Забвение

      Гелэдрет окончательно пришла в себя только спустя несколько дней. Осталось всего несколько шрамов но, казалось, что ими была испещрена вся её спина. Эльфы вместе сидели на кровати: мужчина ближе к стене, а девушка, прижавшись своей спиной к его груди. Происшествие сблизило их ещё больше. — Откуда же у тебя их столько? — пробормотал Трандуил, осматривая повреждённые участки кожи. — И почему ты не вылечила их сама? Ты же умеешь. — Не знаю, — эльфийка пожала плечами. — Может, не было возможности. Отчего ты так уверен, что я хорошо лечу? Вдруг, не лучше многих, мы ведь не помним, как жили.       Она не знала, почему слукавила. Гелэдрет прекрасно помнила, как одна эльфийка из её воспоминаний назвала её лекарем, однако ей хотелось услышать больше. — Я видел тебя в одном из своих видений несколько дней назад, — признался Трандуил. — Ты была лекарем в королевском дворце.       На лице девушки расцвела улыбка, которая, впрочем, тут же омрачилась. Эльфийка нахмурилась и, прищурившись, посмотрела на мужчину, чуть повернувшись и подняв голову. — Почему ты мне сразу не сказал?       Трандуил пожал плечами. Не видел особой надобности, тем более что девушка была больна. — А кем был ты? — тут же с интересом спросила она и, казалось, стала менее сердитой, хотя в глазах её ещё мелькала обида. — Я не успел понять, — он не знал, почему соврал. Эльф лишь как-то интуитивно чувствовал, что так почем-то будет правильнее.       Гелэдрет расстроенно поджала губы. — Ну ничего, — сказала она преувеличенно бодро. — Успеешь ещё. Мы оба успеем. — Да… — выдохнул он.       Мужчина чувствовал себя неудобно. Ему казалось неправильным то, что он не открылся ей, той, кого, как эльф думал, он готов был полюбить. А может, и он уже любил её, если любовь — это теплота в сердце и оживление в душе. — Какой по-твоему самый страшный грех, Гелэдрет? — спросил мужчина спустя время, когда девушка уже почти заснула, прислушиваясь к мерному стуку его сердца. — Братоубийство, — сонно ответила она. — Тот миг затмения, когда один эльф убивает другого эльфа, когда человек уничтожает человека, когда гном заносит топор над гномом. Братом своим. — А если убийство — это отмщение? — Этому нет оправдания, — отозвалась Гелэдрет и сжала руку Трандуила, что мелко дрожала. — Если ты убил, — продолжила она тихо, почти неслышно. — То ты убийца. И будь то месть, то прихоть — не имеет значения. Ни у кого нет права, кроме богов наших, давать жизнь, а значит и отбирать её только в их силах. — она помолчала, задумчиво закусив губу и даже чуть приоткрыла глаза. — Убийство — камень на душе, рана, что никогда не зарастёт, шрам всё равно останется, пусть не на теле, в мыслях. Что за странные вопросы ты задаёшь, Трандуил? Тебе есть, что сказать мне?       Эльф качнул головой. Он думал о сыне. И в душе его зарождалась ярость. Ярость к тому, кто потушил эту пылающую светом душу. Трандуил с омерзением понял, что убил бы того, кто лишил жизни его сына, если бы встретил его. Он бы отомстил. Мужчина смотрел на спящую эльфийку и понимал, что он, пожалуй, недостоин её со своими низменными желаниями.       Пусть королём назывался он, Гелэдрет оказалась достойнее него. Сильнее него.       Такой должна быть королева?

***

      Трандуил учил Гелэдрет охотиться. Не в лесу, конечно, урок был прекрасно усвоен, но на поляне рядом с домом, в полной безопасности.       Он загнал несчастное животное, которое выслеживал в лесу, совсем близко к ней и кивком головы предоставил ей право действовать самостоятельно. — А может… может, возможно обойтись и без убийств? — робко произнесла девушка, смотря на оленя перед собой. Ей совсем не хотелось лишать его жизни. — Конечно, — Трандуил мягко улыбнулся, но взгляд его тут же стал жёстким и цепким. — Но тогда ты будешь голодать. Его жизнь взамен твоей? Если ты согласна, то вперёд, можешь отступить. Благородно, но глупо.       Гелэдрет сжала зубы. Всё же порой мужчина был просто невыносим. И куда только пропадала вся его чуткость, которую он нередко проявлял по отношению к девушке? Куда делось участие и ласковый взгляд? Стоит сказать, что исчезало это все, стоило только Гелэдрет взять кинжал в руки и кивнуть в знак согласия на небольшую тренировку. — Поторопись. Или останемся голодными, — отозвался Трандуил и сел на траву неподалёку. Какая в нём всё-таки таилась жестокость! Какая сила, какая циничность.       Эльфийка приблизилась к оленю и остановилась напротив него. Зверь даже не пытался бежать, видимо, чувствуя исходящую от эльфа власть и понимая, что ему не спастись. Девушка отвела глаза и отошла на шаг. Трандуил бросил на неё недовольный взгляд. Тогда Гелэдрет подошла к животному сзади, стараясь не делать резких движений и едва подавив судорожный вздох. Лишать кого-то жизни — не для неё. — Зачем ты учишь меня этому? Зачем ты учишь меня убивать? — прошептала она, но эльф расслышал её слабый голос. — Я учу тебя не убивать, а выживать. Когда-нибудь и ты можешь стать этим оленем, Гелэдрет, загнанным в угол и сдавшимся. Я лишь хочу, чтобы этого не случилось, — столь же тихо проговорил эльф, и в этот момент в его словах не было ни капли резкости.       Даже напротив, в них слышалась забота, и пусть она и была своеобразной и не той, которую обычно дарят друг другу, это было неважно. Трандуил заботился как умел, так, как, видимо, в своё время заботились о нём самом.       Собравшись с духом, Гелэдрет подскочила к оленю и со всей силы вонзила кинжал в его грудную клетку, а потом ещё, и ещё. Эмоции её смешались в один страшный вихрт, а глаза застилала мутная пелена, руки девушки дрожали.

***

      По её щекам катились слёзы, а из горла рвалось рыдание и крик.       Но она ни о чём не жалела и была полна решимости.       Выпади ей второй шанс, она бы сделала это снова.       Она выпрямилась, стараясь не замечать, что грудную клетку будто стягивает невидимый обруч, и изо всех сил выбросила вещь, зажатую в её ладони в кулак, с обрыва в шумную, бурную реку.

***

      Гелэдрет очнулась рывком и осознала, она стоит на коленях около убитого оленя, а рядом сидел Трандуил, держащий её за плечи. — Всё хорошо, — прошептал он. — Прости меня. Я не знал, что для тебя это станет столь непосильной задачей.       Но Гелэдрет не слышала, что он говорил. Её наполняла боль и удовлетворение, злорадство и осознание. Они явились из прошлого, но накрыли её тёмной волной, лишая разума.       Что же она натворила?       Наконец шум в голове начал проясняться, и губы эльфа уже не просто бесшумно шевелились, в них девушка наконец-то начала различать слова, которые мужчина медленно и ласково проговаривал, стремясь успокоить девушку. — Что ты видела? — спросил Трандуил, заметив, что Гелэдрет пришла в себя. Он продолжал сидеть на траве, только теперь голова эльфийки лежала на его коленях. — Я не знаю, — призналась девушка хрипло. — Суть была не в том, что меня окружало, не в том, что я делала, а в том… в том, что я чувствовала. — И что ты чувствовала? — Трандуил подался вперёд, и теперь их лица были настолько близко друг к другу, что Гелэдрет ощущала дыхание эльфа на своих губах. — Безумие.       Гелэдрет всю передёрнуло. Это был сущий кошмар для неё, сегодняшней неё, однако она в воспоминаниях, казалось, была не столь встревожена, однако… что-то в ней было не так, может быть, дело было в трясущихся пальцах и губах, а может быть, в беспорядке, что царил в мыслях и в душе. Казалось, что-то в ней той перевернулось с ног на голову, что-то, на чём раньше держалась вся она.       Девушка чувствовала себя предательницей.       «Она предала саму себя», — крутилось в голове Гелэдрет. Но почему? — Пожалуй, больше никакой охоты, — пробормотал Трандуил и поцеловал девушку, чьи глаза распахнулись от удивления, а сердце забилось втрое сильнее от приятного волнения, что растеклось по телу.       На мгновение Гелэдрет забылась, растворилась в своих чувствах и ощущениях, и это было совсем по-другому, нежели в видении. Не было удушающего безумия, лишь томная нега и довольство.       Эльф стирал слёзы с её щёк и, казалось, забирал всё её беспокойство. Его прикосновения стали её спасением.       Влюбляться так быстро глупо. Казалось бы, что можно найти в том, кто ещё сам себя не нашёл? Однако это не стало преградой.       Гелэдрет привлекал облик Трандуила: его сила и мужественность, уверенность и непоколебимость, ласка и участие, что он иногда себе позволял по отношению к ней; её затягивали его глаза, ей были интересны его мысли.       Трандуил был покорён добротой Гелэдрет, её светлой душой, благородством и честностью. Она всегда говорила, что думала, а лукавство почти никогда не проявлялось в её словах. Эльфу было хорошо, когда он держал её пальцы в своей ладони, он чувствовал, что сердце его здоровеет, что оно наполняется чем-то, что одухотворяет всю его сущность.       Конечно, всё это — поспешность, странность. Но будет ли у них ещё время впереди? Пусть же всё идёт, как идёт.       Тем более что влюблённость это ещё не любовь.