А у меня во дворе...

Руки дрожат. Белый кафель обжигает спину холодом. Серёжа перехватывает шприц поудобнее и закрывает глаза. В открывшейся темноте мелькают цветные огоньки. Красные, зелёные, синие, фиолетовые. Все они стекаются в одно целое, образуя грязно-красный резиновый жгут на плече, стягивающий руку до онемения. Игла входит в вену с первого раза. Повезло… Сергей зажмуривается, медленно дожимает шприц, растягивая каждое действие. Вещество заканчивается, и парень вытаскивает иголку. Откидывает шприц, развязывает жгут. Сейчас будет хорошо, все будет хорошо… Словно и плохого не было никогда. Героин быстро разносится по телу, по крови. Проникает в голову и бьёт по ней плюшевой подушкой, а сразу после этого его накрывает цунами счастья. Сережа проваливается под воду. Она сыпучая, и медленно принимает в себя чужое тело. Её песчинками заполняются карманы, ноздри, глаза. Во рту вода тоже похрустывает, когда зубы сводит от эйфории. — Серёжа… — шелестит знакомы голос. Кажется, что под слоем этой воды лежит огромный волкодав. Его шерсть длинная, тёплая, мягкая. Закрыться в неё носом и дышать… Дышать полной грудью, чтобы аж жить хотелось. Голос волкодава звучит как будто из-за стены. Наверное, это так вода его искажает… Олег тихо стучит в пластиковую дверь кабинки. Он видел оранжевые кеды своего друга, высунутые из-под двери. — да? — промурчал Серёжа, разнеженный видением. — меня на квартирник позвали. Игорь сказал, что организатор будет рад видеть там и тебя. — «квартирник» это то, что позже назовут вписками, которых будут бояться все на свете родители. — ммм… Хорошо. Хорошо, да… Конечно мы пойдём. — Серёжа? У тебя все в порядке? Волче постучал увереннее и приложился ухом к двери. Голос Разумовского звучал слишком слабо для здорового человека. Олег вдруг заметил шприц на полу. Серый что-то пробурчал и замолк. — блять, Серёжа! Олег распахивает дверь и видит там худого, уставшего человека с кривой улыбкой и блеклыми веснушками. У него закрыты глаза, он мелко трясётся и обнимает себя за плечи. Сколько времени прошло с того момента, когда он опоздал? Сережа больше ничего не говорил. Он тихо лепетал что-то себе под нос. Что-то счастливое, про тепло и светлое будущее. Кажется, он не понимал что с его зависимостью светлого будущего быть не может. Олег отходит к крану и промывает руки под ледяной водой. Капли стекают с его пальцев на пол, смешиваются со всей той дрянью, которая к плитке прилипла. Он снова возвращается к Серёже и хлестает его по щекам. Разумовский открывает глаза и словно бы оживает. — Олег! Это был ты, да? — пизда. Ты опять за своё? — знаешь, у меня сегодня такой день хороший! Вот прям недавно настроение поднялось. Дождя нет, небо чистое, а потом ты, со своим квартирником. Хорошо ведь, ну? Сережа, опираясь об стенку, поднимается с крышки унитаза и пытается обнять Волкова, но в итоге просто падает на него, не удержав равновесие. — сколько ты всадил? Олег не получает ответа. Он только чувствует, как Серый улыбнулся на его плече. — Серёня, Серёня, что же мне с тобой делать…

***

Игорь давно не чувствовал такого умиротворения. Он сидел на деревянном стуле, закинув одну босую ногу на другую. Он был в спортивных штанах и отцовской футболке Машины времени. Его попросили сыграть что нибудь, пока ждут остальных гостей. Ребята расселись кто где. Одни завалили диван, другие рубились в карты на полу. Третьи ещё не вернулись из алкомаркета, четвертые расползлись по квартире, обжимались по углам. Кто-то даже умудрился заснуть, пролетел мимо кровати. Все ждали чего то фееричного. Чего то такого, что ярким пятном останется на сером полотне Петербурга. Сережа еле плелся за Олегом, тащившим его за руку. Эти двое были совершенно не похожи друг на друга: Волче — весь такой брутальный рокер в джинсе с шипами, с «капелькой» *. Серый же в своих штанах с лампасами и белых кроссовках был его противоположностью. Игорь был ошеломлен, когда это рыжее недоразумение вломилось в комнату, осматривая помещение пустым, взглядом, расширенными, нефокусирующимися зрачками. Серёжа выглядел отстраненно, находился в прострации и не до конца понимал что происходит. Он упал прямо на пол рядом со стулом Грома и уставился на него, странно улыбаясь. Игорь аж вздрогнул от такого взгляда — смотрелось это так, будто он на Иисуса похож. Ей богу, так глядят только на святых: с тупым восхищением и трепетом, благоговением. А Разумовский и не догадывался раньше, что мог познакомиться с таким красивым человеком. Гром был похож на Бога, вот только нимб приставить… Совсем как в том сне при температуре за 40°. — а над городом жёлтый дым. Городу две тысячи лет. Прожитых под светом звезды по имени Солнце… ** Разум прижимается к его бедру макушкой, обхватывая руками ножку стула и закрывает глаза, расплываясь в счастливой улыбке. Гром запинается, на секунду сбивается с ритма. Один из обитателей дивана заходит я в смехе. Олег тем временем открывает бутылку пива каблуком, честно спизженным у одной из местных профурсеток. Алкаши притащили несколько ящиков пойла, но забыли открывашку. Рядом какая то малолетка в чересчур короткой юбке (если это вообще можно было так назвать) допивала бутылку крови Иисуса. Она игриво подмигнула парню и погладила свое колено. Волче ухмыльнулся, хлебая горькую жижу прямо с горла — видно, что настроена она была решительно. Девчонка кинула пустую тару в стенку, та разлетелась на осколки. Олег не успел ещё отреагировать, как уже оказался в цепких ручонках с длинными ноготками. Впрочем, он не сильно то и отпирался, словно и вовсе забыл про разницу в возрасте. Сколько ей? 15? 14? Какая разница, целуется она неплохо. А может и не только целуется… В зал заходят парни с бутылками. Игорь откладывает гитару, по комнате проходит волна одобрительных возгласов. Даже Серёжа встрепенулся. В скором времени живой рок и разговоры, а так же крики «вскрываемся!» «два туза!» и «АААААААААА!» сменились звоном стекла, громким техно и стонами той самой малолетки. Серёга курил что-то вонючее, крепкое, сидя на подоконнике. Он не стал пить много — не осилил и бутылки. Разум перед собой видел только цветные огоньки и ослепительный, яркий свет вокруг Грома. Музыка била по ушам, ему казалось, что он срастается с полосатыми обоями в хуй знает чьей квартире. Игоря, видимо, выпихнули с танцпола. Он сразу перестал улыбаться, откинул с лица прилипшие курчавые пряди. Зрительный контакт продолжался недолго. Серый выронил сигарету. Молчание вместо тысячи слов. Он придавил его к окну, пытаясь выжать из этого момента все соки. Серёжа вцепился в его затылок, обхватил талию ногами и целовал. Страстно, как голодный зверь, вырвавшийся наружу, а после и под чужую футболку.

***

Не зря вам, дорогие детки, говорили: спички не игрушки, а сигареты тем более. Только Гром получил возможность остаться без штанов, как почувствовал, что сбоку его касается что-то тёплое. Обжигающе тёплое. Он отшатнулся от горящего окна. Кто-то завизжал. Разумовский свалился с подоконника. Какой то гений с вертолетной площадкой на голове начал тушить горящую штору водкой. Та вспыхнула, обдавая жаром все людей в радиусе 2 метров от себя. Соскребая последние остатки здравого смысла, одежду и Серёгу с пола, Игорь оттащил всю эту кучу к углу. Его сердце билось так бешено, что, кажется, перемолото в муку ребра и хотело взорвать голову потоком крови. Сквозь толпу матерящихся подростков порвался человек-пожарный номер два. Он хотя бы тащил ведро с водой, а не спиртом. За ним, на ходу застегивая штаны, несся всклокоченный Олег. Серёжа валялся в углу один. — Серый, вставай, пора валить. — Волче тряс его с такой силой, словно пытался выбить душу. — подожди, у меня ещё дело есть! — Серёжа уверенно поднялся и помотал головой. — А где?.. Ну, этот… Где он? — валим! Ползком рыжий вылез из квартиры под подбадривания Олега. Он растянулся прямо на лестничной клетке. Олег закрыл дверь. Благо, он вовремя понял, что нужно уносить ноги до прихода мусоров. — а где был все это время ты? — не важно. — не-а. Ещё как важно. — видимо, там же где и ты. С кем ты обжимался? — тогда почему я тебя не видел? — потому что мы были в разных комнатах. — совсем с ума сошёл. Ты путаешься в показаниях, Олеж. — вставай, заболеешь. — не могу. Устал. — это называется: объебашился герой, набухался и оставил какую то телку с разбитым сердцем, а не устал. — вези меня, соломинка, вези… — да пошёл ты! Вечеринки — это, безусловно, весело. Но пробовали ли вы выходить из подъезда за 2 минуты до приезда машин с мигалками?