На дали

      Закончив очередной рабочий день, Алиса вышла из здания ресторана. Она улыбнулась привычной картине: ее ждал Егор, оперевшись спиной о свой автомобиль. Но сегодня было что-то особенное в нем… Наверное, огромный букет ярко-красных роз? Да, определенно, это он придавал ему такую изюминку.       Он улыбнулся, увидев ее, оттолкнулся от машины, принимая ровное положение и остановился, потому что идти дальше смысла не было: Алиса уже через мгновение сама влетит в его объятия, сбивая с ног.       — Боже, какая красота! Это же мне, да? — на секунду задумалась она, разглядывая облако алых лепестков.       — Нет, твоему Роберту, — Егор закатил глаза, — Я сегодня по мальчикам. Алис, ну, конечно, тебе.       — Надеюсь, ты так же встретишь меня в Москве в аэропорту, когда я прилечу домой.       Егор не ответит, но она уже к этому привыкла. Было даже забавно отпускать раздражающие его шутки и потом наслаждаться звенящей тишиной.

      — Что, дыхание перехватило так, что даже не поздоровался с ней? — сестра не отрывалась от телефона, но не упустила момент вставить свои пять копеек.       — Поль, не начинай, а, — недовольно протянул Егор. — Опять ты за свое?       — Милая девчушка, между прочим, — Полина будто не слышала его. — А как она замерла, когда поняла, что я твоя сестра, ха-ха, просто чудо.       Егор молчал.       — А еще я знаю, что тот пацан — не ее парень, но тебе это, наверное, неинтересно…       — Да, Полин, неинтересно. Давай закроем тему, — вздохнул Егор, остановив машину на перекрестке, и провел руками по лицу. В это время суток глаза всегда начинали слипаться. — Как долетела вообще?       Он глянул на Полину, на лице которой было написано, что она пытается придумать очередной ответ с подколом и упоминанием Алисы. Как же его мозг отвык от стиля общения, присущего его сестре.       — Не отвечай, — строго ответил он, рассмешив этим Полину.       — Когда нам в Пензу нужно? — нахмурилась девушка, глядя в свой календарь, когда машина вновь двинулась с места. — В пятницу?       — Само мероприятие в пятницу, да, а в Пензу я планировал поехать раньше. Хочу побыть дома подольше.       — Уже соскучился по нам, что ли? — ехидно хихикнула Полина. — Хотя да, конечно, соскучился, мы тебя в Лос-Анджелесе видели два раза: на Рождество и Новый год, а в остальные дни — по полчаса за завтраками.       — Зануда, — усмехнулся Егор. — Я — взрослый человек, у меня своя жизнь. Я не у бабушки на каникулах в пятом классе, могу уехать по своим делам.       — Ну да, конечно, — закивала она в ответ, делая вид, что верит в серьезность его слов.       Трасса сменилась шоссе, которое позже перетекло в улицу поуже, а потом совсем стала узким тупиком с железными воротами во дворе Егора. Заглушив мотор, он помог сестре выйти из машины и забрал ее чемодан.       Да, он даже не поздоровался. Был слишком зачарован ее внеземной красотой? Навряд ли. Был слишком растерян? Да. Не знал, что ей сказать, чтобы все не испортить? Определенно.       Подъезд. Стук каблуков сестры. Лифт. Молчание.       Столько раз хотелось ей написать, чтобы просто узнать как у нее дела. Он переживал за нее, пока она была в Штатах, а сейчас он будто немного успокоился, увидев ее в родном аэропорту целой и невредимой, даже чему-то радующейся, судя по мечтательным глазкам.       Нужно еще немного времени, чтобы собраться с мыслями, и тогда он предпримет шаги навстречу. Он не чувствовал сильной вины за расставание, хотя, наверное, должен был.       Не чувствовал вины потому что понимал, что это не конец? Определенно.       Понимал, что еще многое должен сказать и объяснить Алисе? Еще как.       Сестра испепеляет его взглядом прямо сейчас? Сто процентов.       — Совсем лица нет на тебе. Соберись, иначе будет много лишних вопросов от мамы. Она в последнее время очень обеспокоена твоим состоянием. Не расстраивай ее, пожалуйста, — тоном, свойственным старшей сестре, проговорила Полина.       — Хах, как здорово, что я могу быть со своей семьей таким, какой я есть, — с откровенно фальшивой радостью ответил он, растянув губы в улыбке.       — Твои перепады настроения и личные переживания, конечно, важны, но мама у нас одна. Давай не будем портить родителям праздник, — тем же холодным тоном продолжила Полина.       Заметив разочарование на лице брата, она закатила глаза. Она устала ему объяснять что причина всех его проблем — он сам. Он мог со всем разобраться одним решительным действием, звонком, смск-ой, разговором, но в последнее время выбирал путь страдальца. Хотелось огреть его чем-то тяжелым по бестолковой голове, чтобы хоть как-то взбудоражить его сознание.       Но совсем лезть в голову брата она не хотела. Никогда не любила диктовать людям, какие решения принимать в жизни, но не могла лишить себя удовольствия наблюдать со стороны и отпускать колкие комментарии.       Хотя, будь она помоложе, наверное ее так же забавляли бы все эти душевные переживания. Она уже и забыла, каково это, благодаря счастливому браку и идеальному мужу. Может, в переживаниях Егора была своя романтика, от которой ему так трудно отказаться.

      Глаза Алисы видят знак «Кузнецк» и заполняются пеленой слез.       Еще минутка, еще одна минутка….       Поезд останавливается…       Проводница открывает тяжелые металлические двери, опускает шаткую лестницу и держится за свою жизнь, пока молодая девчонка пулей выпрыгивает из вагона и стаскивает огромные пузатые чемоданы, прокатывая их пару раз по ногам проводницы.       Девчонка летит в объятия взрослого лысого мужчины с на удивление густой коричневой бородой и одновременно пытается притянуть рукой почти идентичную ей самой темноволосую стройную женщину, стоящую рядом.       Проводница усмехается и протирает поношенные черные ботинки. Эти трогательные картины на каждой станции давно уже ее не трогают. Больше чувств у нее вызывают запачканная обувь.       Девчонка счастлива, по ней видно. Неизвестно, что у нее там произошло, но сейчас она определенно плачет только от счастья.       Дом все такой же.       Кирпичный забор с железными воротами, над которыми отец пыхтел пару лет, ища для их строительства идеальных гастарбайтеров. Большое крыльцо дома, уставленное мамиными любимыми цветами, возле которого припаркован папин старый черный Бумер, который помнит еще первые уроки вождения Алисы.       В доме пахнет чем-то безумно вкусным. Еда. Домашняя. Мамина. Зуб даю, суп с фрикадельками.       Комната Алисы на втором этаже будто осталась нетронутой. Как будто бы она застряла в августе 2017 года, когда она уезжала от родителей в большую Москву.       Порядок: все фотографии, тетрадки и книжки на своих местах. Спасибо, мам, что не превратила мою комнату в оранжерею.       Немыслимая теплота струится от стен, пропитанных первыми лучами солнца, в сердце Алисы.       Забавное ощущение появляется, когда возвращаешься домой после долгого отсутствия. Видя родные стены чувствуешь, что будто бы никуда и не уезжал. Наверное, потому что дома все остаётся прежним, как бы не менялся ты сам.       Пышная кровать еще помнит тело Алисы. Матрас все так же продавлен в самом центре.       — Мы тебя ждали, не ели, пойдем скорее, — донесется теплый голос мамы, за ней закроется дверь, а ты превратишься в самого счастливого человека на всем земном шаре.       Но включится разряженный телефон, завибрирует, ты увидишь сообщение от того, кого совсем не ждал, и мгновенно рухнешь с облаков на грубый кузнецкий асфальт.       6:38       Неизвестный номер: С приездом, котик)       Ты добавишь очередной номер в черный список и зарекнешься никогда не заводить котов, чтобы не слышать это слово.       Увидишь одно уведомление в своём богом забытом Инстаграме и усмехнешься, думая, что покой тебе только снится.       egorkreed хочет подписаться на вас.

      Смена обстановки заставляет Алису вновь задышать полной грудью. А возвращение в отчий дом превращает ее в ту беззаботную школьницу, наслаждавшуюся своим бесшабашным детством, которой она когда-то была.       После завтрака все разместились в большой гостинной, в которую Алиса притащила свой доисторический ноутбук. Она с неподдельной радостью изучала набор игр, который она кропотливо собирала все одиннадцать школьных лет. «The Sims 2» и «3», градостроительные симуляторы, старенький «Need for Speed»,« GTA: Vice City», почти все игры со старого Алавара и Nevosoft’а… Это что, «Супер-Корова»?       Ну, и ностальгия!       Мама принесла Алисе плед и села рядом. Первые майские дни выдались прохладными, по окнам стучал дождь. Через несколько минут с чашкой любимого кофе подошел отец, разместился в любимом толстом кресле чуть поодаль от дивана и включил телевизор.       Алиса окончательно решает вернуться в свой десятый класс и запускает вечно лагающий, битый, но такой любимый третий «Sims», наслаждаясь разговорами родителей, обсуждающих последние семейные события.       — Алиса, скандалы, интриги, расследования, — телевизионным голосом объявил папа, — готова?       — Всегда готова, — усмехнулась она, глядя на отца.       Как обычно: кто-то родился, кто-то женился, кто-то развелся, кто-то разругался, кто-то помирился. В этих обсуждениях проходит пару часов. Алиса одним глазом смотрит на активно жестикулирующих родителей, а другим — погружается в воспоминания о том, как она когда-то давно создавала семью мечты в симсе, где все богатые и знаменитые, но очень дружные и любят друг друга.       Когда прекращаются бурные обсуждения, девушка решается спросить важный вопрос, который так давно хотела, но боялась задать:       — Пап, как твое здоровье?       Он нервно усмехается и поглядывает на маму. Алиса хмурится и пристально смотрит то на одного, то на другого, пытаясь понять их эмоции. Не понимает.       — Да все нормально, дочь. Все как обычно, — отец пожимает плечами.       Наверное, показалось.       — Ой, дочь, а папа тебе не говорил, что нас позвали завтра на юбилей?       Дочь помотала головой.       — Поедешь с нами? — родители переглянулись.       — Ма, ты прикалываешься? — рассмеялась Алиса. — Что мне там делать? Танцевать под Петлюру? Аллу Борисовну? Зурбаган?       — Нет, это не юбилей человека, а юбилей компании! — смеется мама. — Юбилей компании из Пензы, с которой давно уже работает отец. Им 30 лет, они приглашают всех. Это, правда, не старперский вечер, — мама изображает руками кавычки. — Это модная тусовка… Или как там у вас говорят? — она протянула руку в сторону отца, щелкая пальцами, намекая на то, что он знает это слово и ей нужна его помощь.       — Пати, — деловито кидает папа.       Алиса смеется.       — Не сомневаюсь, — все еще заливаясь смехом, выговаривает она. — Ведь все самые крутые пати проходят только в Пензе.       Мама вздыхает и закатывает глаза.       — Я тебе на лбу напишу несмываемым маркером «ЗАНУДА», — протянула она последнее слово. — Чтобы люди знали чего ожидать, когда начнут с тобой разговаривать.       — Это она у тебя переняла, — шутит отец и получает подушкой в лицо.       — Да вы офигели… Оба два! — возмущается мама. — Я вас без ужина оставлю.       Алиса с отцом переглядываются и решают продолжить нервировать маму.       — Я как раз суши хотела, — будто между прочим отвечает Алиса и пожимает плечами.       — О-о-о, а я хочу хинкали, хоть убей, — папа наглаживает свой живот. — У нас недавно в городе открылся грузинский ресторан, можно заказать доставку…       Мама не в силах злится на этих двоих, лишь обиженно произносит:       — Да ну вас, козюли, — а после тихо добавила, — я тоже суши хочу…       Комната заливается смехом под мамино возмущенное: «Да чего вы ржете-то?».       Они проводят в гостинной, кажется, весь день. Заканчивают его вкусным ужином все-таки с роллами, пиццой и хинкалями. Желают друг другу доброй ночи и расходятся по комнатам.       Алиса принимает душ и, когда выходит из ванной, видит отца, задумчиво разглядывающего ее «доску почета», организованную на единственной свободной стене в ее комнате. Он с легкой улыбкой на лице прыгает глазами от одной грамоты к другой. Эта — за третье место во всероссийской олимпиаде по английскому, другая — за второе место на общешкольных городских соревнования по волейболу, ну и — первое место в школьном КВНе.       — Ты чего тут, пап? — улыбается она и принимается вытирать волосы полотенцем, пытаясь разглядеть что-то интересное в этих грамотах, подходя ближе к отцу.       — Придаюсь воспоминаниям, — усмехается он, довольно глядя на дочь.       — И часто ты так… Стоишь тут? — она улыбается.       Приятно, когда родители радуются твоим успехам, даже если срок годности этих грамот давно истек.       — Ну… Нет, только в последние пару месяцев.       Алиса удивленно ведет бровями.       — Дочь, а что ты хочешь делать дальше? Ну, ты же явно не останешься дома, — он как будто пытается подобрать правильные слова, хотя для девушки это обычный вопрос.       — Хочу в магистратуру поступать. В Европу.       Отец замирает на мгновенье, потом снова расплывается в улыбке и одобрительно кивает.       — На бесплатное, не беспокойся, — смеется Алиса. — Я не самоубийца. И не садист. Надеюсь, смогу поступить на бюджет.       — Молодец, — сдержанно отвечает отец, всматриваясь в лицо дочери. — Ладно, я… Пойду, — он сводит густые темные брови к переносице, — Мама ждет уже, наверное.       — Спокойной ночи, — Алиса кротко улыбается и целует отца в щеку, после прижимаясь к нему, — я скучала по вам, пап.       — Мы тоже скучали, Алис, — он целует ее в макушку, сжимает ее двумя руками до писка. — Приезжай домой почаще. Спокойной ночи.

      Дорога из Москвы до Пензы занимает восемь часов по трассе если ехать с человеческой скоростью. С такой скоростью, когда по бокам не мелькают твои ангелы-хранители и не кричат тебе: «Что ты творишь, идиот?».       Но был не из тех. Егор всегда доезжал за шесть часов.       Вжатая в кресло Полина лупила его по руке на опасных участках дороги, умоляя скинуть скорость.       — Я нормально еду, чего пристала? — искренне не понимал Егор, бросал взгляд на спидометр, где стрелка указывала привычные 140 км/ч.       — Мне сейчас станет плохо, я заблюю тебе твой дорогущий Урус.       Это всегда срабатывало. Он скинул аж до 120 км/ч. Вот уж спасибо…       Узкая двухполосная дорога, вечные вереницы фур, которые невозможно обогнать, тихоходы на жигулях, выезжающие из попутных поселков, а он умудряется ехать под сто пятьдесят. Профессионализм или самоуверенность?       — А откуда Алиса родом? — решает отплатить ему той же монетой, играя на его нервах.       Егор моментально воспламеняется, когда в голове всплывает выученный до молекул образ.       — Блять, Поля, еще раз ты спросишь меня про нее, я тебя высажу прям на трассе.       Полина издает насмешливое «пф».       — Не запугивай меня, маленький врун, мы оба знаем, что мама тебе голову открутит за это. Чего ты вообще так реагируешь? — не унималась любимая сестрица.       — Заебало потому что, — он бьет руками по рулю. — Хватит. Не получается у нас, понимаешь? В смысле, не получилось и не получится. Мы из разных миров, — он эмоционально разводит руками. — Она не поймет и не примет мой режим, график, отъезды и так далее, а я не могу постоянно сидеть возле нее, понимаешь? Что-то объяснять… Как мой мир устроен.       А как же устроен его мир, в который ему все никак не удается кого-то посвятить?       Жить преимущественно ночью, спать днем, не иметь возможности ходить в торговые центры, гулять в парках, не нарываясь на толпы фанатов. Торчать на студии до утра. Уезжать на гастроли на недели и месяцы. Видится с родными пару раз в год.       Он сам от этого ужасно уставал. Иногда это приносит такие же эмоции, как и в самом начале, но сейчас это случалось крайне редко и по большей части воспринималось как работа, а не дело, от которого горит сердце.       — Может, тогда не надо было болтать так много у Дудя, не думаешь? Девочки думают, что у них есть шанс…       Егор нахмурился.       — Чего? Ты о чем?       — «Мне нужна девочка из глубинки… В платочке», — Полина завязала под подбородком невидимую косынку и надула губы, цитируя интервью брата.       — Клянусь, я тебя высажу, — почти рычит он, бросая раздраженный взгляд на актрису на пассажирском сидении.       — Ага, а тебя родители потом на кол посадят. Ты не отвлекайся от дороги, едь давай, — блондинка отпила свой кофе, — я к тому, что с популярными девочками у тебя тоже не получается. Может, не в девочках дело?       Егор бьет по тормозам, резко уводит машину в правый ряд, ставит машину на «паркинг» и включает аварийку. Он разблокировал двери машины и уставился на сестру разъяренными глазами.       Полина уставилась на него в ответ, зная, что это заведомо проигрышный ход для него. Никуда она не выйдет, а он побесится, посверлит ее взглядом, ничего не ответит и снова двинет машину с места, делая глубокий вдох, проклиная сестру в миллионный раз.       — И что ты предлагаешь? — выдает Егор, спустя несколько проеханных в тишине километров.       — Быть чуть настойчивее и усидчивее, что ли. Терпеливее. Попробуй еще раз, может, сойдетесь — и все будет хорошо, — ее голос стал добрее и мягче, когда она поняла, что он действительно готов услышать ее мнение, — у тебя завышенные ожидания от девушек, ты считаешь, что они должны каким-то образом знать и понимать все, что происходит у тебя в голове. Уж извини, разочарую тебя в сотый раз за этот день, но это так не работает.       Но все-таки она опять учит его жить. Обоим это надоело, но на правах старшей сестры Полина считает своим долгом направить его на верный путь. Хотя бы постараться помочь. Приходилось часто напоминать себе, что братцу уже скоро тридцатник, но судя по тому, что не может сложить два плюс два, он еще совсем зеленый. И в таких уравнениях для него авторитетом был он сам, вечно думает, что сам знает как лучше, но Полина не оставляла попыток достучаться до него. Иногда получалось.       Было больно видеть расстроенный и по-доброму завистливый взгляд брата, когда он смотрел на то, как Полина радуется, когда муж ее обнимает и балует. Она хотела как лучше. Хотела, чтобы у брата появилась родная душа. Не в лице дружков-однодневок, а человек, который полюбит его по-настоящему.       Егор молчал. Полина решила, что он готов слушать дальше.       — У тебя давно таких простых девчонок не было. Ты же хотел семью, уют, детей, добрую домашнюю девчонку. Чего заднюю даешь-то? Сам страдаешь…       — Так, все, ладно, слишком далеко заходишь. Ты сама любишь всем в голову залезать. Точнее, пытаешься, — Егор помотал головой, будто выгоняя оттуда зоркий взгляд сестры.       — Только к тебе, дорогой. Твоя голова мне понятна больше всех, я там как у себя дома, — усмехнулась она, задумчиво прикусывая край крафтового стаканчика из-под кофе.

      Алиса с мамой уже собирались на то мега-мероприятие, на которое они развели дочь. Мама уведомила ее о том, что одеться нужно будет красиво, так как это ну о-о-очень серьезное мероприятие. Алиса все еще недоверчиво смеется, просто соглашаясь с ней и делая так, как она просит.       — Макс, кстати, тоже будет. С его отцом, — вскользь упомянула мама, пока они стояли у зеркала и синхронно красили ресницы, открывая рот.       — М, — коротко кивнула Алиса, поморгала глазами и приблизилась к зеркалу, чтобы избавиться от дурацких комочков на ресницах.       — Как вы пообщались вообще? — продолжала мама. — Как он тебя встретил? Ты не знаешь, кстати, у него девочка-то есть?       — Ой, ма, не пытайся даже, умоляю, — Алиса цокнула языком. — Снова в сватьи подаешься? Вспоминаем второй класс?       Мама молча захлопнула палетку теней, выражая недовольство тоном дочери.       — Чего ты от него нос воротишь вдруг? У тебя кто-то появился?       — Ма-а-а, — она раздраженно запрокинула голову назад. — Давай без этих разговоров, пожалуйста.       Мама-Сябитова в своем репертуаре. Ни один разговор о мальчиках не кончался чем-то другим. Итог был всегда один: мама пыталась найти кого-то Алисе. Алису раздражало, что мама лезла туда, куда не следует, из-за чего ей приходилось жестко отстаивать свои границы. Мама лишь обижалась то, что дочь с ней не делится такими подробностями. Но пара жалоб папе решала эти проблемы, после того как он пару раз высказал маме «куда ты лезешь, оставь ребенка в покое», она отставала.       — Мне важно знать, есть ли у тебя человек, который сможет… О тебе позаботиться, — выдала мама на одном дыхании.       — У меня есть я. Я сама смогу о себе позаботиться. Как-то справляюсь, знаешь…— Алиса нахмурилась, сдавливая глупый смешок, не понимая, что она имела в виду.       Она повернула голову в сторону мамы, чтобы понять хоть что-то по эмоциям на ее лице: может, она вовсе шутит? Но ее глаза оказались наполнены слезами.       — Ты чего, мам?.. Я не хотела тебя обидеть, — она растерянно опустила руки, не зная, что делать. Обниматься в их семье не было особо принято, а других способов мириться она и не помнила.       — Папа сказал, что ты хочешь поступать в Европу. Ты уверена, что не хочешь остаться хотя бы в Москве? — мама еле сдерживала дрожащий подбородок.       — Ты из-за этого так расстроилась?.. Я же… Я хотела попробовать поступить в Европу, но если…       Мама не дает ей договорить.       — К папе вернулся рак, — неожиданно резко и твердо произнесла она, сдержав слезы, но так, словно дементоры высосали из нее все эмоции.       Она стояла и смотрела на Алису как ни в чем не бывало. Она позволила себе секундную слабость, обнажив перед дочерью вселенскую грусть, хранящуюся внутри нее два месяца.       Косметика посыпалась из рук девушки на пол. Разбились любимые тени, растеклась жидкая подводка, блестки хайлайтера разлетелись по всему полу родительской комнаты, покрытому ковролином.       — Нет, нет, нет… Подожди… — запричитала Алиса, суетливо двигая глазными яблоками.       Все остальные части тела были будто парализованы.       — Не говори ему. Делай вид, что все нормально. Он не хочет, чтобы ты знала. Соберись и натяни улыбку, — мама расстроенно смотрела на лицо дочери, готовое разорваться плачем. — Ох, зря я тебе сегодня сказала… Соберись. Не расстраивай его. Он не должен знать, что ты знаешь, поняла меня?       Алиса еле заметно кивнула, завороженно смотря на мать.       — Девочки, выезжаем через пятнадцать минут, вы готовы? — снизу раздался голос щтец, от чего обе вздрогнули.       — Да, пап, спустимся через пять, — прокашлявшись, крикнула Алиса нормальным голосом.