Забвение

      На следующий день Белрохир поднялся с постели и размял затёкшие после долгого лежания мышцы. Он прошёлся по небольшой комнате, с облегчением осознавая почти прежнюю лёгкость шага. Эльф не помнил того, каким он был раньше, но его тело знало само себя. В нём таилось много скрытой силы, и Белрохир чувствовал её сосредоточение в себе; сила пока не раскрылась, не восстановилась до конца, и она долго ещё не станет прежней, но когда придёт время, он вновь познает всю свою мощь и захлебнётся в ней, если не сможет взять под контроль.       Гелэдрет сидела на кровати и наблюдала за эльфом, который наконец-то набрался приличного количества сил. Ослепительно красивый даже сейчас — в простой белой рубахе и штанах, которые неожиданно нашлись в доме, бледный и усталый. Эльфийке почему-то казалось, что эта одежда не подходит мужчине, и кроме того, что он привык носить что-то совсем иное. А откуда ей знать о его привычках? Вот и Белрохир, смотрящий на себя в зеркало с небольшой царапиной у края, уловил на миг ускользающее осознание, что раньше он никогда бы не надел на себя нечто подобное, что для него это было бы… ниже его достоинства. Но мысль как появилась, так и пропала, и эльф больше не замечал в своём отражении ничего настораживающего или странного. — Когда ты совсем придёшь в себя, — сказала Гелэдрет, вставая. — Я покину этот дом и пойду искать других эльфов. Я надеюсь, они помогут мне. Если хочешь, можешь уйти со мной.       Белрохир кивнул. Он не хотел оставаться один и в той же степени не желал и дальше гадать о собственной жизни. — Я готов и сегодня, — ответил мужчина и отвернулся от зеркала, в которое он продолжал вглядываться всё это время, будто бы надеясь вновь ощутить что-нибудь… правильное. — Нет, — эльфийка качнула головой и едва заметно нахмурилась. — Я лекарь, и я… чувствую, что ты ещё не полон сил. К тому же глупо уходить с пустыми руками, хотя здесь есть немногое из того, что принесёт нам пользу в пути. — Хорошо, — эльф не стал спорить и даже привычно сжимать губы в ответ о её замечании о его состоянии, хотя оно явно не пришлось ему по вкусу. — Но, думаю, через пару-тройку дней мы сможем уйти отсюда, — Гелэдрет чуть закусила губу и отвернулась.       Ей было немного жаль покидать это место. Оно казалось маленьким уголком спокойствия, тишины и уединения, однако тяжесть собственного положения не давала ей права выбора. «Но, может быть, когда-нибудь», — подумала она. — «Я вернусь сюда». Хотя вряд ли ей захочется вспоминать о временах своей беспомощности и одиночества.       Белрохир же лишь слабо повёл плечом, молчаливо принимая к сведению слова эльфийки. Эльф подошёл к окну, но не к тому, в которое сейчас вглядывалась девушка, к другому. Он взглянул на лес, далёкий, но отчего-то нестерпимо манящий его, и решил немного проветрить голову. — Я уйду ненадолго. Уже забыл, — он с иронией усмехнулся. — Что такое прогулка на природе. — Тебе не повредит, да, — с улыбкой откликнулась Гелэдрет и махнула рукой на прощание. — А я, пожалуй, займусь обедом. Если захочешь, потом можешь мне помочь. Возможно, у тебя это получится получше, чем у меня. — Я никогда не готовил пищу сам, — вдруг сказал Белрохир и поднёс руки к вискам, как если бы они внезапно вспыхнули болью. Может быть, так и было. — Хм, — несмотря на по-прежнему гудящую голову, эльф чуть приподнял уголки губ в задумчивой улыбке. — Как странно это всё всплывает в моей голове… Никаких воспоминаний, лишь факты. Они приходят из ниоткуда, просто что-то щёлкает в ней, и всё. — Ну раз на тебя надежды нет, будем есть пресную кашу, которую я постараюсь как-нибудь сготовить, — Гелэдрет тяжело вздохнула, а потом добавила: — У меня тоже так бывает… Я говорю что-то, не успев толком подумать, откуда я это знаю, вернее, помню. Например, мой отец погиб на охоте, — лицо эльфийки заполнилось горечью и страданием. — Я просто знаю это.       «Это один из её секретов?» — подумалось эльфу, но он не стал этого говорить, вообще ничего не стал — на что ей его слова? Белрохир лишь кивнул и через несколько мгновений покинул дом, оставив девушку наедине с собой разбираться со своими расстроенными чувствами и кастрюлями заодно.       Гелэдрет проводила мужчину тусклым взглядом и, смахнув слезу с правой щеки, высоко подняла голову. Пора отвлечься от печали и заняться наконец чем-нибудь полезным. — Ну что же, — пробормотала она и открыла один из шкафов на кухне.       Там в мешке лежала уйма какого-то зерна. Значит, будет каша. Вернее, было бы хорошо, если бы из этого получилось хоть что-нибудь. Видимо, раньше эльфийка готовила крайне редко и с большой неохотой. — Не готовил раньше, — со смешком проговорила Гелэдрет, доставая мешок с полки. — Королём он был, что ли? — она с весельем хмыкнула, не заостряя внимание на этой абсурдной мысли, и принялась за дело.

***

      Белрохир медленно шёл по полю, направляясь к темнеющему лесу, который был, однако, не так уж и далёк, как эльф думал, смотря на него из окна.       Дул несильный ветер, из-за чего волосы мужчины, серебряные, будто лунный свет, едва заметно колыхались, делая его образ ещё более прекрасным. Эльф осматривал мир вокруг себя, и он ему нравился. Белрохир чувствовал своё единение с природой, он будто наполнялся силами, глядя на высокие массивные деревья, дыша свежим чистым воздухом, с едва заметным запахом трав. Он и прежде это ощущал. Почему? Что в нём было и есть особенного? Мужчина не мог вспомнить, не мог понять.       Наконец Белрохир достигнул леса, он остановился прямо перед его границей в задумчивости. Через несколько мгновений он сделал несколько шагов вперёд и вновь взглянул на деревья перед собой. Эльф расправил плечи и будто бы сделался сильнее. Он ощутил… величие. И в тот же миг всё изменилось.

***

      Перед ним раскинулся уже совершенно другой лес. Он был знаком ему. Он осознавал, что может пройти по нему с закрытыми глазами и не заблудиться. Этот лес был его частью, и он сам составлял с этими деревьями единое целое.       Рядом послышался шорох, и он резко повернул голову в его сторону.       Она стояла рядом и смотрела на него с улыбкой. В её глазах плескалось восхищение… им, и это совсем не изумляло его. Но её лицо вновь было будто бы размытым. Однако он ощущал, что она не испытывает того, что чувствует он, находясь в этом лесу, она не чувствовала силы и чего-то родного, доброго. Он знал, что она испытывает испуг. Она всегда боялась подходить к этим деревьям близко, тогда как он готов был жить среди них. — Не бойся, — сказал он. — Здесь нет ничего, что причинило бы тебе вред. Тем более когда я рядом. — Я не сомневаюсь в твоих словах и в тебе лично, — ответила она чуть погодя, и он вновь услышал тот странный безликий голос, хотя он знал, что его звучание должно быть совсем другим. — Но этот лес… он внушает мне страх, кажется, если я ступлю в него одна, он поглотит меня. — Глупости, — он улыбнулся и взял её за руку, желая успокоить, передать ей свою уверенность и бесстрашие. — Он лишь кажется таким снаружи. Вся суть внутри, глубже. Только взгляни в неё.       Но она не хотела. Она боялась. — Мелдесс! — послышался резкий окрик, и они оба обернулись.       Хотя он знал, что это было её имя, не его.

***

      Белрохир вздрогнул всем телом и увидел перед собой знакомые деревья, которые он наблюдал до того, как вновь провалиться в видение. Эльф глубоко вздохнул, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Он чувствовал себя всесильным там… он чувствовал себя властителем. И мужчине нравилось это ощущение. Очень нравилось.       И там была она. Та, которую он любил больше силы, больше власти. Мелдесс.       Но сейчас эльф не знал её. Он ничего к ней не чувствовал, кроме странной нежности, которая чуть грела сердце. Но он не любил её. Больше нет. Но ведь всё ещё изменится, разве это не так?

***

      Когда он вернулся, Гелэдрет сидела на кровати и читала что-то. Услышав хлопок двери, девушка подняла голову. Белрохир имел встревоженный вид. — Видение? — она отложила книгу и усмехнулась. — Везёт тебе на них.       Мужчина поморщился и кивнул. Эти воспоминания… они будоражили его запутавшееся сознание, возвращали его к жизни, но порой это было слишком резко. Хотя эльф ни за что от них бы не отказался. — Возможно, — кратко отозвался он и подошёл к печи. — Ты приготовила? А почему оно… такое?       И такой у него стал взгляд, надменный, будто бы брезгливый, что Гелэдрет почти прошипела: — Я тебе не прислуга. Не нравится — делай сам. — Прости, — сказал Белрохир через несколько минут. — Я тебе благодарен. Спасибо.       Он забылся. Запутался. Ни в одном из видений он не был таким, как здесь. Но почему же тогда его поведение кажется ему самому таким обычным и правильным? Что он упускает?       Всё. Он упускает абсолютно всё.       Взгляд Гелэдрет потеплел. Она встала с кровати и подошла к эльфу. — Мы всё сможем.       Девушка чуть сжала его холодную ладонь и, развернувшись, вышла из дома.       И вроде ему не нужны были её слова, её прикосновения, участливый взгляд и лёгкая нежная и обнадёживающая улыбка. Но Белрохир почему-то был благодарен девушке.       Тогда в его тоскующем, полном одиночества сердце впервые появилась маленькая странная и донельзя глупая надежда, что Мелдесс — это она. Гелэдрет.       Хотя, какая надежда? Это слишком громкое слово. Так, тёплая мысль, на секунду принёсшая ему покой.

***

      Гелэдрет вернулась обратно в дом уже вечером. Она зашла, тихо прикрыв за собой дверь, обычно так и норовившую скрипнуть. Девушка аккуратно, почти бесшумно прошла вглубь комнаты, и увидела Белрохира, который сидел на стуле, сжав голову руками и облокотившись локтями на стол. Рядом стояла пустая тарелка и чашка. Сначала эльфийка подумала, что мужчина уснул, однако как только эта мысль пронеслась в её голове, эльф сразу же поднял свою голову и посмотрел на Гелэдрет мутным взглядом. — Задумался, — опережая всё её расспросы, сказал он и вновь принял прежнее положение.       Однако, словно опомнившись, эльф тут же поднялся со стула и с раздражением убрал упавшие на лоб волосы. Он несколько скованно повёл плечами, а после прошёл мимо Гелэдрет, которая едва подавила настойчивое желание узнать о причине такого его состояния. — Как прогулка? — минутой позже раздался вопрос, заставивший эльфийку чуть заметно вздрогнуть, а потом повернуться лицом к эльфу, что стоял у приоткрытого окна и отрешённо смотрел в него.       Девушка равнодушно пожала плечами. — Хорошо, — коротко ответила она и подошла к собственной постели, дабы начать готовиться ко сну — долгое времяпрепровождение на свежем воздухе немного вымотало Гелэдрет, несмотря даже на выносливый организм.       Белрохир не стал как-то реагировать на её ответ, будто и вовсе его не слышал. Впрочем, может, так оно и было — мужчина мог вновь глубоко уйти в себя. Эльфийка потерянно застыла у постели, а после села на неё. Белрохир вёл себя странно, даже если судить по его меркам. Это пугало девушку — она и так не знала чего ожидать от едва знакомого эльфа, к тому же совершенно не помнившего самого себя. Эльфийка легла на спину и закрыла глаза, стараясь контролировать мысли и эмоции — отчего-то ей казалось, что кто-то может подслушать их. — Я спать, — оповестила Гелэдрет и отвернулась к стене.       Белрохир промолчал, хотя по правде сказать, это было более чем ожидаемо. Однако через несколько секунд тишину комнаты нарушил голос эльфа, который наконец будто бы вновь пробудился, вынырнул из пучины мыслей и ожиданий: — Доброй ночи.

***

      Она сидела рядом с эльфийкой на большой качели и улыбалась. Эта девушка рядом с ней… она была настоящей красавицей: тёмные локоны волнистых волос доходили эльфийке до талии, большие и яркие голубые глаза, казалось, смотрели прямо в душу, а улыбка полных розовых губ порождала мурашки, что струились по спине и рукам. Изящные кисти девушки с различными перстнями на длинных тонких пальцах лежали на её чуть округлом животе. Она была её подругой. Не лучшей, таковых у неё совсем не имелось, но очень хорошей. — Мне нужно надолго уехать, — сказала она, и эльфийка перестала улыбаться. — К сестре. Ты же знаешь, она совсем одна. — Но, как же… — девушка взволнованно взмахнула руками. — Ты же вернёшься, когда я… когда… родится ребёнок? — Не знаю, — она качнула головой. — Эстель больна, я не вернусь, пока не вылечу её. Прости, мне жаль, — она взяла эльфийку за руку и крепко сжала её, стараясь успокоить девушку. — Не переживай… В любом случае, мысленно я всегда буду с тобой.       Эстель — её горячо любимая сестра, её свет, её радость, и она не даст ей угаснуть, скорее уж завянет сама. — Я боюсь, что без тебя что-нибудь пойдёт не так, — призналась наконец девушка. — Ты внушаешь мне спокойствие и уверенность… куда же я без такого лекаря как ты? — Я вернусь так быстро, как смогу… — пообещала она. — Или же после возвращения ничем не смогу тебе помочь.

***

      «Так и случилось», — подумала Гелэдрет, не успев толком прийти в себя. Эльфийка была уверенна, что больше она никогда не видела ту девушку и ничего не слышала об её ребёнке.       Эстель… так зовут её сестру! Что же стало с ней? Выздоровела ли она? Помогла ли она сестре? Вылечила? «Так и случилось…». Почему она осталась там? Не из-за Эстель ли? Но эти вопросы остались без ответов — больше девушка уже ничего не могла вспомнить.       Гелэдрет открыла глаза и поняла, что темно. Была либо ночь, либо совсем ещё раннее утро. Эльфийка вновь закрыла веки и постаралась успокоить сбившееся от волнения дыхание. Незаметно она снова провалилась в сон, но на сей раз он был прерывистым, беспокойным и не принёс с собой новых видений, которых так жаждала душа и разум Гелэдрет. Эти яркие картины из её прошлой жизни затмевали собой серость и унылость её настоящих дней. Она поняла, что испытывал Белрохир, поняла, почему он так надолго уходил в себя — эльфу просто не хотелось жить настоящим, выкидывать из головы ту надежду, то одухотворение, которое овладевало им в минуты забвения. И ей теперь тоже.       Это было похоже на безумие.       Нужно было быстрее уходить из этого дома и искать кого-то, кто смог бы им помочь. Иначе она просто сойдёт с ума.       Рассвет наступил. Красивый и сияющий, он заставил тень переживаний и мук уйти с лица спящей эльфийки, он вернул ей спокойствие. Но и оно не продлится вечно.