Забвение

      Он проснулся. Эльф резко сел на кровати, почти не чувствуя боли, которая раньше буквально доводила его до безумия, и открыл глаза.       «Это не сон», — с мучительной тоской подумалось ему, и Белрохир провёл ладонями по лицу, будто это помогло бы ему освободиться от этого кошмара.       Заря уже давно была позади, и в маленькое окошко хижины во всю светило солнце. Его лучи красиво обрисовывали тени, да и сами предметы, находившиеся в комнате. В воздухе летали пылинки, они, казалось, зависли в невесомости. Это всё создавало такую уютную светлую обстановку, что эльф на миг забылся.

***

      Комната была озарена прозрачным тёплым светом. Он держал её за руку, чуть поглаживая костяшки её пальцев. Её лицо было наполовину в тени, но другая его часть, освещённая солнцем, была прекрасно видна. Вернее, её должно было быть прекрасно видно, однако он не мог в полной мере разглядеть её лик — слишком уж он был размыт. Она смеялась, он тоже.       Потом вокруг воцарилась тишина и спокойствие, ему хотелось остаться здесь навсегда. Он чувствовал теплоту в груди, там, где сильно и часто билось его сердце. — Этот день принесёт нам много прекрасного и останется в нашей памяти навсегда, — прозвучал голос, но он не успел запомнить его.       Казалось, он не был ни мужским, ни женским, а просто безликим отражением чего-то, однако, конечно, это было не так. — Да, душа моя, — мягко ответил он и поднёс её руку к своим губам.       Раздался резкий стук.

***

      Всё разрушилось. Видение исчезло. — Ты всё ещё сидишь здесь, — послышался знакомый женский голос. — Хотя… Лучше посиди денёк ещё, только на пользу тебе пойдёт. — У меня опять было видение, — задумчиво сказал мужчина, не особо вслушиваясь в ворчание Гелэдрет. — И как? — недовольство сразу ушло с лица эльфийки, оно вдруг наполнилось необычайной живостью. — Ничего вразумительного, — Белрохир качнул головой.       То, что он видел, было слишком личным, и эльфу не хотелось делиться этим ни с кем. Тем более что он ничего не знал о Гелэдрет и, разумеется, не мог ей доверять. Гелэдрет. Даже это имя не было её. Но стало её. Мужчина надеялся, что на время. — Но всё же? — девушка с интересом прищурила глаза, но потом после непродолжительного молчания махнула рукой. — Ладно, не говори, если не хочешь. Я понимаю тебя.       Похоже, и у неё хватало своих секретов.       Да, они были заодно. Пока что. Возможно, в их ситуации это требовало безграничного, полного доверия. Но пока они оба были не готовы к такому. Те крупицы себя, что у них остались, и эльф, и эльфийка всё же предпочитали оставить при себе. — Ты хочешь есть? — Гелэдрет с участием взглянула на него. — Нет. — Хорошо. Если что, возьмёшь что-нибудь отсюда. Ты же уже можешь вставать?       Белрохир, сжав зубы, кивнул и с усилием пробормотал: — Спасибо, — он на мгновение закрыл глаза. — Куда ты? — спросил эльф, заметив, что эльфийка куда-то быстро собирается. — Прогуляюсь немного, — отозвалась она и добавила, смутившись: — Поразмышляю. Может, что-нибудь натолкнёт меня на… что-то интересное.       Видимо, она сама не очень-то верила в собственную затею, однако была настроена перебрать все возможные способы того, как она может помочь себе. И ему.       Да и, честно сказать, её съедала скука. В доме было нечего делать: раньше её занимала забота о раненом Белрохире, теперь же он мог существовать самостоятельно, почти без её помощи. А свежий воздух, птицы, поля и леса… Разве повредит ей прогулка? У Гелэдрет не было намерения ходить за пределами дома до потери сознания в стремлении что-нибудь вспомнить, если это, конечно, возможно, но проветрить голову и полюбоваться природой, наверное, ей бы не помешало.       Белрохир чуть скривил губы. Разговоры с эльфийкой могли бы чуть развлечь его, рассеять ту печаль и задумчивость, появившиеся после очередного видения, однако, ему придётся остаться одному, наедине со своими разрозненными запутавшимися мыслями.       Хлопнула дверь. Эльфийка ушла, накинув на себя капюшон тёмного плаща.       Белрохир осмотрел комнату, в которой находился. Ничего примечательного: старая деревянная мебель, однако добротная — ножки стульев не были поломаны, полки в шкафах тоже оставались целыми, стол хоть и был протёртым в некоторых местах, стоял устойчиво, несколько средних по размеру окон, даже чистый ковёр под ногами. Видимо, прошлые хозяева покинули дом недавно, раз крыша ещё не успела протечь, а пол — прогнить. Интересно, кто здесь жил до них… в такой непроходимой глуши, на расстоянии от людских деревень или других поселений, вдали от целого мира.       Эльф встал с кровати, но тут же сел обратно — слабость ещё наполняла его, однако пройдёт немного времени, и он без труда преодолеет её. И всё-таки Белрохир был уверен, что слабость, пусть даже после ранений, это то, что никогда не овладевало им раньше. О духовном упадке вообще не могло быть и речи. Кем он был в прошлой жизни? Кем он мог быть таким, кто презирал бы за несовершенства?       Надменность была постоянной спутницей его жизни. Он знал это. Видел это в себе. За это он был наказан? За высокомерие?       Белрохир откинулся на подушку и зажмурился. Всё в нём смешалось: злость и непонимание, растерянность и усталость.       Кто же он?

***

      Гелэдрет с облегчением выдохнула, стоило ей покинуть дом. Ей было тяжело разговаривать с эльфом: порой он был резок и отрешён, да и смотрел Белрохир странно, в самую суть, так, будто нужно было в ту же секунду сознаться в том, что совершил. Он будто ждал чего-то от неё. Это был сложный взгляд. Эльф смотрел на неё снизу вверх, обессилено лёжа в постели, а казалось, что всё наоборот. В его взоре не было явного превосходства, однако неосознанно, на подсознательном, забытом уровне мужчина явно ставил Гелэдрет ниже его самого. Почему? Привычка?       Эльфийка передёрнула плечами.       Белрохир никогда не говорил больше, чем хотел сказать, даже если и мог, он не опасался ни её, ни ситуации в целом. Он был спокоен. По крайней мере с виду. Эльф стыдился слабости, но не боялся увечий. Явный воин, и не простой, судя по всему.        Девушка погрузилась в свои мысли и шла, не задумываясь о том, куда. Через некоторое время она вышла к реке. Той самой, у которой впервые поняла, что, кажется, она больше себе не принадлежит. Ничего жуткого на этом берегу не было, напротив, тихая гладь успокаивала, а листва, шуршащая на деревьях, услаждала слух.       Девушка подошла к реке поближе и, сняв сапоги — обувь, которая была на ней надета ещё в тот день, наступила стопами в прохладную воду. Гелэдрет закрыла глаза и, казалось выпала из реальности: вопреки всему ей стало так тепло на душе, так хорошо, так… знакомо.

***

      Она смотрела перед собой. Солнце ослепляло её, однако это не было проблемой, напротив, она очень любила его. Она видела перед собой девушку, отдалённо похожую на себя, у неё тоже были длинные светлые волосы и зелёные глаза, смотревшие на всё с каплей веселья. Только девушка в воде была намного младше неё — той, кто стояла на берегу, позволив воде лишь слегка мочить её изящные ступни. — Сестричка! — крикнула эльфийка из воды и приглашающе махнула рукой: — Иди сюда, скорее!       Девочка нырнула и поплыла к ней — это было прекрасно видно, ведь вода была до удивительного чистой и прозрачной. — Вода такая тёплая! Что же ты стоишь здесь? — Сейчас, подожди немного, — с улыбкой ответила она.       Её душу затопила невообразимая нежность. Она любила эту девочку. Очень, очень любила.

***

      Видение рассеялось внезапно. Гелэдрет осознала, что она не готова была расстаться с ним так быстро. В этом сне была её сестра, в этом не возникало сомнений. Что стало с ней сейчас? Ищет ли она эльфийку? Думает ли о ней?        Девушка улыбнулась, полная надежды, что кто-то ждёт её там, что кто-то любит её. В той жизни она была не одна.       Постояв у реки ещё немного, эльфийка, вздохнув, пошла обратно, с трудом находя заросшую тропинку — тут редко кто-то ходил. За всё то время, которое Гелэдрет жила здесь, мимо их дома, да и в его окрестностях никто не появлялся.       На губах девушки играла улыбка, которую она не могла скрыть. Даже в глазах эльфийки загорелась надежда. И Гелэдрет очень хотелось, чтобы она не потухла через несколько часов или дней.

***

      Вспыхнувшая вера. Это первое, что увидел Белрохир, когда девушка вернулась в дом. Её лицо буквально светилось. — Я не одинока в той жизни, — промолвила Гелэдрет через несколько минут. Она была не в силах молчать.       Откровенная радость уже исчезла из её глаз, однако приподнятое настроение ещё оставалось при ней. — Я тоже, — признался Белрохир, из-за чего девушка улыбнулась.       Пожалуй, теперь можно было позволить себе надеяться не только на себя. Их кто-то ждал. Их кто-то любил.