На дали

      Черный Бумер отца пересекает арку на въезде в город и сбрасывает скорость до допустимых шестидесяти. В Пензе только что закончился дождь, и сквозь опустошенные облака проглядывало теплое майское солнце.       Дорога заняла чуть больше часа, за это время Алиса успела дочитать последние главы «Мартина Идена», которую она схватила выходя из комнаты, зная, что нужно чем-то занять голову, чтобы не утопить себя в грустных мыслях, и удовлетворенно захлопнув мягкую книжку, откинулась на спинку, чуть сползая вниз. Она подумала, что сделала правильный выбор, когда надела длинное черное платье из плотной немнущейся ткани, а не тонкое атласное, иначе не смогла бы себе позволить развалиться на задних сиденьях.       Семью встретил местный дворец культуры, возле которого уже собрались десятки машин, полностью заполнив парковку перед вычурным зданием родом из Советского Союза. Отец долго ругался и наматывал круги вокруг места мероприятия, но все-таки нашел свободное место на парковке.       — Надеюсь, хотя бы вкусно покормят, — мыслит вслух отец семейства.       Алиса наблюдала за ним всю дорогу. Она будто пыталась разглядеть у него хоть какие-то признаки, по которым можно было заподозрить его болезнь. Лысая голова, шея, кисти, пальцы рук… Вроде бы все такое же, как и прежде. А шишки на шее?.. Нет, их не будет видно, их можно только нащупать. Интересно, заметят ли другие? Или они уже знают? И она узнала самой последней…       Скоро у него снова будет упадок сил. Снова будет спать целыми днями и переживать, что не может работать. Человека, работающего с пятнадцати лет, эта болезнь убивает не только физически, но гораздо сильнее она давит морально. Сколько Алиса себя помнит, отец всегда был полон энергии. Мама всегда называла его электровеником. Подъем в шесть утра, весь день мотается по делам в городе, за городом, на обед — домой, после обеда — снова работа, вечером — спорт, поздним вечером — встреча с друзьями, несколько часов сна и новый день по тому же сценарию.       Скоро его будут постепенно покидать силы. Папа будет уже не такой улыбчивый, будет нуждаться в помощи и заботе, которыми привык сам всех окружать.       А что, если бы она не улетала в Америку вообще? Или вернулась бы раньше… Вместе с Егором? Не спрашивая его одобрения, просто вернулась бы, как ей подсказывало ее беспокойное сердце…       — Алис Сергевна, ты идешь?       Голос отца вырывает ее из раздумий.       — Да, да… — она засуетилась и вышла из машины, пытаясь захлопнуть дверь и потерпев неудачу три раза. Авто, на которых она ездила последние несколько месяцев, а именно все машины Егора и Ауди Макса, были новее на лет пятнадцать и закрывались сами, не требуя от нее богатырской силушки.       — Каши не ела с утра, что ли, — отец с силой толкнул ее дверь, и та послушно захлопнулась.       Алиса кротко улыбнулась и подняла взгляд. Отец уже гордо шагал ко входу в здание, мама через плечо смотрела на дочь. Во взгляде мамы читалось сожаление. Только она до конца не понимала, кого она жалеет: больного мужа, дочь, узнавшую ужасную новость, или себя, понимая, что может остаться совсем одна, когда Алиса снова уедет в свою Москву, если ей не взбредет в голову что-то еще.       Они не обменялись ни словом за всю поездку. Боялись. Как будто если они заговорят, отец сразу поймет, что мама не сдержала обещание не рассказывать ничего Алисе. Но он лишь подумал, что они просто поругались, как это обычно бывает. Молчание — любимая игра его жены, любимый способ наказания и манипуляции. Обычно он дипломатично разводил их по углам, а после заставлял мириться, но сейчас не хотелось встревать, так как суть их конфликта была ему непонятна, а молчание в этот раз казалось слишком спокойным, без привычной невидимой грозовой тучи, висящей над ними двумя.       Алиса окидывает взглядом окрестности. Большой баннер украшает бетонную стену дворца культуры, обозначая важность сегодняшнего мероприятия: «УНИТРОН 30 лет».       — Если этой компании тридцать лет, представляю, какой там будет контингент, — вздохнула Алиса, рассчитывая, что кто-нибудь из родителей ее услышит. — Мужчины за пятьдесят, их жены… Детки… Зачем вы вообще меня взяли?       — Зануда, — первое слово мамы за вечер.       — Мы тебя взяли потому, что хотим провести с тобой время, а пропустить это мероприятие и отвергнуть приглашение Булаткина — плохая идея, — вмешивается отец, недовольно глядя на свою жену.       Следуя по большому холлу за родителями, Алиса с тревогой думала, насколько «Булаткин» — распространенная фамилия, пока ее не привлек тот же звонкий смех, который отвлекал ее от переживаний в самолете из Лос-Анджелеса в Москву.       Она рефлекторно обернулась и увидела Полину. Она стояла поодаль от главного входа в компании своей мамы и еще пары женщин, стоявших спиной к дверям. Блондинка выглядела шикарно: собранные в низкий пучок волосы, красные губы в тон алому атласному платью, белый блейзер, бежевые босоножки на шпильке и белоснежная улыбка. Голубые глазки останавливаются на лице Алисы, завороженно замирая на миг, после смягчаясь, и девушка приветственно кивает, но так, что это заметно только Алисе. Она кивает в ответ и догоняет родителей.       Так вот зачем Полине срочно нужно было лететь в Россию… Интересно, а Егор тоже тут?       Большой банкетный зал со сценой в центре был заполнен взрослыми людьми, ровесниками ее родителей, как она и ожидала. Она скромно топает вслед за родителями, пока они находят своих знакомых, здороваются, обмениваются парой слов и принимаются искать следующие знакомые лица. Никого из них Алиса не знает, да и название компании-виновницы торжества слышит впервые.       По периметру зала стоят большие круглые столы. Обстановка на мероприятии больше походила на большую свадьбу.       — У нас здесь какие-то определенные места, или мы можем садиться, где хотим? — шепнула Алиса на ухо своему отцу.       — Нет, сходи узнай, где наши места. Мы тебя потом найдем, нам еще нужно поздороваться с Булаткиным, только что-то нигде его не вижу, — папа озирался по сторонам, держа руки в карманах.       Алиса лишь кивнула и отправилась искать персонал или кого-то, к кому можно обратиться за помощью с поиском своих мест.       — Ваша фамилия? — спрашивает официант, пытаясь перекричать громкую музыку, неожиданно заигравшую из колонок.       — Астаховы, — кричала ему в ухо Алиса.       Официант кивнул и пригласил девушку следовать за ним.       Их стол был в конце зала, в углу, ближе к большой арке, которая считалась выходом в маленький холл, где располагался гардероб и вход в здание. Там, где она увидела Полину.       Над аркой висел еще один баннер с той же фразой «УНИТРОН 30 лет» Алиса села спиной ко входу и стала наблюдать за происходящим в зале, оценивая, насколько здесь скучно по десятибалльной шкале.       Рядом с ней внезапно скрипнул стул. Она подняла голову и выдохнула.       — Макс, — улыбнулась она, разглядывая единственного ровесника на этом празднике.       — Привет, сосиска, как дела? — он с ехидной улыбкой смотрит на нее.       Его задорные темные глаза бегают по Алисе, отмечая то, как она изменилась с одиннадцатого класса. Алиска-сосиска превратилась в белого лебедя.       Девушка угрожающе подняла вилку и направила ее зубчики к ладони Макса, лежащей на столе.       — Да ладно, ладно. Не сосиска ты больше, — он толкнул ее кулачком в плечо, — хотя в аэропорту еще была похожа на нее.       Он вспомнил ее розовый спортивный костюм, уставшие глаза, отекшие губы и нос, чуть растрепанные волосы и безумную заинтересованность в нем, как в собеседнике, из-за которой она проспала всю дорогу от аэропорта до вокзала.       — Как тебе праздничек? — Макс стянул со стола шпажки с сыром. — Вечер встреч выпускников начала двадцатого века.       — Я жду еду, — усмехнулась Алиса. — И шампанского побольше.       — Классное платье, — Макс улыбнулся. — Уже сфоткалась в нем с Егором Кридом?       Девушка рассмеялась. Макс не спрашивает чего-то, если не хочет, чтобы у него спросили это в ответ.       — Ты, что ли, сфоткался?       — О да, — он сосредоточенно ищет в галерее заветное фото и с важным видом показывает его Алисе, — звезды рядом. Ближе, чем кажутся. Кстати, — он оглядывается по сторонам, — мы вроде тоже сидим за этим столом.       — О, класс, — она расслабленно откинулась на стул, на спинке которого лежала рука Макса, — наконец-то достойная компания. Если ты не будешь меня называть сосиской, мы прекрасно проведем вечер.       — А если буду?       — Отправишься в травматологию, — Алиса снова пригрозила вилкой, напоминая, что один удар — четыре дырки.       Макс улыбнулся и кивнул, типа поверил. Они сидят вдвоем, изучая глазами зал и обмениваются наблюдениями о гостях торжества. Правда, одноклассник то и дело упоминает звездную семью, чем раздражает Алису, которая старается искать что-то интересное в простых людях.       В маленьком холле открыли нараспашку входные двери и оттуда потянуло свежим майским воздухом.       Она поймала себя на мысли, что хочет выбраться на природу. Куда-то поближе к воде, с палатками и ее любимым гамаком, шашлыком, волейболом и папиной надувной лодкой. Жалко, что она не в жарком Лос-Анджелесе, безумно хочется поплавать, почему-то сильно не хватает физической активности, тело просит движения и тренировок. Может быть, причиной тому тот факт, что Пенза ассоциировалась у нее с феноменально проигранными соревнованиями по волейболу в одиннадцатом классе, на которые они поехали сборной командой из Кузнецка. Это был такой провал, что только вспоминая о нем, Алиса заливается румянцем, и невольно начинает ныть травмированное тогда, пять лет назад, колено и отбитое ребро.       Пахнет знакомым парфюмом, и она рефлекторно поднимает голову, снова коря себя за такие необдуманные движения. Она видит Егора, который, к счастью, не замечает ее и проходит мимо, направляясь к своему столу. Она прослеживает его траекторию и видит за одним из столов Полину, которая принимает бокал шампанского из рук официанта.       — Как отфотошопленный, да? — Макс замечает ее заинтересованный взгляд на Криде.       Алиса усмехается и кивает, соглашаясь с интересным замечанием друга.       Забавно, как часто сталкивает их судьба и как близки они были все это время. Отцы работают вместе, а они ничего не слышали друг о друге.       Родители подсаживаются к Алисе с двух сторон, двигая Макса на одно место дальше. В зале гаснет свет, когда все гости занимают свои места. Торжество протекает в классической манере: громкий ведущий, звуки фанфар, будто это школьная линейка, слова поздравления, успехи компании, награждение лучших сотрудников и бла-бла-бла.       Подают безумно тяжелые и жирные блюда, от одного вида которых у Алисы сжимается желудок. А салатика не будет?.. Видит Бог, не хотела она пить шампанское на голодный желудок и закусывать сыром и хлебом.       На сцену выходит виновник торжества, гендир «УНИТРОН», и, по всей видимости, отец Егора. Он благодарит сотрудников, приложивших руку к становлению и развитию их компании, благодарит правительство и еще многих людей целых десять минут.       Алиса ловит себя на мысли, что хотела бы, чтобы Полина, с которой они так часто сталкиваются взглядами, намекнула невнимательному Егору о ее присутствии. Только зачем — она еще не придумала. Но вмиг она забывает о своем желании, забирает свои слова обратно, когда оно почти приблизилось к своему исполнению.       Алиса замечает, как Егор резко встает из-за стола, держа в руках разрывающийся от звонков телефон, и направляется к выходу. Девушку поражает паника, она секунду мешкается и сгибается пополам, делая вид, что поднимает упавший предмет, скрываясь под столом.       — Дочь, ты чего? — подобревшая после еды мама с неподдельным интересом заглядывает под стол, поднимая белую скатерть.       — Да это… Упало тут…       Макс с недоумением смотрит на растерянную Алису, вдумчиво жуя кусок стейка. Почему она нырнула под стол, когда мимо проходил Крид… Она что, настолько сильно фанатеет от него, что боится не совладать со своими эмоциями, если словит на себе его взгляд? Вот смешная…       — Чего упало-то?       — Да ничего, уже неважно, — Алиса подняла голову из-под стола, мысленно сравнив себя со страусом. Она чувствует неловкость и оглядывается по сторонам, вычисляя, кто мог заметить ее перфоманс, и замечает на себе секундный взор хитрых голубых глаз. Сестра Егора тихо смеется, прикрывая рот салфеткой.       Полину забавляло растерянное лицо Алисы, когда рядом появлялся ее брат. Она могла наблюдать за этими двумя вечно. Сейчас она смотрит на приближающегося к ней брата, а потом на тяжело вздыхающую Алису, которая пытается выловить официанта с шампанским. Егор плюхается на кресло рядом с сестрой.       — Чего у тебя там? — Полина краем глаза заглядывает в телефон младшего.       — Работа, что ж еще, — он усмехается. — Бездари эти не могут мне смонтировать новый видос на «Ютуб». Опять самому придется.       Телефон Егора снова звонит, и парень, закатив глаза, встает из-за стола, а Алиса снова лезет под стол, в этот раз ссылаясь на туфли, которые ей очень сильно натерли и их срочно нужно расстегнуть. Как только Егор пересекает стол Астаховых и выходит в маленький зал, где не слышно высокопарных слов ведущего и звука фанфар, брюнетка поднимает голову, но встречается затылком с краем стола. Все двенадцать человек, сидящие за столом, подскакивают от неожиданности, как и посуда на их столе. Женщина рядом с ней, очевидно, мама, ведь они похожи как две капли воды, сначала испуганно вздыхает, кладет дочке руку на затылок, растирая его, чтобы не так сильно болело, а потом заливается смехом. Сидящий рядом бородатый мужчина недовольно мотает головой, что-то говорит ей, чуть повернув голову в ее сторону, вызывая у Алисы виноватую улыбку и еще больше смеша ее маму. Парень с широченной улыбкой, сидящий рядом, сильнее всех заливается смехом, говорит что-то Алисе, и она замахивается в него вилкой, но получает толчок от матери, явно недовольной таким ребячеством.       Полина терпеливо ждет, когда Алиса посмотрит на нее. И она смотрит. Полина улыбается и показывает ей поддерживающее и понимающее «Окей», на что брюнетка кивает, еле сдерживая смех.       Крид снова возвращается.       — В пизду, — тихо произносит он, выключает телефон и кладет его в карман брюк.       Полина отпивает шампанское и аккуратно снимает со шпажки кусочек сыра.       — Егор, а у тебя сильно зрение испортилось за последнее время, да? — буднично спрашивает она.       Егор пожимает плечами. Посчитав это за серьезный вопрос, он принимается рассказывать чистую правду:       — Блин, да, — даже чуть возмущаясь отвечает он, — в последнее время расплывчато вижу объекты вдалеке. Хотя линзы свежие, дома ношу очки, их тоже недавно обновлял, — он корпусом разворачивается на стуле, вглядываясь в сторону выхода. — Вот вывеску, например, уже плохо вижу, — он щурит глаза на баннер, висящий над дверьми в зал. — То есть, я знаю, что там написано, догадаться могу, но…       — Алису тоже не видишь? — Полина старалась держать невозмутимый вид, но улыбка так и норовила растечься по ее лицу, — Она прям под буквой «У» сидит.       — Что за Алиса? — подключается мама, решившая именно в это мгновенье присесть рядом с детьми, а не продолжить светскую беседу. Но внимания на нее никто не обратил. Почему Полина смеется, а Егор так нервничает?       — Ты гонишь, — Крид уставился на Полину. Он сжал скулы. Она видела, как напрягаются его желваки и сводятся брови к переносице.       Мама, вдоволь насладившись игнором, кивнула, встала из-за стола и направилась к мужу, оставив детей наедине. Как обычно какие-то секреты. Ничего не изменилось даже спустя двадцать лет.       — Ты ее не видел только потому, что бедняжка прячется под стол каждый раз, когда ты проходишь мимо нее, — Полина говорила с братом даже не глядя на него, аккуратно промакивая тканевой салфеткой губы.       — Блять, — выдохнул Егор и откинулся на спинку стула. — А что она тут делает-то? Это ты ее позвала? — он наклонился к сестре, пытаясь разгадать ее.       — Мне стоит вслух произнести, что это тупой вопрос, или ты и сам понимаешь это? — сестра подняла одну бровь.       Егор молчит.       — Откуда Алиса родом? — наводящий вопрос от Полины в студию, который, к слову, она уже задавала не так давно.       — Из… Новокузнецка? — Егор разводит руками и пожимает плечами.       Он искренне не помнит. Он так долго и почти безрезультатно пытался забыть ее, но единственное, что покинуло его память — родной город Алисы.       — И она приехала в Пензу из Новокузнецка? Из Кемеровской области? — рассмеялась сестра, прикрыв лоб ладонью, очень изящно показывая фейспалм. — Может, из Кузнецка все-таки, а? Сто километров отсюда. Это все объясняет. Здесь все крупные предприниматели из близлежащих городов, — Поля вздохнула. — Может, я зря топлю за то, чтобы вы сошлись? Из женской солидарности я не должна желать ей такого невнимательного мужчину. Такая ты балда, Егор.       Полина заливается смехом.       — Почему ты мне не сказала сразу? — сильнее нервничает Крид.       — Ты просил не лезть, — пожала плечами Полина, вызывая у брата желание задушить ее.

      Макс с Алисой ковыряются в тарелках, попивают сок и ждут, когда уже закончится этот вечер. Они уже обсудили все темы, вспомнили всех одноклассников и учителей, даже вместе смотрели смешные видео в Инстаграме. Алиса рассказала про свое путешествие в Америку, а Макс про жизнь золотой молодежи в Москве.       Но когда заиграла «Федерико Феллини» и люди высыпали на импровизированный танцпол, в качестве которого выступала свободная площадка перед сценой, глаза ребят автоматически закатились и мысль «Надо валить отсюда» посетила их одновременно.       Макс с Алисой, будто прочитав мысли друг друга, как это было в школе, поднялись со стульев. И пока парень застегивал и поправлял чуть помявшийся от долго сидения пиджак и закатившееся брюки, а Алиса поправляла задравшееся платье и застегивала адски натирающие босоножки, они успели обменяться парой слов с родителями и уведомили их о том, что лучше посидят на улице.       Макс достал сигарету.       — Весь вечер не курил, — вздохнул он и сделал долгожданный затяг.       Они стояли на круглом крыльце дворца культуры. Девушка оперлась спиной о перила крыльца и сложила руки на груди. Макс встал лицом к парковке, будто отвернувшись от Алисы и оперся руками о перила, держа в одной сигарету. Температура опустилась еще ниже, и влажность после дождя добавляла холодных мурашек человеческому организму.       — Чтоб еще раз я согласился съездить с отцом в Пензу, — усмехнулся Макс. — Такая свиданка в Москве сорвалась… Аж плакать хочется.       Алиса улыбнулась, глядя на Макса через левое плечо. Совсем не изменился со школы. Те же девчонки, гулянки, свиданки, отцовские бабки. Но такая простая и добрая натура, за которую она его и любила.       — Вы надолго тут?       — В воскресенье уезжаем. И, кажется, завтра идем к вам в гости. Подслушал разговор наших мам, — пожал плечами Макс. — Мой батя привез любимый самогон.       — Есть шанс, что мы посидим с ними пару часов и свалим? — вздыхает Алиса, понимая, что ее молодой организм не выдержит этих посиделок с разговорами о политике и нравоучениях, которые начинались каждый раз, когда пьяные отцы вспоминали, что в комнате есть молодежь.       — Убей меня, если у нас не получится, — у Макса всегда своеобразные гарантии. — Много ребят приехало домой на майские, кстати. Я могу написать им, может, стукнемся завтра.       — Здорово, — улыбнулась Алиса и перевела взгляд на вход.       Большие бежевые двери распахнулись, будто их открыли с пинка, и оттуда вышел Егор. Заметив Алису, стоящую почти напротив входа, он замедлил шаг. В его руках светился телефон. Парень задержал свой взгляд на девушке, потом глянул в телефон, сбрасывая вызов, снова посмотрел на нее.       Она выглядела так, будто рада его видеть. На ее лице не было злости, обиды, раздражения, что удивляло Егора. Обычно бывшие совсем не рады его видеть, перешептываются за спиной со своими змеями-подружками и отпускают в его сторону нелепые шутки, пытаясь поднять свою самооценку и принизить его значимость в их жизни. А у некоторых еще и в истории их успеха.       Алиса же неловко улыбалась. Ее нежная и спокойная улыбка сводила с ума, будто ему улыбалась сама Мона Лиза, настолько гипнотической она была. Алиса едва сдерживалась, чтобы не оставить Макса одного и увести Егора на пару слов. Она неосознанно глянула на друга, когда подумала об этом.       Егор сделал то же самое. Как и они, он тут не знал почти никого, кавалера Алисы в том числе. И хотя сестра заверила его, что это не может быть ее парень, Полине все равно приходилось докладывать ему о взаимодействиях Алисы с ним, который весь вечер не отходил от нее. У сестры весь вечер был отличный обзор их стола и стопроцентное зрение, поэтому она согласилась быть глазами брата.       Слушая комментарии Полины о том, как весело Алисе рядом с ним, он ловил себя на демоническом чувстве ревности, которое не испытывал уже очень давно. Последний раз, наверное, был в баре в Лос-Анджелесе, когда… Черт, даже эта эмоция теперь связана с Алисой. Эта девчонка умудрилась наполнить собой даже эту частичку разума Егора.       Хотя, будем честны, это сделала далеко не Алиса. Она не смогла бы залезть в его голову, если бы он сам этого не захотел.       Когда девушка перевела взгляд обратно на то место, где стоял Егор, оно уже было пусто. Чуть поодаль было видно удаляющуюся фигуру Егора.       — Макс, ты мне друг? — выпалила она, хватая парня с сигаретой в зубах и разворачивая его к себе.       — Ты че? — опешил он. — Конечно, друг, в чем вопрос?       — Мне нужно отойти. Если родители будут искать, прикрой меня. И не задавай лишних вопросов, — Алиса сделала серьезное лицо.       Макс нахмурился.       — Ладно, — он кивнул, снова безмятежно затягиваясь сигаретой. — Будь на связи.       Алиса кивнула и пошла в том направлении, в котором уходил Егор. Она нашла его на парковке, стоящим у своего Уруса, припаркованному возле кирпичного забора вдали ото всех машин на парковке. Его руки лежат в карманах брюк, и он загадочно рассматривает предзакатное небо, пока рядом рычит заведенный автомобиль.       Наверное, он уже услышал спешный стук шпилек Алисы, но она принимает решение остановиться за несколько метров до него, чтобы окончательно собраться с мыслями.       Ее живот сжался от волнения. Пару глубоких вдохов, отрепетированная за двадцать секунд речь, и вот она уже обходит невысокий кирпичный заборчик и присаживается на него рядом с Егором, поправляя платье.       — Привет, — она старается беспечно улыбаться и впервые за долгое время радуется тому, что видит его так близко.       Он довольно улыбается и смотрит на нее. Он знал, что она придет.

      — Я взяла нам завтрак, — она плюхается на пассажирское сиденье Мерса. — Ты, наверное, опять не позавтракал?.. А еще, я взяла плед и зонт, не знаю, как они связаны, но по судя по прогнозу, погода к вечеру может испортиться… Она смотрит на заднее сиденье, прежде чем кинуть туда вещи, которые она собирала все утро, и видит там то же самое. Контейнеры с едой, плед, два зонта…       — Может, нам в Битву Экстрасенсов пойти? — усмехается она. — Там скоро кастинг новый.       — Будем дуэтом телепатов, — кивает Егор.       — Интересно только, как мы сможем помогать людям, если мы просто будем гонять мысли друг друга туда-сюда…

      — Земля круглая, да? — усмехается он, опираясь пятой точкой о забор и скрещивая ноги. Алиса теребит в руках мамин клатч, который она одолжила на вечер.       — Не то слово, — она сама думала об этом несчетное количество раз.       Пауза. Такая неловкая, что кажется, что им по пятнадцать и они настолько стесняются друг друга, что тщательно продумывают каждое слово, прежде чем начать разговор. Алиса помнила, зачем шла сюда, и тянуть кота за хвост больше не хотела, хотя от волнения подкашивались ножки.       — Ты знаешь, — она шумно выдохнула, стараясь избавить свое тело от волнения. — Я много раз думала, что скажу тебе, если мы когда-нибудь еще раз встретимся. Мне представлялось, что это будет на какой-нибудь фэшн-тусовке в Москве, через года два, где я чисто случайно окажусь из-за своей крутой работы, ты увидишь меня всю такую красивую и успешную и поймешь, кого потерял, — и все дела, — она улыбалась, нервно качая ногой, почти роняя босоножку. — Но то, как все происходит сейчас, даже лучше. Да и мысли у меня совсем другие, — она сложила руки на груди.       Было все еще прохладно. Но адреналинчик делал свое дело, и Алисе этой прохлады было уже недостаточно.       Парень молчал, улыбался, затаив дыхание и ожидая, куда же разовьется этот разговор. Он смотрел на нее, слегка повернув профиль в ее сторону, будто вопрошая: «Ну и какие же у тебя мысли?» Алиса поняла, что ее готовы слушать.       — Не знаю, как ты, но я часто вспоминаю наши пару месяцев в Лос-Анджелесе. И я, кажется, тебя понимаю, — она глянула на него на полсекунды и потом снова опустила глаза. — Понимаю, почему ты… Почему все так произошло. Почему у нас ничего не сложилось. Мне жаль, что я нагрубила тебе тогда. Ужасный осадок внутри остался… Прости меня.       Сегодня Алиса решила, что будет говорить только правду, правду и ничего, кроме правды. Смысла скрывать что-то от Егора не было. Она будет в более выигрышной позиции, если будет предельно честна. Без маски игривой кошечки, любовного стратега и тому подобного. Все-таки они оба на родной земле — там, где никому не нужны эти бестолковые игры. Где все знают, какие они на самом деле. Ей не хотелось остаться в его глазах незрелой девчонкой, виня во всем его и только его, видя только свою сторону медали.       — Прости, что кинула в тебя вазу, — она закрыла лицо ладонями, пряча стыдливую улыбку. — Просто жесть.       Она услышала, как парень засмеялся. Напряжение спадало.       — Я не всегда такая, клянусь. Просто Стефа мне весь вечер заливала в уши о том, какие все мужики козлы, как сложно строить отношения с богатыми и знаменитыми, кругом обман, фальш… А еще и попросила с ней выпить за компанию. И я… И тут ты приходишь и… И вообще, — она всплеснула руками и уронила ладони на свои колени, пытаясь подобрать еще слова. — И новости эти, паблики, Телеграмм-каналы… Я оказалась не готова. И повела себя совсем не так, как стоило бы. Чтобы ничего не испортить…       Было слишком тихо. Он будто вообще не слушал ее, будто в это время он витал в своих мыслях. Егор молчал, не меняя позы и задрав голову вверх, изучая предзакатное небо.       — Эй, ты там уснул? — Алиса толкнула его плечом. Ощущение прикосновения к нему вызвало у нее улыбку, которую она старалась сдержать, но от всплеска эмоций ее живот снова скрутило. — У тебя тут одна умалишенная прощения просит, может быть, ты что-то ей ответишь? Или передать ей, чтобы шла куда подальше?       — И почему же у нас ничего не получилось? — произнес Егор, едва она закончила свою реплику.       Алиса вздохнула и виновато глянула на него.       — Ты не хотел звать меня с собой в Москву, потому что не знал, как я отреагирую на твою жизнь «суперзвезды»… Ладно, знаю, ты не любишь это слово. В общем, не знал, как я отреагирую на эту сторону твоей жизни. Когда тебя будут дергать фанаты, СМИ… Когда будут туры, концерты и длительные отсутствия… А я в финальной ссоре сильно загналась и все окончательно испортила. Или наоборот подтвердила твои опасения на мой счет, — она ковыряла острым носиком лодочек влажную землю, пытаясь чем-то занять свое тело, сгорающее от неловкости.       Папа учил говорить прямо. Не жалеть себя, забыть про гордость, если действительно провинился.       — Просто я думала, что меня обойдет стороной эта беспочвенная ревность. Я всегда считала, что далека от подобных чувств и эмоций, что умею с холодной головой ориентироваться в ситуации, но оказалось, что мне над этим еще работать и работать…       Он опять молчал.       — Так, считаю до одного, если ты со мной сейчас не заговоришь, я ухожу, — она нервно смеется. — Театр одного актера имени Алисы Астаховой. Нравится тебе, да, когда девушка извиняется?       Алиса готова была снова пихнуть его плечом, в прошлый раз ведь это сработало. Но она передумала.       Егор до последнего держит ее в напряжении, и за секунду до того, как она раздраженно произнесет «Один» и потопает обратно в банкетный зал, коря себя за излишнюю болтливость и мягкость, он нащупывает в кармане брюк ключи от машины и жмет на кнопку блокировки, открывая двери.       — Поехали.       — Куда поехали? Я никуда не «поехали», меня там родители ждут, — Алиса откровенно растерялась.       — Тебе что, семь? — смеется Егор, видя, как она нервничает.       — Что «мне семь»?.. А… Нет, мне не семь! Просто…       — Поехали, говорю. Не то оставлю тебя без своего ответа на твои душещипательные извинения и брошу тут танцевать с пузатыми дядьками под Любэ, — он подмигивает и открывает пассажирскую дверь, приглашая ее.       Алиса широко улыбается. Кажется, все налаживается.       aliceastser: Макс, если родители спросят где я — придумай что-нибудь, чтобы они не переживали сильно) и отвези их домой, плиз)) вам все равно ж в одну сторону)) я в долгу       max_makarov_777: твоим долгом будет рассказать почему ты уехала с кридом)       aliceastser: все потом       aliceastser: дай мне знать, как вы будете выезжать в Кузнецк       max_makarov_777: Ок

      — Куда мы едем?       Машина не останавливалась уже полчаса. За окном — только лес и снова трасса. Егор не разговаривает, только тихо подпевает играющей музыке.       — Куда-нибудь, — спокойно отвечает блондин, потирая подбородок указательным пальцем. — Ты же любишь кататься на машине. Я помню.       Алисе стало безумно тепло от его тихого «Я помню». Она в свою очередь помнила, что он любит то же самое.       Умиротворяющая тишина перемирия.       Егор поймал себя на мысли, что рад снова видеть ее на своем пассажирском.       — Я должна была быть сегодня трезвым водителем, — усмехнулась она, вспоминая родителей, которых она оставила на шее Макса.       — Во-первых, ты водишь машину? — удивился Егор. — Во-вторых, а сколько шампанского ты сегодня выпила? Если что для родителей сможем найти водителя.       Он был до безумия спокоен, хотя знал, что она сейчас может упомянуть своего ухажера, на которого Егор точил зуб весь вечер.       — Во-первых, да, обожаю водить. Во-вторых, два бокала в часов пять вечера… Уже одиннадцать. Так что я трезв как стеклышко, — хвасталась Алиса, — а родителей… Доставят домой. Все в порядке. Я надеюсь, конечно, — она усмехнулась и проверила телефон, на котором все еще не было сообщений, хотя дело близилось к полуночи.       — Я бы на твоем месте все равно не садился за руль. Тебе кажется, что ты трезв, но на самом деле реакция становится гораздо хуже. Все равно опасно.       Алиса пожала плечами.       — До Кузнецка я бы все равно доехала. Тут по прямой.       — Гоняешь?       — Нет, у меня пенсионерский стиль вождения, — она засмеялась, — можно по пальцам перечесть, сколько раз я ехала быстрее, чем шестьдесят километров в час.       Егор смеялся.       — Я вижу твой хитрый взгляд, не нужно мне показывать сейчас все способности Уруса, — взволнованно пролепетала Алиса.       — Боишься?       — Не хочу. Просто не хочу, — она старалась ответить как можно убедительнее, но у нее плохо получилось. Егора это только раззадорило.       — Значит, боишься, — произнес он будто самому себе и кивнул. — Кто тебе этот парень? Который крутился вокруг тебя весь вечер.       Она довольно улыбалась и не отвечала ему. Нарочно, чтобы понаблюдать за реакцией.       — Чего улыбаешься? — он отзеркалил ее улыбку, забыв держать серьезное лицо.       — Это что, нотки ревности? — даже не смотря на нее, было понятно, что она широко улыбается.       — Не отвечу на твой вопрос, пока ты не ответишь на мой, — он слегка пожал плечами и приподнял брови. — Все просто.       — Это одноклассник. Наши отцы работают вместе еще со времен универа. Макса я не видела со школьного выпускного, хотя и он, и я учились в Москве. Но как-то не было необходимости видеться. Отец знал, что меня некому встречать, когда я прилечу в Москву, — она нарочито злобно глянула на него, поймав его взгляд на себе, намекая на истоки этой проблемы, от чего он прыснул от смеха. — И попросил Макса встретить меня. Вот и все.       Егор кивнул.       — Понятно.       — Ты не ответишь на мой вопрос, да? — дошло до Алисы, что она опять проиграла его игру.       — Нет, — серьезно ответил он, после чего закатился смехом.       Она закатила глаза. Это было очевидно. Снова играется.       Но девушку сейчас больше бесило то, что ее извинения остались незамеченными. Каждый раз, когда он собирался что-то сказать, Алиса думала, что это будет про их отношения, но тема из раза в раз оказывалась совершенно другой. Он будто не придал ее извинениям особого значения. Будто бы они и не были сильно нужны ему. Это было странно. Алиса начинала чувствовать стыд.       Но в то же время, зная любовь Егора к театральным паузам и перерывам на «помолчать и подумать» или «помолчать и насладиться моментом», она не торопила его с ответом. Он ответит ей, когда посчитает нужным. А если не посчитает нужным сделать этого до конца этой встречи, она обязательно спросит в лоб. Не всегда же играть по его правилам.       Но все же после непринужденной беседы молчание становилось комфортнее. Будто бы обменявшись парой фраз, они подтвердили, что нет никакого напряжения.       Алиса стала узнавать в очертаниях деревьев и знаках, обозначающих населенные пункты, которые мелькали за окном, дорогу в Кузнецк. До Кузнецка оставалось около пятидесяти километров.       — Так, что-то мне это напоминает. У тебя прикол такой, садить меня в машину и везти домой?       Егор громко засмеялся, глядя на Алису. Он даже не задумывался об этом.       — Нет. И ты тогда сама попросила отвезти тебя домой. А я просто никогда не был в Кузнецке. Проведешь экскурсию?       Алиса изобразила фейспалм. Зато она точно сумеет добраться до дома раньше, чем родители, прикинуться больной и не быть вовлеченной в очередной допрос, устраиваемый гиперопекательной мамой.       — По ночному Кузнецку?       — Я ведь ночной зверь, — он смотрит на нее, а во взгляде читается «ты же помнишь». — У тебя очень красивое платье.       Он искоса посмотрел на разрез длинного платья, который привлекал к себе все внимание, обнажая стройные смуглые ноги, еще пропитанные калифорнийским загаром.       — Тебе идет костюм, — она подогнула под себя ногу и слегка развернулась к Егору, кладя голову на подголовник сиденья. — И Ламборджини Урус.       В ход пошел старый добрый флирт и восхищенные комплименты, которые так любили они оба, а это означало, что тот ледяной айсберг, который разделял их эти долгие три месяца, начал таять. Что уж тут скрывать, они были без ума от нахождения рядом друг с другом, хотя старались держаться спокойнее и безразличнее, что ли.       Объяснения этому не будет, просто такова человеческая натура.       — Я знаю, что мне идет еще больше, — любимая театральная пауза. — Сексуальная брюнетка на пассажирском.       Алиса стеснительно улыбнулась и опустила глаза. Она никогда не могла победить его в этой игре. Его комплименты всегда заставляли ее врасплох.       — Значит, мир? — сексуальная брюнетка на пассажирском смущенно прикусила губу и уставилась на своего водителя глазами, полными надежды.       Егор потерроризировал Алису своим молчанием с минуту, потом протянул ей руку, предлагая вложить в нее свою. Радость Алисы давно разрослась настолько, что уже вышла за пределы этого измерения, но сейчас, когда она вложила свою руку в ладонь Егора, и их пальцы переплелись, словно обнимая друг друга после долгой разлуки, радость отошла на второй план, вытесненная не менее огромным и всепоглощающим чувством любви.       Егор согнул руку, притягивая их сросшиеся воедино руки ближе к лицу, и прижался губами к тыльной стороне ладони Алисы, запуская по ее телу нестерпимые мурашки и неслышно вдыхая этот сладкий запах, который не выходит из его головы последние полгода.