На дали

      Темноглазый шатен отправляет очередную стопку купюр в машинку для счета банкнот и разочарованно смотрит на друга, в миллионный раз пытающегося достучаться до своей ненаглядной и опустошающего очередной бокал. В большой гостиной темно, лишь горит светильник над обеденным столом и включенный телевизор в противоположном углу комнаты, на который никто не обращает внимания, гоняет по кругу хиты «Муз ТВ».       — Да отъебись ты от девчонки, уже столько лет прошло… — вздыхает он, наблюдая, как друг уже несколько минут пялится в свой телефон после очередного неудачного звонка.       — Ебальник завали свой, я сам разберусь, — рявкает тот в ответ и блокирует телефон. — Блять, она заебала номера менять, — он вздохнул и потер переносицу, — номера, телефоны, Инстаграмы, пиздец, я как ее найти должен вообще?       — Так она все делает для того, чтоб ты ее не нашел — это же очевидно, что тебе нужно еще?       — Чтобы все было по моим правилам, вот, что нужно, — рука тянется за новой бутылкой.       — Алан, ты просто алкаш, — друг вздыхает, наблюдая за его неуклюжими пьяными движениями, — ты сопьешься быстрее, чем она в следующий раз возьмет трубку. Если вообще возьмет.       — Блять, я… Дал ей возможность побыть одной в этой Америке, погулять, развеется, может, мозги на место бы встали, — он морщится от обжигающего горло пойла, — а она каким-то хуем заобщалась с Кридом, и теперь он ее личный секретарь. Пиздец!       — А хули ты хотел… — начал друг, ловя на себе суровый взгляд черных как ночь глаз, упорно игнорируя угрозу, таящуюся в этом взгляде, — красивая девчонка, воспитанная, семья хорошая, образование престижное. Забудь ее. Не порть ей жизнь. Уже попортил однажды… И себе не порть, не мешайся с публичными личностями — тебе это ни к чему. Тем более с ним, у него охрана ебнутая и связи со всякими Ротенбергами…       Черноволосый будто на секунду ловит просветление от слов друга, но потом снова сжимаются скулы, сжимаются до боли кулаки, и рука тянется за новой стопкой. Друг разочарованно вздыхает, в сотый раз обещая себе больше не пытаться образумить Алана, чтобы не чувствовать себя таким бесполезным существом.       — Похуй. И не с такими бодался, — еле связывая слова в предложения и собирая глаза в кучу, он встает со стула и хватает ключи от машины.       — Да, конечно, — еле слышно выдыхает друг, туша сигарету о стеклянную пепельницу, — за руль не садись, долбоеб.       — У меня дела, мне похуй.       Еле живое неадекватное тело падает на водительское кресло черного Гелендвагена. Непослушные пальцы ищут ценный контакт в телефонной книжке.       — Братан, здорова… Как твои дела? — он вздыхает и скатывается ниже в кресле, почти упираясь пряжкой ремня в руль.       — Здорова, Алан, — отзывается на том конце провода, — ближе к делу, я очень занят, — на фоне слышится женский голос и сбитое дыхание.       — Хорошо… Егор Крид… знаешь такого? — усмехается Алан. — Пробей его тачку какую-нибудь…       — Ты ебанулся? — в трубке раздается смех, заставляющий Алана воспламениться за секунду. — Может, сразу кому-нибудь из Госдумы въебешь? И то шуму меньше будет.       — Не прекратишь выебываться — будешь следующим, — рычит он в трубку. — Делай, что говорят.

      На следующий день родители Алисы приехали одни. Отец Макса перестарался со своим авторским самогоном и решил остаться дома. Ну как, решил. Не смог встать с кровати. Было решено нанести Астаховым ответный визит на следующей неделе.       Последние дни майских праздников она провела с одноклассниками, как они и планировали с Максом. Которому, к слову, пришлось задержаться в Пензе еще на неделю из-за родителей. Астаховой было приятно увидеть родные лица, но она словила себя на мысли, что устала отдыхать.       Радовало, что звонки с незнакомых номеров прекратились. Больше не было необходимости держать телефон в режиме «Не беспокоить», чтобы не нервировать себя лишний раз. Руки больше не дрожали, держа в руках злосчастный смартфон.       Егор не звонил тоже. Алиса была спокойна, так как она уже выучила его формат общения. Плюс, вечерами она смотрела его стримы, так что в целом создавалось некое ощущение его присутствия. В то же время она была занята подготовкой к магистратуре. Штудировала вопросы прошлых лет, репетировала перед зеркалом собеседование с приемной комиссией, по нескольку раз в день проверяла, все ли документы она подготовила. Чемодан в Москву снова ждал своего часа.       Выходные прошли в спокойной семейной обстановке. Закончились майские праздники, и родители вернулись к работе, теперь Алиса целыми днями была дома одна, лишь вечером ужинала с родителями, обмениваясь последними новостями.       — Дочь, я тебе этого не говорила, но мы едем на обследование в Москву послезавтра, — мама перехватывает суетящуюся после ужина на кухне Алису. — Останешься в Кузнецке или поедешь с нами?       Девушка удивленно вскинула брови. Стоит ли говорить о том, что она уже тысячу раз пожалела, что отвергла предложение Егора?       — Поеду, — выпалила она, почти не раздумывая.       Мама слегка нахмурилась и задержала свой взгляд на ней.       — Только мы останемся у наших друзей, может, ты… У Макса останешься?       — Да, — снова выпалила Алиса.       Мама все не оставляла попыток найти кого-то для дочери или хотя бы свести ее с Максом, поэтому она была приятно удивлена ее сговорчивости, что было редкостью для ее характера. Мать все еще гложила мысль о том, что она не сможет дать ей той поддержки, в которой она будет нуждаться, когда придёт день «Х», потому что сама будет нуждаться в ней не меньше Алисы.       Мама кивает. Алиса составила в раковину посуду, оставшуюся после ужина, и, разочарованно посмотрев на нее, подумала, что нужно уговорить отца купить посудомойку. Сколько она себя помнит, посуды после каждого приема пищи было как после банкета, даже если папа просто сделал себе бутерброды.       — Если что, я сказала тебе, что мы едем по работе, — мама вырвала ее из мыслей, заставив недовольно нахмуриться.       — Сколько еще это должно быть в секрете? — Алиса сжала губы.       — Он вообще не хочет, чтобы ты знала.       — Но я уже знаю, — Алиса оперлась о столешницу одной рукой, вторую уперла кулаком в бок.       Чувство вины укололо маму. Как из этого выпутываться — она не знала.       — Никому не будет лучше от того, что он узнает об этом.       — Я долго в дурочку играть не буду, мам. Если будет момент, я скажу ему…       — Нет. Знай. Но молча. Разве это тебе что-то даст, если ты ему расскажешь? Ты, конечно, упертая… Он не хотел, чтобы ты знала, он совсем расстроится… — женщина провела слегка морщинистыми руками по уставшему лицу.       — Не делай меня виноватой сейчас, — Алиса пыталась сохранять тихий тон, отец был где-то недалеко, — если бы ты не проболталась, я бы не знала. К тому же, у меня вроде как есть возможность помочь ему…       — Не нужно этого делать. Особенно как в прошлый раз. До сих пор не призналась, откуда ты взяла деньги, — мама еле сдерживалась, чтобы не придушить упертую Алису в собственном доме, — отцу такие жертвы не нужны…       — Он не будет об этом знать. Ты ведь ему не расскажешь, да? — Алиса сложила руки на груди.       Отношения с мамой просты только тогда, когда вы находитесь на разных концах планеты.

      aliceastser: Маша, привет! Это Алиса, надеюсь, ты меня помнишь :)) Хотела узнать, есть ли еще возможность попасть на концерт Соды на следующей неделе?) Егор меня позвал, но я поторопилась и отказала… теперь жалею, хочу приехать сюрпризом…       kordupelmaria: Привет) узнаю у менеджера Соды, думаю, найдем для тебя местечко :) Тебе одну проходку?       — Макс, хочешь проходку на концерт Соды? — она, не отрываясь от экрана телефона, пихает сидящего рядом друга, заметно вымотанного родительской болтовней за весь вечер.       — У тебя есть лишний билетик, что ли? Там же солд-аут… Я хотел, но не успел купить билет, все разобрали…       Алиса посмотрела на него, стараясь сдержать смех, и ждала, пока до Макса дойдет ценность ее предложения.       — А, блять… Конечно, хочу! — он оторвался от телефона. — Как хорошо, что я тогда согласился забрать тебя в аэропорту…       aliceastser: Две, если можно       aliceastser: Я заплачу, просто там солдаут: (       kordupelmaria: Меня Николаич прибьет, если я с тебя денег возьму) не парься, я скину тебе билеты позже       aliceastser: спасибо, ты лучшая ❤️

      — С тебя ночлежка в Москве, — Астахова с надеждой в глазах смотрит на друга.       — Ой, кому ты чешешь, — брюнет засмеялся, — я уверен, что увижу тебя в последний раз где-то на входе в клуб, а потом — только в Инсте у Крида. Ночевать она у меня собралась…       — Макс, — она уставилась на него требовательным взглядом, игнорируя едкие комментарии, — ну, где мне по-твоему остаться в Москве? Или мне дядь Сашу попросить, чтобы я осталась у тебя…       — Если у меня будет свиданка, я сниму тебе отель, не обессудь. Тебе явно дадут проходку не на танцпол, а куда-нибудь в випку, если вообще не ковровую дорожку до гримерки расстелят. А я надеюсь там кого-нибудь подцепить…       — Такой ты… — вздохнула Алиса, — ты хоть на секунду можешь не задумываться о потенциальных потрахушках?       — Когда ты перестанешь пиздеть о своем ненаглядном, — он усмехнулся.       — Ты сам попросил рассказать всю историю, болван.       — Я не знал, что она настолько долгая.       — Да, представь себе, иногда одним сексом все не обходится.       — И потому неинтересная, — закончил Макс, устало проводя рукой по лицу, — так, мне кажется, старики на полпути к тому, чтобы врубить Верку Сердючку.       — «На полпути» было еще час назад. Смотри, отцы уже самогон прикончили. Ставлю сотку, скоро они выйдут ночью в поле с конем, — она встает, озираясь по сторонам, убеждаясь, что родители заняты своими друзьями, и тянет Макса за локоть в другую комнату.

      В Москву пришлось ехать с родителями Макса на их машине под веселые разговоры о детстве, школе и слезливое «ах, какими маленькими я вас помню». Родители Алисы выехали рано утром и, не сумев разбудить Алису, оставили ее на шее Макаровых, которые выезжали обратно в Москву порядком позже.       Оставив своих родителей дома, Макс в очередной раз выклянчил у отца его Ауди на вечер, и они с Алисой отправились прямиком в клуб.       aliceastser: Надеюсь у тебя найдется минутка, чтобы прочитать мое сообщение с пожеланием горячего концерта!)       egorkreed: Была бы ты здесь, я бы отдал тебе все свои минутки, бэмби) спасибо)             — Я за тебя переживаю, Астахова, — Макс закурил, опуская окно машины, краем глаза увидев довольную Алису, залипающую в телефон.       Уже смеркалось. Парень припарковал машину неподалеку от клуба, на единственном свободном парковочном месте во всей округе. В салоне пахло Макдональдсом, который они с удовольствием слопали еще полчаса назад. Алиса опустила козырек и подкрашивала глаза в зеркале.       — Чего это ты за меня переживаешь? — усмехнулась она.       — Ты уверена, что это хорошая идея? После того, что ты мне рассказала, ты уверена, что вам нужно встречаться?       — А мы и не встречаемся.       Здесь, наверное, надо было расстроиться, но Алисе от этого будто бы было легче.       — Мы встречались в Лос-Анджелесе, и чем это закончилось, — она пожала плечами, закручивая тюбик туши, — пока посмотрим, как пойдет. Может, и никуда не пойдет…       — Поражаюсь твоему спокойствию. Будто ты постоянно встречаешься с известными людьми, — Макс усмехается, устремляя заинтересованный взгляд на Алису. Может, он чего-то не знает?       — Вот именно, Макс. С людьми. Он такой же человек — обычный, со своими загонами и проблемами. Здесь вопрос не в его популярности, а в том: сойдемся мы характерами, взглядами, целями — или же нет. Ну и… Ритмами жизни, понимаешь? Поэтому мы не встречаемся.       — «Дружите», — улыбнулся он, вспоминая любимый глагол своей мамы, которым она заменяла такие страшные слова, как «встречаться», «ходить на свидания» и тому подобное.       — Ага, — засмеялась она, — присматриваемся, Макс. Я сама еще не понимаю: нравится мне это или нет.       — Если что, можешь рассчитывать на мою жилетку. Разбитое сердечко, дружеское плечо, все дела.       — Спасибо, ты просто душка, — она похлопала его по плечу, — пойдем. Тебя ждут девчонки, — она кивнула в сторону клуба.       — Пф-ф-ф… Там не меня совсем девчонки ждут.       В клубе душно, людно, пахнет сексом, алкоголем, травой и школьницами, прошедшими по поддельному паспорту. Почему-то она так себе и представляла сольник Влада.       — Я впервые на концерте, представляешь, — делится она со своим верным спутником.       — Солидный дебют у тебя, — Макс осматривает вип-ложу и сканирует ее глазами для поиска своей добычи на этот вечер.       С ложи было прекрасно видно и сцену, и танцпол. Алисе было неловко из-за того, что Маша выцепила для нее такие дорогие билеты. Она весь вечер думала, как бы ее отблагодарить за это, но пока не придумала ничего, что чисто теоретически могло бы понравиться менеджеру Егора Крида…       — Ты хоть какие-то песни знаешь? Не Крида, а Соды. Только не говори, что знаешь только «Аквадискотеку», потому что там Крид на фите, — Макс вырывает ее из размышлений.       — «Аквадискотеку», «Грустно», первые две строчки «Бигасса», — смеется подруга в ответ.       — Позорище, ну и компанию я себе выбрал, — усмехается Макс, за что получает кулаком в плечо.       — Ты еще можешь себе другую компанию выбрать, — Астахова кивает в сторону одетых в стиле «дорого-богато» блондинок, — только ключи от дома оставь мне.       — Я не могу тебя тут одну оставить, — Макс пожимает плечами, — блядушник какой-то…       — Ты определись: ты токсичный хрен или заботливый друг, — Алиса цокает, — давай, чеши, обустраивай свою личную жизнь. Только рукава закати повыше, чтобы отцовские «Ролексы» видно было лучше.       — Я — два в одном. Держи телефон включенным, я тебе позвоню, как что-то прояснится насчет этой ночи.       — Ок, — коротко кивает Алиса и тянется за айфоном, чтобы проверить громкость звонков, наблюдая боковым зрением, как удаляется от нее фигура Макса.       kordupelmaria: Алиса, ты пришла? Ты нужна мне в гримерке, сможешь подойти?       Алиса почему-то напряглась от сообщения Маши. Зачем она может быть нужна ей? Еще и в гримерке? «Капец, я еще и с пустыми руками! Почему именно сейчас?»       aliceastser: Да, я тут, а как я попаду в гримерку?       kordupelmaria: Подойти к любому охраннику, скажи, что от меня, тебя проводят. Жду тебя, быстрее плиз       Алиса встречается глазами с Машей, караулящей ее возле дверей.       — Машенька, привет, прости, пожалуйста, я с пустыми руками к тебе, не рассчитывала, что встречусь…       — Алис, все потом. У него выход через сорок минут, но он вообще не в себе, отказывается выступать сегодня, — Маша устало вздохнула, — ты хотела же сюрприз устроить? Вот, даю тебе возможность. Заодно концерт спасешь…       Машин телефон зазвонил, и она кивнула Алисе на дверь, поторапливая ее.       Он слышит, как открывается дверь гримерки, кто-то спешно подходит к его дивану. Егор разворачивается, приподнимает капюшон черной толстовки с глаз, чтобы увидеть там фельдшера или врача в медицинском обмундировании и с оранжевым чемоданчиком, о которых он просил Машу, но видит ее. Тревога накрывает и без того беспокойную голову с новой силой.       — Я что, уже умер? — напуганные глаза пытаются поверить в происходящее.       — Не в мою смену, дорогой, — она садится перед ним на корточки и заботливо проводит рукой по волосам. — Скорая помощь специально для вас, на что жалуемся, молодой человек?       Ладошки Алисы слегка намокли от того количества взглядов, с которыми ей пришлось встретиться. Комната была наполнена людьми, которых она почти не знала, но которые проявляли к ней нездоровый интерес. Самой бы не схватить паничку.       — Даю тебе одну попытку, чтобы угадать, — он шумно выдыхает, а потом снова хватает ртом воздух, — но для начала расскажи, что ты тут делаешь.       — Ага, то есть паничка уже и не так страшна? — она продолжает улыбаться, подпирая подбородок свободной рукой.       — Ты всегда важнее моих паничек, — он улыбается будто бы сквозь боль.       Алиса положила руку на его грудь, нащупывая сердце. Вся гримерка молча и завороженно наблюдает за их взаимодействием. Развалившийся на диване Крид, явно не в силах управлять собственным телом, брюнетка между его ног, сидящая на корточках, радостно разглядывающая его, что казалось всем странным. Егор всем уже изрядно надоел со своими паническими атаками, и они надеялись, что хотя бы эта красивая девчонка чем-то ему сможет помочь. Положит его руку на свою упругую задницу и все пройдёт. Виновник сольника тихо говорит другу: «Я ее где-то видел». Друг пожимает плечами и отвечает: «Это же девчонка Крида, ты по-любому где-то ее видел». Сода махнул рукой: «Не в этом смысле. Короче, забей».       — Сердце бьется в пределах максимальной физической активности, запомнил? Все в порядке, — она погладила его по груди, — в глазах темнеет?       — Нет, — на выдохе изрекает он.       — Прекрасно. Дышать трудно?       Ее чуткий взор встречается с его потерянными глазами.       — Да.       — Квадратиком дышали, молодой человек?       — Нет.       — А чего ждём? Главное делать выдох длиннее: так кортизол и прочая хрень быстрее выведется из организма…       — Трудно. Трудно контролировать. Себя, — он снова пытается сделать глубокий вдох, от чего начинает паниковать сильнее.       — Попробуй.       — Не могу.       — Можешь. Это твое тело, твой разум, твои органы. Ты можешь.       — Не могу.       — Хотя бы попробуй. Я рядом, — она сжала его руку.       На контрасте с Машиным «Не переживай, все будет хорошо», метод Алисы казался просто научным открытием. Обычно в такие моменты его оставляли одного в гримерке, мол привести свои мысли в порядок самостоятельно, не трогали его, чтобы не мешать, но Егору становилось только хуже до тех пор, пока паничка не проходила сама собой. Его просто никто не понимал. Не понимал, насколько ему хуево на самом деле, ведь даже упоминание этих клишированных панических атак ни у кого не откликались внутри так, как у него. Будто бы все вокруг абсолютно здоровые. Его бесило, что на него смотрели как на больного или вообще сумасшедшего.       Алиса была другая. Она искренне переживала за него, это было видно по встревоженным глазам, хотя держалась она спокойнее любого врача, который на сотню процентов уверен в том, что делает. Она будто наводила порядок в его голове, расставляла все по полочкам, выкидывала старое, страшное, совсем ненужное, периодически тушила там пожар, вызываемый паничками. Переборов тревожные спазмы мышц, приведя свои мысли к более-менее рациональному виду благодаря ровному тону Алисы, сделав пять очень глубоких вдохов-выдохов по выученной схеме, Егор заметил, что дыхание и сердечный ритм наконец восстанавливаются. Главное делать длинный выдох… «Боится одиночества», — промелькнуло у Алисы в голове, когда она заметила, как он стал расслабляться, когда она взяла его за руку.       — Сердце дергается иногда. Будто пропускает удары, — тихо произносит он, проводя ладонями по лицу, будто наконец-то может выговориться, — а потом разгоняется.       — Это присуще всем паничкам. И всем тревожным людям, как мы с тобой. Но этого бояться не нужно. Вообще ничего не нужно бояться, — она дотрагивается ладошкой его разгоряченной от стресса щеки, — все, что тебе сейчас нужно — пойти и отжечь на сцене, как ты всегда это делаешь. Ты же не любишь оставлять красивых девчонок на танцполе неудовлетворенными, да?       Он улыбнулся.       — Ты сильный, Егор, — тихо тянет она, — ты со всем справишься. Твои панички с тобой, пока ты про них думаешь. Они как вампиры, которые питаются твоими эмоциями. Не давай им хозяйничать в твоей голове.       — Почему ты тут? — панической атаки будто бы и не бывало, но теперь в голову лезли совершенно другие вопросы.       Трясущаяся рука блондина протирает бледное лицо. Он готов пошлепать себя по щекам, но тогда будет выглядеть полнейшим клоуном. Он поправился и сел повыше и поровнее, сделав глубокий вдох. Нашел глазами Машу, кивнул ей. Гримерка снова оживилась и заполнилась тихим гулом, увидев оживление Егора.       Он впервые за это время сознательно осмотрел Астахову: длинные темные локоны, неяркий мейк, короткое черное платье, кожаная куртка, маленькая сумка от «Диор», колготки в сетку и черные армейские боты. Цепочка, которую он подарил. Она вообще снимает ее?.. Слишком хороша, нужно приставить к ней охрану…       — Я безумно соскучилась, — тихо произнесла она, будто их интерес друг к другу должен был оставаться в тайне, хотя на них еще минуту назад глазела вся гримерка. — Пожалела, что тогда отвергла твое приглашение на этот концерт и решила сделать тебе сюрприз. Маша мне помогла с проходкой. Ну и… Отец приехал в Москву на обследование. Но я об этом не знаю. Для меня они приехали по работе, а я — на концерт с Максом. Кстати, — она оглядела гримерку, — Я удивлена, что тут нет писающих кипятком девчонок или дорогих эскортниц из Инстаграма, только рабочая обстановка. Плюс тебе в карму, Егор.       Она знала, что они ни о чем не договаривались. Все еще никто никому ничего не должен. Они не встречаются. Они не афишируют. Они просто есть друг у друга. На этом было принято остановиться, чтобы не усложнять и без того непонятные отношения. И не нервировать друг друга. Но приятно было увидеть то, что озвучила Алиса.       — Да уж, таким, как я, только девчонок в гримерку водить, — он приложил руку к сердцу, считая удары под звонкий смех Алисы.       — Егор, твой выход через одну песню, уже все вышли туда, тебя ждут, — Маша почти прыгала на месте, сотрясая все вокруг.       Крид только заметил, как опустела гримерка — не было Соды, Алишера и Буды. Видимо, уже давно. Сколько они так сидят?..       — Выхожу, выхожу, — он поднялся с дивана, поднимая с собой Алису и утягивая ее в свои объятия, отгоняя новую подступающую волну тревоги, — я тоже соскучился. Но у меня планы после концерта. Я не знал, что ты приедешь. Мы с ребятами договорились сесть в кальянной после.       — Ничего страшного. Я просто хотела тебя увидеть, — она носом коснулась кончика носа блондина, — делай, что запланировал.       Он улыбнулся. Доверие. Как же он любит его. Свобода. Просто нереально.       — Хочешь остаться за сценой? Вместе с Машей, — он ведет рукой по ее волосам, останавливая ладонь у тонкой шеи.       — А можно?       — Нет, нельзя, я просто спросил, чтобы тебя подразнить, балда, — он снова утягивает ее в свои объятия и, отпустив, кивает ей на Машу, чтобы та держалась ее.       Делает еще пару глубоких вдохов, молясь, чтобы паничка не настигла его снова на сцене. Всего пять треков, пожалуйста…       — Спасибо, — благодарит Маша, беря Алису за руку, — что-то он совсем с ума сходит…       — Не за что. И он не сходит с ума, — перечить человеку, благодаря которому она оказалась здесь, она не хотела, но записывать Егора в сумасшедшие она тоже не даст, — особенности психики.       Маша пожимает плечами, вглядываясь в лицо Астаховой, резко ставшим суровым, на контрасте с тем, каким оно было еще пару мгновений назад.       — Ладно, — кивает менеджер.       Егор подмигивает Алисе перед тем, как выбежать на сцену, где его уже ждёт разогретый зал и Сода с другими парнями, которые так рады его видеть, что сотрясают своими прыжками весь клуб.       Алиса и Маша устраиваются в дальней кулисе. Кордупель хочет сказать Алисе, что они с Егором были бы прекрасной парой, но осекается и решает этого не делать. Слишком хорошо она знает Егора, чтобы от чистого сердца рекомендовать его девушкам. Но, кажется, с Алисой они и вправду бы неплохо спелись. Она надеялась, что брюнетка не так проста, как кажется, и что у нее есть демоны, которые нужны Егору. Которые не дадут ему расслабиться. Которых он сам ищет. Боже, лишь бы это не было очередным разочарованием в его жизни.       Тем временем Алиса завороженно наблюдает за происходящим хаосом на сцене. Она поражена. Все ребята — профессионалы, но от Егора просто невозможно отвести взгляд. То, как гармонично он выглядит на сцене, будто в своей родной стихии, захватывает дух у любого зрителя. Алиса, кажется, просто раздевает его глазами. Как и несколько сотен других девчонок тут… Почему-то эта мысль не вызывала в девушке ревность, она лишь раззадоривала ее. Она будто выиграла в лотерею на глазах у миллионов девочек.       Спустя полчаса концерта и до самого конца, и заполненную фотопленку своего телефона, совесть Алисы решает, что та и так слишком долго находится здесь, и, попрощавшись с Машей, в сотый раз поблагодарив ее за проходки на концерт, девушка возвращается в вип-ложу. Макса она там, конечно, не находит. Там она издалека замечает Славу и Катю, о чем-то яростно спорящих, и не решается к ним подойти. Хотя отмечает, что безумно рада их видеть.       aliceastser: Макс, дай мне долбанный ключ от дома       aliceastser: Почему ты трубку не берешь? Если ты уже дома, я еду к тебе и на похер обламываю твою свиданку, друзья так не поступают       aliceastser: или я звоню дядь Саше       Недовольный друг объявляется через пять минут после того, как выключается вся музыка в клубе и загорается свет, чуть ли не кидает в Алису связку ключей и удаляется под ручку со стройной блондинкой. Через пару минут пытается загладить все смс-кой.       max_makarov_777: Я сам еду в отель, не обижайся, просто был очень занят       aliceastser: Все, что найду в холодильнике — мое       max_makarov_777: Ок

      — Егор, ты с нами в кальянку? — Влад хлопает Крид по плечу.       — Конечно, мы же договорились, — тот пожимает плечами, вытирая мокрую голову полотенцем и озираясь по сторонам, не находя Алису. Он задает вопрос Маше, на что та коротко отвечает: «Ушла».       Отдышавшись, Егор старается самостоятельно привести мысли в порядок. Отправляет Машу домой, вызывает Рому, снова ругая себя за то, что дергает человека посреди ночи, но потом вспоминает, сколько он ему платит, и забивает.       Спустя час они выходят через черный ход и садятся по машинам. Хочется молчать. Слава богу, что Рома никогда не бывает болтлив. Тихо разложившись на задних сиденьях, Крид закрывает глаза, перематывая в голове все, что случилось за сегодня. Его не покидало странное ощущение грядущего пиздеца, но он списывал это на тревожность и панички, снова обещая себе записаться к психотерапевту и рассмотреть прием таблеток. Уже невозможно с этим жить.       Рома высаживает своего шефа в центре Москвы, возле излюбленной кальянки.       — Оставь мне ключи, я домой сам доберусь. Наверное, — он протягивает Роме руку.       — Уверен, что мне не нужно тебя забирать?       — Не уверен, но едь домой. Не знаю, сколько тебе придется меня прождать, — он смотрит на шумную компанию, с которой ему предстоит провести вечер и попытаться хоть немного развеселиться.       Они падают на любимые места в пустой кальянной, открытой в такое время только для них. «Алиса», — мелькает в голове Егора. Куда она делась? Сообщений нет…       02:32       egorkreed: Не спишь? Хочу забрать тебя       Алиса исследует холодильник друга, который выглядит как интерпретация выражения «мышь повесилась». То-то он так легко согласился. Придется заказывать доставку. Астахова достает телефон и приятно удивляется новому сообщению.       02:43       aliceastser: Не сплю) Недавно только до квартиры добралась.       aliceastser: Забирай       02:45       egorkreed: Досидим и приеду за тобой       Учитывая, что концерт закончился часа полтора назад… Время на сборы, на дорогу… Они, наверное, только добрались до кальянной и нет смысла голодать, пока не приедет Егор. Доставке быть.       — Будешь? — Сода добродушно протягивает Криду косяк.       — Бля, брат, ты же знаешь, нет, — морщится блондин, когда в нос въедается из без того противный запах, — кальян дождусь.       — Тебе с твоими паничками только так надо курить, — Сода затягивается и откидывается на спинку дивана, — Аланчик поставляет лучшую дурь, зря отказываешься.

      Доставка приехала быстрее, как и ожидалось. Развалившись на диване перед телевизором с едой и каким-то фильмом, Алиса почувствовала, что ее начинает клонить в сон. Но быстро взбодрилась от сообщений, которые атаковали ее телефон.        3:41       egorkreed: Не жди меня сегодня. Мне разъебали майбах       egorkreed: Поеду смотреть камеры, потом писать заявление        3:55       egorkreed: Хотя нет, я пришлю за тобой Рому, скинь свой адрес. Едь ко мне       egorkreed: Хочу увидеть тебя после всего дерьма за сегодня       Рома приехал за ней спустя полчаса за рулем Уруса Егора. Алиса завалила его вопросами только открыв дверь машины, от которых он пытался отбиться. Телохранителя нервировала паника девушки, ее бестолковые вопросы, но он нашел в себе силы ответить на них и закончить разговор. Ее трясло, но успокаивала одна мысль — рядом с ней телохранитель.       Он проводил ее до квартиры Крида, попросил закрыть дверь изнутри и не открывать никому, кроме него и Егора. И так напуганная Алиса послушно кивнула и закрыла входную дверь, еле разобравшись с новомодным замком.       Руки тряслись. Что значит разбили Майбах? Как это вообще понимать? Она не могла оценить, насколько это опасно для Егора. Как сильно разбили? Как разбили? Было ДТП? Или разбили битами?..       Мысли отказывались собираться в кучу, они летали в голове словно стая мотыльков, хаотично, страшно. Страшно за Егора. Он не брал трубку, не читал смс. Вдруг и с ним самим что-то случилось? Хоть бы Рома быстрее до него добрался… Она не помнила, когда в последний раз так сильно за кого-то переживала.       По-детски беспомощная.       Она с трудом нашла ванную. Хотелось освежиться, вывести адреналин из организма, посмотреть на себя. Казалось, что ее переехал камаз. Так бывает всегда после сильных нервяков. В зеркале давно забытое выражение лица: опущенные уголки губ, жалостливый взгляд загнанной лани, дергающиеся крылышки носа. Страх. Давно не виделись, дорогой. Я не скучала.       Вспомнила. Последний раз такой страх она испытывала, когда отец попал в реанимацию. Зря вспомнила, сейчас станет еще хуже.       Здравствуй, паничка. С тобой недавно виделись. Ну, что сегодня, задыхаемся, получаем инфаркт, падаем в обморок?       Она провела в ванной больше получаса. Сидя на теплом полу, держась за голову, считая удары сердца, делая глубокие вдохи. Егор прав. Сложно. Трудно. Не могу. Тревога пожирает. Просто пожирает. Страх смерти накрывает с головой. Воображение рисует картинки собственной смерти, если сейчас у нее случится сердечный приступ. Как ее найдет Егор или Рома, как они предварительно взломают дверь… Как потом узнают родители… Как долго Егору придется все объяснять…       Алиса ненавидела себя за эту особенность своего воображения. И этого паттерна панических атак. В каких ярких красках все это рисовалось в голове, стимулируя все больший и больший выброс адреналина, учащая сердцебиение, расширяя сосуды, учащая и усложняя дыхание. Дважды съеденный макдональдс просится наружу.       Чертова психика, почему ты такая хрупкая?!       Руки не слушаются, дрожат, Алиса колышется, будто осиновый лист, сидя на полу в чужой ванной, пытаясь привести себя в чувство нервными растираниями лица. Когда стали накатывать от нестерпимого страха слезы, она включила кран с водой. Вода успокаивает. Должна успокоить. Все будет нормально. Сейчас, чуть-чуть потерпеть и все пройдет. Все снова будет хорошо. Скоро приедет Егор…       Боже, Егор! А как же Егор? Ему сейчас в разы хуже…       Алиса прислоняется головой к прохладной кафельной стене, шумно выдыхая дрожащий в горле воздух, чуть ли не выдирая волосы на своей голове, пытаясь успокоить тело и переключить его внимание. Мысли о Криде не успокаивают, учитывая контекст всего, что происходит сейчас и произошло за последние несколько часов.       Страх за себя превращается в страх за другого человека. Паничка отступает, оставляя лишь дрожь в теле и спазмы внизу живота. Глубокий вдох, попытка встать. Темнеет в глазах, но ничего, с этим можно справиться. Астахова умывается, поправляет волосы трясущимися руками, все еще не пришедшими в норму. Глаза опухли. Черт, он заметит, что плакала.       На негнущихся ногах ищет кухню. Находит. Ставит чайник. Все-таки вода успокаивает. Алиса наблюдает за поднимающимися со дна пузырьками довольно долго, пока не замечает, что паника отступила. Она твердо стоит на ногах, правда, слабость в теле осталась. Боже, вот бы можно было промыть голову изнутри… Желательно с хлоркой или белизной.       Еще один глубокий отрезвляющий вдох, и мысли потихоньку собираются в кучу. Алиса осматривает квартиру, в которой она находится. Светлая, очень чистая, уютная. Домработница молодец. Егор молодец. Классный дизайн.       Пока чайник не закипел, Алиса решает забрать с прихожей сумку со своими вещами. Находит в ней телефон и в сотый раз просматривает все еще не прочитанные Егором сообщения. Телефона Ромы у нее нет. Славе звонить — не вариант. Остается только ждать. Это всегда самое сложное.       На часах уже шесть утра. Алиса провела весь час за чашкой чая и агрессивного скроллинга ленты Инстаграма, пока в дверь не позвонили. Паника накатила снова. Стараясь с ней совладать, она поднялась на дрожащих ногах и поплелась в прихожую.       — Егор… — выдохнула она, увидев знакомую фигуру в дверном глазке.       Открыла дверь, впуская уставшего парня домой. Он выглядел замученным. Но целым и невредимым. Все, что Алиса себе придумала за весь вечер, все страшные картины — ни одна не воплотилась в реальность. От обиды за себя, за собственную глупость, из злости за свою расшатанную психику, от бессилия, из ее глаз хлынули слезы.       — Алис, ты чего?.. — растерянный Егор снял обувь и шагнул ближе к Алисе, прижимая ее к себе. — Что-то случилось?       Она помотала головой, утыкаясь носом в его грудь и благодаря небеса, что с ним все в порядке.       — Я переживала…       — За меня, что ли? — он удивленно вскидывает брови. — Ну, ты чего, маленькая?..       — Прости, просто… Бред какой-то, — она вырвалась из его объятий, размазывая тыльной стороной ладони слезы по щекам и стараясь улыбнуться.       Егор дико устал. Смертельно устал. Но слезы Алисы не дают ему думать о себе. Он выключает свет в прихожей, намекая девушке, что следует перебраться в другую комнату. Брюнетка топает в зал, падая на диван и накрывая лицо подушкой.       Как только блондин приземляется рядом, Алиса откидывает подушку в сторону, глубоко вдыхает и снова промакивает соленые щеки.       — Что случилось? — она старается прийти в себя. — Расскажи мне… Я очень переживала. Чуть с ума не сошла, — Алиса расстроенно усмехается, замечая на себе взгляд Егора.       У него тоже красные глаза. Такой же уставший вид. «Такие вы одинаковые», — проносится в ее голове голос Полины.       — Все обыкновенно. Разъебали Майбах. Не знаю, что тебе еще сказать, чтобы не расстроить тебя еще сильнее, — Егор устало улыбается.       Квартиру начинают озарять предрассветные лучики. Они сидят в полумраке и смотрят друг на друга.       — Тебе что-то угрожает? — она резко всхлипывает, чем пугает саму себя, ведь слезы вроде удалось остановить.       — Не думаю. В любом случае, есть охрана. Рома живет в этом же доме. Другие парни тоже приедут быстро. Квартира на охране. Правда Мерс в мясо, но это ладно… Меньшее из всего…       — Пипец, — только и выговаривает она, борющаяся с новым потоком слез.       — Алис, — он касается ее щеки большим пальцем, зовя к себе поближе.       Она подрывается с места и отчаянно кидается в объятия Егору, усаживаясь к нему на колени, вжимаясь в его тело так, будто не видела его много лет.       — Ты, правда, так распереживалась, потому что думала, что со мной что-то могло произойти?       Он почувствовал, как она закивала. Егор улыбнулся, прикрывая уставшие за весь день, сутки не смыкавшиеся глаза, вдыхая шоколадный аромат ее волос и прижимая к себе хрупкое тело, по которому безумно скучал всю неделю.       — Мне иногда кажется, что ты не настоящая. Что я тебя выдумал.