Забвение

      Он пришёл в сознание резко, с каким-то болезненным рывком. Он вдруг услышал звуки вокруг себя и почувствовал на лице что-то, что слегка щекотало его впалые щёки. — Очнулся? — послышался усталый голос. — Это хорошо. Давно пора.       Он открыл глаза. Над ним склонилось женское красивое лицо. Бледное и измождённое, но черты его всё ещё оставалась приятными глазу. Волосы его обладательницы слегка касались его лица. Увидев, что он открыл глаза, девушка тут же отстранилась. — Кто ты? — произнёс он, казалось бы, твёрдо и резко, однако из его горла вырвался лишь едва слышный шёпот. — Не знаю, — девушка чуть качнула головой и сжала зубы, из-за чего её лицо сделалось ещё более усталым. — Не помню. — она окинула его долгим пронзительным взглядом, словно думая, продолжать ли, достоин ли он её откровений. — Я очнулась на берегу реки. Ты лежал рядом, весь в крови, видимо, тебе не повезло удариться головой о камни. Ты помнишь своё имя? — девушка села на край постели, на которой он безвольно лежал, и измученно вздохнула. — Нет, — он чуть дёрнул уголком губ. — Не помню. Ничего не помню.       Девушка усмехнулась. Она ожидала, что так будет. — Мне было тревожно, когда я открыла глаза, — задумчиво пробормотала она, не смотря на него. — Да и к тому же я помню… помню бег, лошадей — расплывчато, словно дымку, помню полёт, удар об воду. Я много думала об этом, пока ты… спал. За мной гнались. И за тобой, видимо, тоже.       Он зажмурился. Он не вспоминал и этого. Даже ощущений, лёгких и отрывочных, не поднималось из глубин его души. Он был пуст и утомлён. Только одна мысль билась на краю его сознания. — Я — эльф, — сказал вдруг он. — И ты тоже. И не только. Я припоминаю и других.       Эльфийка кивнула. Она и так знала это. Девушка забыла многое, очень многое, но всё же не всё. Однако она понимала, что мужчина, ничком пролежавший неделю, не приходя в сознание, с трудом справляется с наплывом мыслей, с трудом переносит своё жалкое положение. — Где мы? — спросил он, чуть погодя, и слегка — на сколько уж мог, приподнялся на локтях, однако тут же упал обратно на подушки. — Лежи, — строго произнесла девушка. — Не для того я тебя столько времени выхаживала, чтобы ты снова провалился в небытие. — она встала и зашагала по комнате. — Я не знаю, как называется это место, и я плохо помню, как пришла сюда, — эльфийка пожала плечами и чуть нахмурила светлые брови. — Конь… твой или мой, не знаю, он довёл нас сюда.

***

      Очнувшись на том берегу и отдышавшись, девушка ещё немного полежала на спине и с паникой осознавала, что она… не помнит себя. Лишь чувство ярости и тревоги искрилось в её сердце. Она бежала от кого-то. Неслась на коне сквозь ветви деревьев и ветер. От кого? Этого она уже не могла вытащить из памяти.       Мужчина лежал рядом с ней, обмякший и обессиленный. Такой же, как и она. Эльф. Наверное, он спасался от погони вместе с ней. Наверное, ему тоже не повезло. Кто они? Были ли друзьями или им едва ли пришлось перекинуться парой колких фраз? По одну ли они были сторону или значились врагами? Нет. Не лежал бы он тогда тут без движения.       Внезапно в её щёку ткнулось что-то мокрое, отчего эльфийка вздрогнула. Это был конь, когда-то явно ухоженный и красивый, но сейчас едва стоявший на ногах. В его глазах отражалась она сама — светловолосая, израненная, с измученным, испещрённым царапинами лицом.       Девушка взвалила на его могучую спину тело неизвестного, всё ещё пребывающего в беспамятстве мужчины, потом же забралась на коня сама. Животное покачнулось, но устояло. — Туда, где безопасно, — прошептала девушка через силу и закрыла тяжёлые веки. — Туда, где мы выживем. Пожалуйста.

***

— И вот мы здесь. Можешь не верить мне, — эльфийка, заметив недоверчивое выражение на лице эльфа, устало махнула рукой. Ей было всё равно на то, о чём он подумает. — Но главное помни, что всё, что у тебя есть, это мои слова. Я знаю, — через мгновение в каком-то обречённом запале продолжила она. — Что это не похоже на правду, что это больше напоминает бред больного сознания… Но в тот момент моё таковым и было. — Хорошо, — проговорил эльф. — Пока у меня нет причин не доверять тебе. Ведь ты спасла меня.       «Но верить тебе я тоже не могу», — подумал он, однако в глазах его не отразилось и доли того смятения, которое он сейчас испытывал.       За какие грехи они наказаны? За что оказались здесь, без памяти, веры и даже собственного имени? Какое злодеяние совершила она? Какое сделал он?       От обилия подобных мыслей у эльфа вновь заболела голова. Он поднёс к ней руку, чуть подрагивающую и очень слабую. На затылке остался едва заметный, однако длинный и наверняка отвратительный на вид шрам. Напоминание об ошибке, о которой он ничего не помнил.       Видимо, заметив жёсткую складку на его губах, эльфийка сердито сверкнула глазами, которые ещё недавно казались эльфу потухшими. — Ну извини. Видел бы ты то, каким был твой затылок раньше, не кривился бы так, — она прокашлялась и заговорила уже в разы мягче: — По-другому бы не вышло всё залечить, я вообще сомневалась, что ты выживешь — такой страшной была твоя рана. Но обошлось. Кажется, раньше я была отменным лекарем, — она грустно усмехнулась. — У меня тоже есть шрам, — она повернулась спиной, и эльф увидел бледную полоску кожи, оставшуюся от некогда кровоточащей раны, которая была сделана наискось, размашисто. Рядом было и множество других, однако более старых шрамов. — Он совсем свежий. Но это появилось из-за чего-то поострее камня. — Похоже на след от клинка… или кончика меча, — пробормотал эльф, всматриваясь в увечье на её спине. — В таком случае тот, кто гнался за мной, успел на прощанье оставить свой след, — кивнув, вздохнула девушка. — Это жестоко, — он нахмурился.       Эльфийка пожала плечами. — Пусть так. Но, может, я заслужила? Я не помню, из-за чего началась погоня. Вдруг я была преступницей? Или убийцей? — добавила она, содрогнувшись.       Смерть была чужда эльфийке. Ей случалось лишь ранить зверей на охоте.       Эльф лишь покачал головой. Он не знал, что сказать в утешение, поскольку сам думал о подобном. К тому же вряд ли она нуждалась в его словах. — Скоро уже сядет солнце, а темнеет здесь быстро, — проговорила эльфийка, выглянув в окно. — Ты голоден?       Он качнул головой. Есть ему не хотелось. Вообще ничего не хотелось, кроме как унять головную боль и душевные терзания. Он не мог выносить слабости и бессилия. И эльф откуда-то знал, что никогда не мог; что он презирал бездействие и до тошноты ненавидел дрожь в руках от утомления и усталости.       Он был сильным в той жизни. Он был сильнейшим. — Всё равно надо поесть, — она пожала плечами. — Ты слишком слаб. Я еле вытащила тебя из-за грани.       Он выдохнул сквозь зубы. — Прежде никто не говорил мне ничего подобного, — заговорил он раньше, чем успел подумать. — Прежде я никогда не был слабым. — Значит, пора учиться переносить это состояние. Слабость это не плохо, её нужно лишь перетерпеть, и тогда ты станешь сильнее.       Эльфийка вначале хотела посмеяться над абсурдностью заявления мужчины, но потом передумала — он и так был зол и до крайности раздражён. К тому же, эльф ничего не сказал бы просто так — он что-то вспомнил, пусть и мимолётно, пусть это и была просто мысль, которая всколыхнула память и тут же забылась.       Девушка подошла к печи что-то достала из неё. — Готовлю я хуже, чем лечу, — призналась она чуть смущённо. — Но должно быть съедобно. По крайней мере я ела это два часа назад и всё ещё жива.       Эльфийка села на кровать и протянула эльфу деревянную тарелку. Тот взял её, отметив про себя, что руки дрожат уже меньше. Он пришёл в себя, а это значило, что регенерация пойдёт быстрее. — Спасибо, — мужчина чуть кивнул головой, выражая благодарность, прежде чем приступить к ужину.       Эльфийка встала и отошла. Она расстелила себе постель и взбила подушку. Наконец-то можно будет поспать спокойно, не прислушиваясь к дыханию эльфа. Девушка боялась, что останется одна, если мужчина всё же погибнет от своей раны и от её не очень-то и умелых, хотя ловких рук. — Как мне называть тебя? — эльфийка вздрогнула от прозвучавшего в тишине голоса эльфа. — Не знаю. Можешь придумать имя, которое мне бы подошло, если хочешь, — девушка впервые улыбнулась без грусти, скорее с интересом.       Мужчина кивнул и в задумчивости устремил взор на деревянный потолок. — Гелэдрет, — наконец произнёс он.       Эльфийка слегка приподняла брови. — Хорошее имя, — кивнула она с чуть удивлённой улыбкой.       Он назвал её спасанием. Светлым спасением. — А какое имя подходит мне? — эльф чуть наклонил голову на бок и посмотрел на неё странным взглядом, каким-то загадочным, будто бы видевшим её насквозь.       Повисла пауза, в течение которой девушка, постукивая пальцами по своим коленям, перебирала в голове разные мужские имена. Казалось, ему не подходило ничего из того, что она знала. Ни одно не сочеталось с его резким, однако несгибаемым нравом и красивой, но чуть поблекшей сейчас внешностью. — Белрохир, — она медленно проговорила имя вслух.       Его прошлое имя было совсем другим, и отличалось оно не только звучанием; оно несло в себе совершенно иное значение. Он не знал, но чувствовал это. — Пусть так, — кивнул мужчина. — Но это сильная насмешка с твоей стороны. — Вовсе нет, — возразила эльфийка с мягкой, совсем не насмешливой усмешкой. — Там, на берегу, был белый конь. Вдруг он принадлежал тебе. А насчёт силы… не ты ли распалялся о ней?       Эльф тоже улыбнулся в ответ. — Тогда ты права.       Новые воспоминания, новые имена, новые жизни. Вспомнят ли они когда-нибудь себя прежних? Увидят ли их отражение в своих заново строящихся судьбах? — Ложись спать, — наконец сказала Гелэдрет и со вздохом провела руками по лицу. Для неё это был тяжёлый день, впрочем как и все другие. — Кажется, я уже отоспался на месяцы вперёд, — с усмешкой проговорил Белрохир, однако закрыл глаза. Он сам чувствовал, что ему нужен был отдых, несмотря на то, что он провалялся в постели несколько дней. — Ну-ну, — пробормотала эльфийка и с облегчением легла на свою постель.       Ей казалось, что она сразу уснёт, но нет — слишком много мыслей вертелось в её гудящей голове. А как иначе? Не помнить самого себя — мука. Это бессчётные попытки пробуждения воспоминаний, пустые надежды, несбывшиеся мечты. Это бесконечные метания между настоящим и чем-то эфемерным: ощущениями, чувствами, обрывками мыслей, далёкими моментами из памяти. Это море непонимания, бесконечного волнения и тревоги. Это боль. Это недоверчивость — кто друг, а кто враг? Не понять. Это страх — что можно знать о мире, если не получается изведать себя? Это медленное увядание. Это кошмар, из которого невозможно вынырнуть, сон, от которого нельзя пробудиться. Это слабость.       Девушка бросила взгляд на эльфа, лежавшего неподвижно на кровати на другом конце комнаты.       Чувствует ли он то же, что и она? От чего или от кого он бежал и бежал ли вообще? Наверняка он был с ней, иначе не лежал бы он сейчас на кровати в этом доме рядом. Или нет?       Гелэдрет сердито поджала губы. Её метания ни к чему не приведут.       Прошло много времени с того момента, как было сказано последнее слово в их разговоре, а девушка всё не могла уснуть. — Я помню лес, а потом обрыв, — вдруг сказал мужчина, открывая глаза. Ему тоже не спалось. — И я помню тебя рядом со мной. Мельком. Это было больше похоже на тени. — И ты скрыл это от меня? — эльфийка нахмурилась. — Нет. Я вспомнил недавно. Во сне, если можно так выразиться. Но это бы не просто сон, я знаю, — он повернул к эльфийке голову.       В тот момент она поняла, что её давние догадки оправдались. Что же, возможно, она уже на шаг ближе к истине. На шаг ближе к спасению. На четверть шага. — У меня в памяти то же самое, вроде, я говорила тебе, — Гелэдрет села на кровати и задумалась о чём-то. — Мы спасались от чего-то, скакали на лошадях во весь опор и упали с обрыва в реку, не увидев его издали. И теперь мы здесь. — Как-то так, — прокомментировал Белрохир, но в его словах звучало сомнение.       Всё это было… неправильно, будто бы искажённо. Они явно упускали что-то. Много чего. Огромное количество деталей. Впрочем, он никак не мог судить об этом, поскольку все эмоции и ощущения весьма субъективны, и он не мог в полной мере доверять им, хотя бы потому, что сейчас совсем себя не понимал. — Спи! — сказала вдруг девушка. — Вдруг ещё что-нибудь нужное вспомнишь.       Эльф не был в этом уверен, однако спорить не стал.       Он лежал на спине и смотрел в темноту, которая недавно, казалось, готова была поглотить его целиком, а сейчас лишь мягко обволакивала его высокую фигуру. Этот сон… он взволновал его потерянное сознание, вернул ему память; пусть и на какое-то несчастное мгновение, но он заставил эльфа вновь почувствовать себя тем, каким он был долгие годы.       Он не хотел спать. Он желал покинуть это место. Однако идти ему некуда — пока что он лишь заплутавший путник, без гроша за душой. Да и в душе тоже. Нищий и наполненный безысходностью до краёв, однако это не беда — чем хуже будет жизнь эльфа, тем усерднее он будет искать выход.       За невесёлыми, но всё же какими-то решительными мыслями мужчину всё же сморил сон. Он был спокойным и ровным, и не проскальзывало в нём ни одного сновидения, ни простого, которого называют игрой подсознания, ни того, что мог бы приблизить его к разгадке.       Он просто уснул.       За окном мягко поблёскивала луна, загадочным серебристым мерцанием освещая землю и застывшие лица эльфа и эльфийки. И так не раз уже было и будет.