Секрет

*** Ольгу выписали домой через полторы недели, чего нельзя было сказать о маленькой Верочке. Она по-прежнему находилась в реанимации, правда, дышала уже самостоятельно. – Паш, я больше так не могу, я хочу взять её на руки, прижать к себе и никогда не отпускать. – она говорила, едва сдерживая слёзы и старательно сцеживала молоко. – Я не знаю, как пережить этот ад. – Мама звонила, сказала, что сегодня к Верочке пустят, она приедет, вещи тёплые привезёт, подгузники. – Поехали, Паш. Рыковы примчались в перинатальный центр, где их уже ждала Марина Леонидовна. – Привет. – сухо сказал Павел. – Значит, здесь носочки, варежки и шапочки шерстяные. Тут подгузники и кокон. – с этими словами она передала , пакеты и осталась в коридоре. В реанимационное отделение разрешили пройти только Ольге. – С богом! – довольно бодро сказала она и зашла в отделение, надев халат и маску. – Привет, – Оля откинула накидку и протянула руку в кювез, – ты уже дышишь? – Она говорила очень тихо, чтобы не встревожить малышей, для которых любой контакт с внешним миром мог оказаться убийственным. – Какая ты отважная, храбрая. Мама тебя очень любит, очень. – Ей безумно хотелось прикоснуться к дочке, подержать на руках. Врачи делали обход, смотрели на показатели на мониторах, производили манипуляции. – Оля, хочешь её переодеть? – прошептала Евгения. Она помогла Арефьевой откинуть накидку и осторожно взяла малышку на руки. – Вот так, теперь положи её на бочок, аккуратно, теперь осторожно надевай носочки и шапочку. – Ну, молодец! – Жень, когда её можно будет кормить? – Когда мы научимся сосать пустышку или пальчик, да скажи? Давай вот что сделаем: ты сейчас сядешь в кресло, приложишь Верочку на грудь, а потом вы накроетесь одеяльцем. В таком симбиозе они провели полчаса, и после Оля ушла. – Паш, Марина Леонидовна, мы немного выросли, дышим, тяжело, конечно, но сами. – Какой вес? – Кило триста. – ответила она и заплакала ни то от счастья, ни то от горечи. – Через неделю-другую будем учиться сосать пустышку, начнём кушать. – Ч-ч-ч, не плачь, слышишь? – Паша стиснул её в объятиях и с трепетом поцеловал в щёку. – Ты ни черта не понимаешь, Рыков. – огрызнулась Оля и ударила его кулаком в грудь. – Паш, оставь нас, пожалуйста. – вмешалась Марина. – Да пошли вы все! – фыркнула Арефьева.