это и должно быть ‘слишком’!” крикнула Сариэла мне в лицо, насаживаясь на меня со всей скорости так глубоко, как только могла. “Ты очень… медленно… учишься!” “А-а!!! Пощады! Я больше не выдержу!” Сразу скажу, изменения своей магии она не заметила. Интенсивный секс с высшими ангелами после таких побоев – прямо как доктор прописал. Били меня долго и со знанием дела, чтобы я не терял сознания. А потом отвели к Сариэле, чтобы она завершила начатое. “Для тебя не будет пощады!” объявила Сариэла, сверкая упругими сиськами под обтягивающим латексом. “Никто не противился мне три раза! Ты провёл у меня больше времени, чем у себя в камере! Ради тебя я придумаю что-нибудь более действенное, если так не доходит!” “Только пожалуйста…” сказал я. “Не вращай бёдрами! Только не это!” “Тебя не спрашивали!” сказала Сариэла, сделав именно это. Это была моя любимая техника в её арсенале. “Буду вращать… трясти… сжимать… пока не сломаю тебя! А я сломаю!” “А-А-а-а!!!” ‘ответил’ я, кончая глубоко внутри неё. Оргазмы внутри Сариэлы ощущались почти также хорошо, как в самой богине. Но от этого я злился на неё ещё больше, ведь я понимал, что раньше это несло столько же боли другим. “Ну как, надумал раскаиваться?” спросила Сариэла. “Да только уже поздно! И не думай, что отрубишься раньше, чем получишь всё! Ты никогда больше не посмеешь даже думать поперёк меня! Слышал?!” “ДА!!!” воскликнул я, оргазмируя от беспощадного вращения, которое не прекращалось. “Чел, ты чё, из этих?” спросил Бэррингтон следующим утром, когда мы ели завтрак. “Как их? Маса… маза?...” “Мазохистов,” сказал Вильямс. “Кому-то нравится боль.” Вильямс, Фарбер, и Вэнс сидели со мной за столом. И тот, кто первым позарился на пончик, Карсон, тоже. Я попросил у персонала второй, но меня послали. Карсон молча отдал мне свой, и услужливо поделился тем, что на мелкие просьбы отзывались только порядочным сидельцам. Среди которых я уже очевидно не числился. “Но не такая же,” тихо сказал Вэнс, промахнувшись ложкой мимо рта, и заляпав себе одежду яичницей. Он явно ещё не оправился от этого опыта. “Я не мог просто стоять и смотреть, когда избивают хорошего человека,” сказал я. “Где Тагучи, кстати?” “Вернулся на койку,” ответил Фарбер. “Сариэла его долго обрабатывала, почти как тебя.” Это радовало. Не то, что он получил лучший секс в своей жизни, а что ангелы хотя бы его больше не били. “Да, нормально же ты приложил этих куриц!” прошептал Карсон. “Тут все такие паиньки, но вот чё скажу, каждый хотел бы так же! Херово, что повтора не будет.” “Какой уж тут повтор,” пожал плечами я. “Это будет нечестно.” “Но в этом была польза,” подметил Вильямс. “Между случившимся с этими джентльменами,” он обвёл рукой ‘джентльменов’, которые явным жестом послали его подальше. “И тем, как показал легавым, ты теперь почти король.” Следующие два дня прошли в спокойной рутине. Ангелы подозрительно посматривали на меня, удивляясь, как я так быстро оправился от пыток Сариэлы. Лежу один день, а то и меньше, затем бегаю, как ни в чём ни бывало. На проблемы я больше не нарывался, и честно выполнял свою работу лекаря. Тагучи, к счастью, был в порядке. Ему отвели три дня на восстановление, что было меньше обычной положенной на это недели, вероятно, тоже в качестве наказания. Но это, судя по мечтательной улыбке, волновало его в последнюю очередь. “Это был мой первый раз,” прошептал он, опасаясь слуха ангелов. “Думал, так и помру девственником. А потом архангел трахает меня на диване! В своём же кабинете!.. У неё волшебный рот, вот что скажу.” “Ты же понимаешь, что так не планировалось?” спросил я. “Пожалуйста, старайся не попадать к ней снова. Как бы хорошо это ни было, должно было быть настолько же больно.” “Да если мне хоть на все оставшиеся годы больше не перепадёт, у меня нет сожалений! Буду вспоминать, как был с начальницей!.. Кстати, а ты откуда знаешь? Твоя работа?” Я поднёс палец ко рту. Тагучи улыбнулся ещё шире. “Миллер!” крикнула ангел из коридора. “Сариэла вызывает к себе!” “Что я сделал?” спросил я, уверенный в том, что не давал повода. “Если не будешь шевелиться, будет неповиновение! Пошёл!” “Хорошо, хорошо, я же не ищу проблем,” подняв руки сказал я. За эти дни я познакомился с офисом Сариэлы даже слишком близко. По пути туда у меня возник укол страха. Она обнаружила моё вмешательство в её ауру? Узнала, что моё жалкое заклинание не такое уж и жалкое, и даже не заклинание? Мог ли вообще жрец Илиас, даже в теории, такое провернуть? Я не имел ни малейшего понятия. Меня грубо затолкали в дверь, и довольно вежливо пригласили присесть. Не на диван, а в кресло напротив. “Итак, слышала, ты был хорошим мальчиком,” сказала Сариэла. “Надо же. А говорили, эра чудес давно закончилась.” “Наказание заставило меня отрефлексировать моё поведение,” соврал я. Сариэла ухмыльнулась. Ясно, что не поверила. Но копать дальше не стала. Вместо этого она поставила на стол фигурку Ундины. “Что можешь об этом сказать?” “Ничего,” ответил я. “Вчера я выдавила из Тагучи признание. Вполне убедительное. Сказал, что сделал из воска. Работает на производстве свечей, имел доступ к хорошему воску и красителям. К тому же, никто ещё не смел врать мне в лицо.” Не может быть, чтобы ангелы на это купились. Они прекрасно знали, статуэтка кого это была, и как она могла тут оказаться. Возможно, они даже ждали, пока Ундина объявится снова, и прямо сейчас ставили на неё засаду. Вряд ли её уничтожили в этом мире, ведь это сулило природные катастрофы. “Это, конечно, греховная практика,” осторожно сказал я. “Но что в этом такого особенного? Тагучи сидит уже почти полвека. Возможно, ему просто стало одиноко, и он изобразил что-то, напоминающее ему о доме.” “Будь оно так, он бы ограничился выговором и двойными сменами на следующую неделю. Но ты задал правильный вопрос, и я отвечу, что в этом такого особенного. Смотри внимательно.” Сариэла взяла статуэтку в руки, засветилась, и на стол начала капать вязкая субстанция, но не застывать, как воск, а собираясь в одну упругую каплю. “Что ты видишь?” спросила она. “Это… похоже по свойствам на описания слайма, если я ничего не путаю,” решил поддержать легенду подающего надежды ученика я. “Не путаешь. Более того, это высший слайм, сконденсировать который могут только самые сильные. Они ещё остались, в основном где-то в Ноа. Если бы одна из них зачем-то решила попасть в нему в камеру посреди ночи, у неё могло бы получиться. Я не трачу выделенный бюджет на меры против проникновения слаймов. Знаешь, почему?” “Потому что весь уходит на то, чтобы не было побегов людей?” “Потому что в за сотни миль отсюда нет ни одного живого слайма!” крикнула Сариэла, раздавив остатки идола об стол. “Я рад такой информативной беседе,” сказал я. “Но как это связано со мной? В ту ночь я никак не мог этому поспособствовать.” “Да, благодаря мне,” усмехнулась Сариэла. “Я прекрасно знаю, что ты ни при чём. И всё же… что-то в тебе меня напрягает. Ты не похож на моих обычных заключённых.” “Кандидат на жреческий сан в Гранголде, потому что сжалился над монстром – вряд ли обычное дело.” “О, такие тоже бывали. Не сейчас, но я жила достаточно долго, чтобы ничему не удивляться. К тому же, тут и удивляться нечему. Мужчины легко поддаются искушению. Это не какая-то особая чистота держит их от греха, а то, что они и греха часто не видели. Я даже предлагала в качестве теста командировать всех в Гранд Ноа на недельку, посмотрела бы моя коллега, сколько бы вернулись обратно… Но мы отвлеклись. Лучше скажи мне, Вентворк Миллер-” “Вентворф,” поправил я. “Точно. Скажи мне, Вентворф Миллер, почему тебе ни разу не заметили за молитвой?” “Я… э… скажу прямо, мне тяжело вернуться на Путь Истинный.” “Даже так? Уж ты-то должен верить в Илиас.” “Я верю!” честно ответил я. “Не сомневаюсь, что она существует! И в её могуществе тоже!” “И в её справедливости?” Такое я уже подтвердить не мог. Пока я думал, стоило ли врать, Сариэла и так всё прочитала у меня на лице. “Сегодня я телепортировалась в школу в семинар Сан Илии. Знаешь, что там обнаружила?” “Что я прогуливал математику?” “Ничего. О тебе не было ни одного упоминания. Знаешь, что в этом странного?” “Что архивы плохо заполняются?” “Странно то, что раньше мне не приходилось проверять идентичность заключённого. Илиас ведь всё равно знает имя каждого. Информация передаётся ангелам, и они за день-два заполняют файл на каждого.” Сариэла открыла ящик в столе, и достала оттуда файл, именованный ‘Вентворф Миллер’. “Знаешь, что в твоём файле, мистер Миллер?” “Боюсь, мне не дали с ним ознакомиться.” “Какой ужас, кто-то покушается на твои права,” ухмыльнулась она, и протянула файл мне. “Немедленно исправим. Изволь.” Я открыл документ, и увидел там только две фотографии, вымышленное имя, рост, пол, и вес. Остальные пункты оставались пустыми. А я ведь даже не заметил, чтобы с меня брали мерки! “Тут два варианта,” спокойно продолжила Сариэла, но от тона почему-то пробежали мурашки. “Либо Илиас не знает о тебе, либо, по причинам, известным только ей, она приказала придержать информацию о тебе. В таком случае в тебе заинтересована не только Архангел, но и сама Богиня.” “Но ведь есть же третий. Может, у неё просто выдалась занятая неделя? Бюрократия не щадит даже Небеса.” “А тебе откуда об этом знать?” Из первых рук. Илиас постоянно жаловалась на это в моём мире. Но Сариэле, понятное дело, я так ответить не мог. “Есть шанс, что ты прав,” сказала Сариэла. “Я иногда получала неполные файлы, или которые дополнялись с запозданием. Но пустой – впервые. Будто заключённый врёт о себе… и у него получается. Странности с тобой на этом не заканчиваются, Вентворф Миллер. Три раза в моём офисе, четыре, если считать этот. Архангел персонально даёт тебе право покаяния. Ещё и почти сразу после твоего прибытия в соседних камерах возникают таинственные слаймовые статуэтки. Тут какая-то загадка, и уж поверь, я её решу. Можешь идти, Миллер.” “Могу… идти?” спросил я. “Но я думал, никто не выходит отсюда без наказания?” Надеюсь, я смог сказать это без надежды в тоне. “Так было раньше. Но с тобой я больше не уверена в своих обычных методах. Ещё одна загадка. Молись, что я узнаю о тебе только то, что ты назвался чужим именем. Ах да, ты же не молишься. Вон отсюда!” Вышел я в тревожном настроении. Скорее всего, Рафаэла не стала выдавать меня, но и врать тоже. Просто как-то избежала вопроса, или ответила уклончиво. Но Илиас точно обо всём знала, и легко могла бы сделать мне файл любой степени убедительности. Но не стала. Этим она показывала, чтобы не заигрывался? Предупреждение, что мне пора заканчивать? Или всё это было для неё игрой, где она смотрела, догадается Сариэла, или нет? Как бы то ни было, а заканчивать надо было в любом случае, ведь я не мог сидеть в тюрьме вечно. Проблема только в том, что я так и не придумал, что делать с Тагучи, и всеми остальными, кто попал в Гранголд по тем же причинам.