На дали

После концерта

      02:32       egorkreed: Не спишь? Хочу забрать тебя       Вокруг плотнее подсаживаются ребята, он почему-то по-детски прячет телефон, переворачивая его экраном вниз, будто Алиса — его секрет. Хотя все присутствующие здесь уже давно обо всем догадались. Но Егор не оставлял попыток оставить хоть какую-то информацию только для себя или хотя бы между ним и Алисой.       — Пьешь сегодня? — подсаживается Алишер, протягивая другу бокал с виски.       — За рулем, — мотает головой Егор.       — С чего это? — усмехается Морген, опуская бокалы на стол.       — Специально взял машину, чтобы не пить сегодня, — блондин смеется, — кальянчик подожду, все норм.       — Кальян — это хорошо, — тянет Алишер. — Концерт разъеб, да, пацаны?       Сидящие за столом рэперы сходятся в едином мнении, что выступление действительно было охуенное. Сода интересуется: заметил ли кто еще пару красивых девчонок в толпе, добавляет пару ярких описаний их сексуальности — на что получает «Владос, заебал уже, отъебись со своими малолетками» от каждого сидящего рядом.       Светловолосая официантка, явно недовольная такой поздней сменой из-за «дорогих» гостей, замечает, что парни даже не открывали меню. Уже хочет уйти, но ее останавливают несколько возмущенных пар глаз, принадлежащих рэперам, которые давно уже выучили наизусть все меню и составили свой список любимых блюд. Выслушав длинный заказ, она кивает и удаляется на кухню.       — Крид так пялится странно, — жалуется она подруге. — Как призрака увидел. Я нормально выгляжу?       Подруга-официантка пожимает плечами и одобрительно кивает, осматривая блондинку с ног до головы.       — Говорят, у него девушка появилась.       — Да хер его знает, если бы я была Кридом, у меня бы всегда была какая-нибудь девушка. Красивый он, конечно, пиздец. А кто говорит?       — Да в Телеге пишут какой-то.       — Со сплетнями? — блондинка закуривает сигарету. — Они постоянно что-то такое пишут, — она делает затяг, — главное, чтоб не с Карнавалей опять. А то разжиреет, бедолага, сейчас вон какой стройный стал. Хотя, та вроде не торопится к нему возвращаться.       — Не понимаю, как можно было уйти от Крида… Еще и к кому… — вторая официантка закатывает глаза.       Блондинка тушит сигарету о стеклянную пепельницу, ищет глазами кальянщика и кивает ему в сторону шумного столика, подсказывая, что его там заждались. Молодой черноволосый парень кивает, копошась в карманах и удаляясь в подсобку, приговаривая «Сейчас, сейчас…».       — Слушай, а часто у тебя такое бывает? — Алишер вырывает Егора из размышлений, как только от них уходит официантка, отчего последний резко поворачивает голову к Моргену, будто пугаясь. — Э-э. Ты чего?       — Задумался, — блондин усмехается. — Флешбекнуло. Что там… Как часто у меня бывает? Что?       Стоит переставать ловить флешбеки об Алисе с каждой официантки в любом ресторане. Морген затягивается косяком Соды, подбирает слова, пытается подступиться к Егору. Алишер тоже часто испытывает страх, но не понимает из-за чего.       — Ну, как сегодня. Херня эта… Паническая атака, — Алишер выпускает клуб дыма изо рта, запрокидывая голову назад.       — Ага, — коротко отвечает Егор.       Желания обсуждать эту тему нет, но ему интересно, с чего Алишер интересуется его паничками. Или же он хочет обсудить Алису? Еще хуже. Лучше панички… Крид оживляется, когда кальянщик вырастает возле него, потом отвлекается на вибрирующий телефон, улыбается в экран и продолжает объяснять свой заказ подошедшему парню.       02:43       aliceastser: Не сплю) Недавно только до квартиры добралась.       aliceastser: Забирай       Улыбается в экран телефона. Обычно он так делает, когда Маша переводит деньги с его юрлица на физическую карту, и на его счету появляется несколько миллионов.       02:45       egorkreed: Досидим и приеду за тобой       — Кстати, Егор, а че за девчонка была сегодня в гримерке с тобой? — словно озаряет Соду, который услышал вопрос Моргена. Он хотел задать этот вопрос уже давно, но постоянно то забывал, то отвлекался. — Если не секрет, конечно. Я где-то ее видел, не могу вспомнить…       Компания за столом устремила взгляд на Егора, рассчитывая напитаться последними сплетнями «шоу-бизнеса». Блондин вздрогнул. Казалось, скоро накатит паничка. Он резко приводит свое тело в движение, тянется за стаканом воды, чтобы переключить его внимание. Вроде отпускает.       — Ты видел ее со мной в Лос-Анджелесе на Новый год, — Егор в упор смотрит на Влада, отпивая прохладную воду из стакана, прослеживая его реакцию.       — Бля, да. Наверное… — Сода щурится и отводит взгляд, чешет затылок, пытаясь понять, сходится ли эта информация с тем, что он ожидал вспомнить на самом деле.       — Нихуя себе, — тянет Морген, — Лос-Анджелес. А че она там делала? Меня, конечно, больше интересует, че там делал Владос, когда меня даже не позвали…       — Ездила на год Америку посмотреть. Там и познакомились. Случайно.       Шутки и язвительные комментарии рождались в голове ребят сами собой, но парни осторожничали. Они знали собственнический характер Егора, который не позволял выслушивать бестолковые шутки про его женщин. Не стоит этого делать, если не хочешь испортить всем вечер.       — Так у тебя типа теперь девушка есть? — Гриша Буда игриво поднимает брови и улыбается своей обворожительной улыбочкой. Про эту моську только фанатские нарезки в Тик-токе делать, ей-богу.       — Ну, официально — пока нет. Но я хотя бы больше не один, — он зажевывает улыбку, чтобы не выглядеть влюбленным идиотом.       Компания одобрительно кивает и переглядывается.       — Братан, рады за тебя от чистого сердца, правда, — добавляет Гриша, решая первым призвать парней не мучить Егора расспросами. — Пацаны, давайте выпьем за это. И за пиздатый концерт сегодня! Я лично пиздец кайфанул.       И вроде бы все как всегда: этих ребят он знает уже много лет, они через многое прошли вместе, но Егор не может отделаться от ощущения, что вокруг чужие люди. Они знают друг о друге максимально поверхностно, чуть больше, чем знают их собственные фанаты. Специфика профессии такова, что друзей выбираешь даже тщательнее, чем охрану. Слишком много людей вокруг, слишком много белого шума, бестолковой болтовни, притворного интереса ради собственной выгоды. Что-то поистине свое найти очень трудно.       3:01       busterzy: Братан, вы еще в кальянке? Концерт разъеб       3:02       busterzy: Хочу подъехать пздц, не спится совсем, есть местечко свободное?       3:02       egorkreed: Спасибо, брат, приезжай, для тебя всегда есть место на моих коленках <3       3:03       busterzy: Лечу, малыш       Егор впервые за весь день поел, покурил кальян и вроде даже развеселился. Он снова участвовал в обсуждениях и шутках ребят, иногда признавал, что ему наконец-то спокойно и хорошо. Морген как обычно толкал гениальные бизнес-идеи, стратегии продвижения песен, предлагал каких-то ноунеймов для коллабы, которые предлагают хорошие деньги, но все только отмахивались, не желая обсуждать работу сутки напролет.       Популярностью пользовались как обычно охуительные истории то Соды, то Буды. Во время очередной из этих историй в кальянную залетел Бустер, сразу падая в объятия Егора, за что был зачморен другими ребятами из-за того, что не поздоровался для начала. Его по-дружески попихали из стороны в сторону, потом снова уселись, возвращаясь к истории одного из ребят. Слава потянулся к кальяну Егора и, поменяв мундштук, затянулся сладким паром. Сода все искал, с кем бы выйти покурить: последней надеждой для него были Егор со Славой, но они встретили его недоумевающими взглядами, и тот разочарованно ушел на улицу в полном одиночестве.       — Че, как концерт? По-моему, пиздец мясо, — ему не терпелось поговорить с Егором, так давно они не виделись из-за вечной работы и проектов, лишь изредка пересекались в Твиче на стримах друг у друга — и то онлайн.       — Ага, — кивает Егор, улыбаясь другу, — нихуевый.       — Че у тебя там в гримерке произошло, кстати? Мне Катюха чет рассказывала, ей — Маша… — Слава говорит тише, чтобы оставить этот разговор между ними, — я нихуя не понял, если честно, я за рулем был…       — Как обычно, — вздыхает Егор. — Чет разъебало перед выходом жестко. Думал, уже не выйду на сцену.       — Бля, братан, может, тебе дать контактик моего психотерапевта? Шикарные колеса прописывает, честно, — Слава для пущей убедительности положил руку на грудь.       — Спасибо, Славян, — смеется он, — пока нет. У меня появился свой доктор.       — Чего? — удивленно протянул он. — В смысле… В прямом смысле, или как?       — Алиса Сергеевна, — улыбается он, — прямиком из Америки.       Слава расплывается в удивленной улыбке и прикладывает ладонь ко лбу, ведя ее верх и проводя по волосам. Он смотрит на Егора своими огромными круглыми глазами и пытается понять по его выражению лица, стоит ли ему вообще радоваться.       — Подожди, серьезно? Алиса? — Бустер улыбается, приоткрыв рот, отчего рэпер не может сдержать смех. — Алиса, с которой ты… В Лос-Анджелесе? Вы же расставались, подожди?       Крид остановил смех, который долго не прекращался из-за нелепого выражения лица Бустера, и кивнул, готовясь рассказать Славе последние новости. Егор любил Бустера за его искренние эмоции, которые невозможно было подделать и которыми можно было наслаждаться бесконечно.       — Мы…       Егора прерывает ошарашенный Влад, влетевший в кальянную после перекура, чей топот привлек внимание всех людей в этом заведении.       — Егорыч, там пизда…       — Ты че, Влад? — Крид хмурится и не может понять, в чем причина такой реакции.       Сода ловит на себе не менее беспокойные взгляды, чем у него самого и, нервно сглатывая слюну, констатирует:       — Твой Майбах разъебали.

      Глядя на несчастный кусок железа, хотелось плакать. Всмятку бампер, водительская дверь, задняя пассажирская дверь с водительской стороны. Задница Мерса тоже постарадала, но только от того, что им протаранили автомобили, стоящие сзади.       — Какой долбоеб будет таранить дорогущий Мерс посреди Большой Ордынки? — Сода курит, поглядывая на расстроенного Егора, за профилем которого виднеется собор Василия Блаженного. — Пиздец, брат, не расстраивайся… Просто железо…       Егор прячет руки в карманы. Прохладно.       Он кивает, глядя в одну точку. Крид с ребятами были последними, кто присоединились к всеобщему ахую. Как давно они все тут стоят? Говорят, минут сорок… Виновника аварии не было видно нигде. Радует только, что машина в лизинге и на полной страховке. Была… И еще прибавляет радости то, что его не было в машине в это время. Обидно только за любимый Майбах. И за других людей, пострадавших в этой аварии тоже. Надо же было так испортить всем эту ночь…       От этой гнетущей атмосферы Егору даже захотелось закурить.       — Пьяная мразь какая-то, сто процентов, — Слава подходит к другу со спины и поддерживающе кладет руку на плечо.       Егор все еще молча кивает, не отрывая глаз от своего некогда блестящего железного коня. «Алиса», — мелькает у него в голове. Она ведь ждет его… Смотрит в экран телефона. Почти четыре утра. Черт. Он уже хотел ехать домой…       3:41       egorkreed: Не жди меня сегодня. Мне разъебали майбах       egorkreed: Поеду смотреть камеры, потом писать заявление       Следующие несколько минут проходят в молчании Егора, Славы и Влада, и выслушивании матов и слезных причитаний владельцев других авто. Вокруг давно собрались зеваки, большинство — пьяные до невозможности, еле стоящие на ногах мальчики и девочки. Пятница, точнее, уже суббота, Третьяковка, кому еще тут быть в такое время?       Перед Кридом скрипя тормозами остановился его Урус, как обычно примчавшийся раньше любых ментов и гаишников. Рома вышел из машины, осматривая шефа и людей вокруг него волчьим взглядом. Егор думал, что больше не посадит Рому за руль Уруса, либо будет вычитать ремонт тормозных колодок из его зарплаты. Заебал.       Телохранитель подходит ближе к парням.       — Почему у меня сигналка не сработала? — щурится Егор, поворачивая голову к Роме, как только тот открывает рот, чтобы что-то сказать. — Авария произошла час назад. Я пришел только двадцать минут назад.       Телохранитель протягивает руку, прося показать ему ключи от машины. Вдали слышится звук полицейский сирен, и Егор выдыхает, словно сейчас это решит все его проблемы. Он вспоминает о просьбе: шарит в карманах, находя необходимую связку и протягивает ее охраннику. Тому хватает лишь одного взгляда на нее, после чего его будто озаряет:       — Если удар сильный, она бы не успела сработать.       — Ставлю сотку, что у Майбаха даже двигатель менять не придется, — равнодушно бросает Егор, уже ничему не удивляющийся за этот вечер. — Только фары, оба бампера, капот и пару дверей. Внутренности целые. Ром, почему у меня не сработала сигналка? — строго повторяет он вопрос.       К парням подходит сотрудник ГАИ, и Рома сразу же, перебивая его невнятную речь своим злобным тоном, просит пройти с ним к машине и проверить сигнализацию, которая работала еще пару часов назад и не должна была так сильно пострадать.       — Придется подождать, мы задокументируем для начала все тут…       — Сколько ждать? — грозно спрашивает богатырь.       — П… Пять минут. Постараемся оформить быстрее, — он смотрит то на Рому, то на Егора, которого давно узнал, и понял масштаб трагедии. — Вас — первыми.       Спустя пару минут бестолкового «документирования» терпение охранника кончается, он чуть ли не за шкирку хватает гаишника и тащит его к капоту Майбаха. Егор медленно топает сзади, равнодушно наблюдая за происходящим, готовый к любому раскладу и окончанию этого вечера.       Телохранитель открывает капот, светит фонариком по его содержимому. Крид отмечает, что двигатель все-таки пострадал, но не так сильно, чтобы повредить аккумулятор и сигналку.       — Провода обрезаны, — басит Рома, указывая на две части тонкого провода, которые когда-то были одним целым. — Не порваны, а разрезаны, — специально повторяет он для гаишника, чтобы тот записывал себе в бумажке то, что нужно записать.       — Михалыч, иди сюда! — кричит гаишник старшему напарнику. — Тут пахнет совсем другой статьей.       Егор вздыхает. Ну, и где эта бестолковая тревожность, когда она действительно была бы к месту сейчас, а не весь прошлый день? Где страх за свою жизнь, когда он действительно должен разыграться сейчас?       Сзади вздыхает Слава с Владом, пребывая в еще большем ахуе.       — Тебе бы заявление написать. Машины все проверить твои, сигналку проверить, охрану дома. Херня какая-то, — Рома отводит Егора в сторонку, — я подтяну ребят, нужно усилить охрану хотя бы на время, пока эти додики не разберутся.       Роме наплевать, что гаишники его прекрасно слышат.       Крид кивает.       — Позвони Свиридову, пусть возьмет это дело себе, — проговаривает Егор, протирая рукой уставшее лицо. — Он точно найдет этого долбоеба. Или этих… Долбоебов…       — Не переживай, Николаич, все решим, — Рома пытается закончить разговор.       — Да… — задумчиво тянет Егор. — Я останусь тут, напишу, что надо… Камеры, может, где посмотрим. Ты едь.       — Я… Едь? Я не могу, я твой охранник, — Рома был растерян таким желанием вечно тревожащегося за свою жизнь Николаича.       — Ага. А еще ты мой подчиненный — делай, что говорю. Последнее задание на сегодня — привези кое-кого мне домой. Я скину тебе адрес. Зовут Алиса. Только аккуратно. Не гоняй. Она этого не любит, — он кивает Роме на Урус, чтобы тот пошевеливался. — Я уеду со Славой.       3:55       egorkreed: Хочу увидеть тебя после всего дерьма за сегодня

      В спальне темно благодаря плотным черным шторам, которые позволяют Егору спать даже днем, когда солнце находится в самом зените. Он оставил одну маленькую щель между окном и шторой, чтобы запустить в комнату хотя бы один лучик, который помог бы ему видеть Алису, лежащую рядом.       — Впервые вижу тебя такой, — тихо роняет он, рассматривая незнакомые эмоции на выученном наизусть лице.       Он проводит пальцем большим пальцем по ее щеке, после подтягивает повыше одеяло, потому что девчонка не переставала дрожать.       — Какой? — шепчет она, утыкаясь носом в пышное белое одеяло.       — Напуганной. Растерянной, — слова режут по больному. — Где моя смелая и уверенная в себе Алиса?       Она тянет вверх уголок губ в ответ на его вымученную улыбку.       — Смелая и уверенная Алиса — на светлой стороне. Познакомься с ее темной стороной, — она хмыкает и отводит взгляд.э — Сегодня ее смена.       — Часто у тебя такое?       — Впервые за… Два года.       — Я теперь триста раз подумаю, прежде чем сообщать тебе плохие новости, — он тихо посмеивается.       — О, боже, — она закрывает руками лицо, переворачиваясь на спину. — Давай без этого… Ты же карьеру не завершил после первой панической атаки?       — Я шучу, балда. Ты, правда, думаешь, что я тебя не понимаю? Ты забыла, кого и почему ты вчера вечером возвращала к жизни? — он почему-то боится коснуться ее. Что-то не так сказал, и от нее тут же повеяло холодом.       Стоит сказать, что один из главных плюсов Алисы в том, что все ее эмоции написаны у нее на лице. Он точно знает, когда ей кто-то не нравится. Чего только стоил один железный взгляд, подаренный Маше после того, как она сказала, что Егор якобы сходит с ума. Точно знает, когда он обидел ее. И точно знает, когда она действительно спокойна.       Теперь ему приходится изучать новую эмоцию, ранее незамеченную за ней. Надеется, что не будет ее видеть часто. Не будет давать поводов для проявления этой разрушающей эмоции, постарается оградить.       — Добро пожаловать в мой мир, — он усмехается и после короткой паузы ловит на себе недоумевающий взгляд Алисы. — О чем я тебе и говорил. Видишь, как он может выбить тебя из нормального состояния?       Девушке хотелось протестовать. Заявить, что она справится и все это мелочи: машина — всего лишь кусок железа, мотивы — выяснят, виновника — найдут и накажут. Но задумалась на сотую секунды: а действительно ли оно того стоит? Может, это действительно так сложно для простого человека и Егор был прав, заявляя о том, что она не справится? Но мысли в ее голове остались лишь мыслями, осев на самом дне огромного ящика с тревожностями, который Алиса решила затолкать куда-нибудь подальше хотя бы на сегодня.       — Повоюем, — она впервые за вечер полноценно улыбнулась и будто с вызовом посмотрела на блондина.       — Отчаянная, — усмехнулся он, опуская голову на подушку.       Глаза так и норовили закрыться, но даже лишнюю секунду рядом с Алисой хотелось растянуть до бесконечности. В ее глаза каким-то чудом вернулся прежний азарт. Наверное, тревога совсем прошла.       Она спокойно лежала на спине, разглядывала в полумраке потолок и стучала пальцами по своему животу, размышляя о чем-то. Иногда хмурила брови, задерживала взгляд на одном месте, замирала на несколько секунд, потом будто бы снова возвращалась на землю.       Астахова откидывает край одеяла, освобождая одну ногу, медленно поворачивается на бок, укладываясь лицом к Егору, и зажимает одеяло между ног. Она подкладывает под щеку сложенные вместе руки и устремляет глаза на своего соседа по кровати, отчего тот словно смущается от образованной близости, отводя взгляд к окну.       — Самое сложное — сбитый режим, — он прикрыл рукой зевающий рот. — Семь утра. Нормальные люди уже где-то в метро, едут на работу, а мы только легли.       Егор снова отваживается посмотреть на Алису. На ней лишь короткая атласная майка, даже не дотягивающаяся до пупка, декольте, обнажающее большую часть груди, и еще более короткие обтягивающие шорты.       — Ты в такой пижаме собиралась у своего одноклассника ночевать? — он кривит губы, осуждающее смотря на эту девчонку, которую он до боли под ребрами не хотел ни с кем делить. Даже одна мысль о том, что на нее смотрят другие парни, вызывала в нем бурю неприятнейших эмоций. У него никогда не получалось мириться с этими эмоциями, которые всегда душили его бывших девушек, перекрывали им весь кислород и стирали радость от отношений с ним, приводя к расставанию.       — Нет. Эту я взяла на случай, если я чисто случайно окажусь с тобой в одной кровати, — она довольно улыбается, чувствуя эту чертовски приятную ей егоровскую ревность. — У меня вторая в сумке лежит — старые клечатые штаны и отцовская футболка. Можешь проверить, ревнивец, — она глазами показывает на стул, заваленный вещами.       — Обязательно, — он длительно моргает вместо того, чтобы кивнуть.       Алиса приподнимается на локтях. Не разрывает зрительный контакт, слегка нависает над ним, сближая их лица. Игриво касается его носа своим, отстраняется, наблюдает. Ревность заводит ее. Притом, с обоих сторон. Нравится смотреть, как его глазами пожирают другие девчонки, и как ревниво смотрит он, когда в радиусе километра вокруг нее находится хоть одна особь мужского пола.       — Что за лисий взгляд? — тихо хрипит он полусонным голосом и улыбается.       — Алисий, — смеется она, проводя аналогию со своим именем.       — Ага, — он усмехается и зарывается пальцами в шоколадные волосы, рассыпая их по подушке. — Фирменный. Наконец-то нашли ему название.       Заметив его закрывающиеся глаза, она опускается рядом на подушку, подавляя зевок. Егор тихо выдыхает, обнимая ее за талию и притягивая ближе, пока их тела не соприкасаются полностью. Она утыкается лбом в его грудь, оставляя на ней горячий след от своих губ, пуская мурашки по его уставшему телу. Крид оставляет ответный поцелуй на ее макушке. Рэпер не знает, чему он рад больше: тому, что впервые за долгое время счастлив делить с кем-то свою собственную кровать в любимой квартире, или тому, что наконец-то поспит. Последняя мысль мелькает в его голове, прежде чем он засыпает. Почему не сработала сигналка?..       Дичайшая волна адреналина разливается по его телу горячей лавой, заставляя проснуться от звука разрывающегося от ударов сердца. Лучик света все еще освещает спальню. Он видит рядом крепко спящую Алису, обнимающую себя его рукой.       Глаза бегают по спальне, разум прислушивается к нестерпимо резким ударам сердца. Паника от ночного кошмара привела организм в ужасное состояние. Чтобы успокоить сердце, нужно выдыхать. Вы-ды-хать.       Пять мучительных минут, и сердце успокаивается как ни в чем не бывало. Егор делает финальный глубокий вдох-выдох, промакивает холодный пот на лбу и пытается расслабиться, чтобы снова заснуть. Он явно поспал всего ничего. Рядом тихо вздыхает Алиса, привлекая к себе его внимание.       Он вдыхает запах ее волос, как нашатырь, который должен вернуть его в сознание. Алиса чувствует движение Егора, сквозь сон сильнее прижимает его руку к себе, целует куда-то в татуированное предплечье и прижимается щекой к месту поцелуя, снова проваливаясь в сон. Блондин умиляется ее сонной ласке, отчаянно оставляет поцелуи на ее теле, будто это благодаря ей его кошмар закончится.       В каком-то смысле — да.       Парень понимает, что уже не уснет сегодня. Проведя еще несколько минут в объятиях девушки, он аккуратно выбирается из ее цепких рук, укладывая ее на середину кинг-сайз кровати, укутывая в одеяло и целуя в макушку.       Егор находит маленькую блютуз-колонку на кухне и подключается к ней, сбавив громкость музыки почти до минимума, чтобы не разбудить Алису, но и не сидеть в тишине. Он распахивает окно, впуская бодрящий утренний воздух. Да, все еще утренний. Егор поспал лишь три часа.       Впереди целых два дня выходных, за которые он очень хотел бы отдохнуть, но уже не уверен, что получится. Хочется простого человеческого спокойствия.       10:46       egorkreed: Ром, займись делами майбаха на выходных. Не звоните мне. Всё в понедельник       10:47       egorkreed: Маш, пожалуйста, не трогайте меня на выходных. Выключаю симку, все вопросы только в телегу       «Я заебался, мне можно», — кивает он сам себе и включает авиарежим на телефоне. Будто гора с плеч.       Он забыл спросить у Алисы, надолго ли она приехала в Москву. Но он знал, что она останется с ним столько, сколько нужно. И он был ей за это безумно благодарен. Он был благодарен ей за то, что он мог быть уверенным в ней. Эти выходные он хотел провести с ней. Он должен. Иначе сойдет с ума. От тоски по ней, одиночества и панических атак.       За окном резко стемнело. На Москву набежали тяжелые грозовые тучи. Запахло дождем. Прям под настроение. Егор кивнул, даже слегка улыбнувшись, понимая, что выходные он точно проведет дома. Для этого стоило запастись провизией.       Спустя сорок минут возле его дверей толпились курьеры из «Азбуки Вкуса», «Яндекс.Лавки», «Деливери Клаба» и «Кофемании». Он не знал, что именно захочет есть Алиса, поэтому заказал почти все, что видел.       Она проснулась одна. В квартире было на удивление тихо, что смутило ее. Где Егор?       Девушка лениво поднимается с кровати, разочарованно вздыхая, ведь хотела проснуться рядом с ним сегодня. Она открывает плотные шторы, запуская в комнату тусклый свет пасмурного дня. По окну начинает стучать дождь. Она еще пару минут сонно наблюдает за гонкой прозрачных капель по стеклу, прежде чем сон начнет отступать.       — Егор? — негромко зовёт Алиса, выходя из комнаты.       Парень отзывается на кухне, куда она неспешно топает босыми ногами по прохладному паркету, потирая сонные глаза.       — Ты чего не… Спишь… Ого, это что? — Алиса непонимающе смотрит на кухню, заставленную контейнерами с едой и бумажными пакетами.       — Еда, — пожимает плечами Егор, радуясь появлению девушки в своем поле зрения.       Она сонно падает в его объятия, прижимаясь к его груди.       — Перестарался, — она усмехается.       — Возможно, — с улыбкой произносит парень, сцепляя руки на ее пояснице. — Доброе утро, Алис.       — Доброе утро. Ты горячий, как печка, — нежно произносит она, прикрывая глаза, впитывая жар его тела.       — Мы сегодня ужинаем с родителями, — объявляет Алиса за завтраком, видя сообщение с напоминанием от мамы.       — В смысле мы — это…?       — В смысле я и мои родители, — брюнетка смеется над растерянным лицом Егора. — Мы давно договорились.       Булаткин одобрительно кивает, соглашаясь, хотя у него нет выбора.       — Останешься до понедельника? — он притягивает ее стул поближе к себе.       — Как раз в понедельник и уезжаем, — она не может оторваться от морковного торта из «Кофемании», отвечает Егору в перерывах между новыми кусками десерта. — В понедельник придут результаты обследования, и мы уедем обратно в Кузнецк.       — А потом?       — Потом — июнь, — сообщает она. — Поступление. Собираю вещи — и в Москву. Бли-и-ин, это ж квартиру надо искать, — замучено вздыхает она, опускаясь лбом на столешницу.       — Живи со мной.       — Брось ты, — усмехается она. — Еще рано.       — А когда будет не рано?       — Когда мы хотя бы начнем встречаться, — она пихнула его плечом, хитро поглядывая на него. — Пока совсем рано.       — Если хочешь, могу брать с тебя деньги за аренду. У меня есть свободная комната.       Алиса пропускает мимо ушей его последнюю реплику, потому что ее начинает злить его детская непосредственность.

      Ужин с родителями в «Сахалине», который так любит отец, заканчивается позже, чем рассчитывала Алиса. Она заверила родителей, что ее заберет Макс, который, конечно, был ни сном ни духом об этом. Егор держался, чтобы не звонить Алисе, не нарушать ее личного пространства и не выглядеть гиперопекуном. И так он сегодня погорячился, предложив переехать к нему, чем изрядно смутил девушку. Поэтому он ждал дома. Просто ждал, играя в видеоигры и постоянно поглядывая на экран телефона, ожидая от нее звонка или смски.       Алиса прощается с родителями и остается возле ресторана ждать такси. На улице уже стемнело и изрядно похолодало, особенно холодно было из-за близости ресторана к Москве-реке. Алиса помнила это место. Арбат, МИД, «Сахалин», «Смоленская» — это было первое место, куда она приехала в первый вечер после первого учебного дня со своими соседками по общежитию на первом курсе. Теплые воспоминания накрыли ее с головой, вызывая довольную улыбку на ее лице, пока она не услышала знакомый голос неподалеку, заставивший ее оцепенеть.       Алиса повернула голову и увидела черный Гелендваген последней модели со снятым бампером и одной нерабочей фарой. Владелец выходит из автомобиля, уже заметив на себе взгляд бывшей. Как интересно получается: когда он ее ищет — ее нет нигде, когда он ее не ждет — она появляется.       Астахова хмурится, недоумевая, почему этот чертенок ездит на разбитой машине, пока до нее не доходит — хвастается. Она складывает в уме события последних двадцати четырех часов, злобный ответ Егора на его звонок, гордо разбитый Гелик и буквально воспламеняется внутри. Карие глаза Алисы, казалось, превратились в огненно-красные.       — Ты… — шипит она, цокая стройными шпильками по московской брусчатке.       — Привет, Астахова, — высокий темноволосый кавказец уже раздевает ее глазами, отчего Алисе становится тошно, когда воспоминания лезут в голову опять. — Как дела?       — Какого хуя, Алан? — она скрещивает руки перед грудью и держится на расстоянии двух метров, ища глазами охрану на фоне. Ища помощь и защиту от него, но прет на таран. — А если бы он был в той машине, ты вообще ебанулся?       — У-уф, малышка, а твой праведный рэпер знает о таких словах в твоем лексиконе? — черные глаза насмехаются над ней на пару с белоснежной улыбкой с идеально ровным рядом зубов.       — Не твое дело, — бросает она сквозь зубы. — Какого черта ты творишь, Алан?       — Что же я творю, Алиса? — почти мурлычет он.       — Ты понял, о чем я, не включай дурачка, Алиев, — ее глаза невольно бегают по нему. Все такой же напыщенный идиот в дорогущих ролексах и во всем черном. Девушку бросает в жар от того, какими глазами он смотрел на нее. Сердце бешено колотилось, умоляло быстрее покинуть это место и эту компанию.       — Главное, что ты поняла, кто это сделал, Алиска. И я уверен, поняла, зачем.       — Оставь меня в покое. Я не знаю, сколько раз тебе нужно услышать, что меня от тебя тошнит, что я тебя ненавижу всей душой, всем нутром своим, ты мне противен, я тебя не люблю и никогда к тебе не вернусь, Алиев, — злилась, боялась, но должна завершить это. — Оставь меня. И его. Ты только проиграешь от этого, поверь.       — Мне жаль, что я тогда поднял на тебя руку, Алис, — произносит черноволосый, будто игнорируя истинный смысл ее слов. Он делает шаг вперед, она — два назад, — такого больше не повторится, я тебе клянусь…       — Конечно, не повторится, сраный ты придурок! Ты теперь не посмеешь ко мне подойти, — она мотает головой. — Один мой донос, и тебя раскроют, ты это знаешь прекрасно.       — Я ведь потяну тебя с собой, Астахова. И любимых друзей твоего любимого рэпера. Малышка, ты же все знаешь сама. Сотри свой фальшивый нимб, — фирменный взгляд суперзлодея окончательно выводит ее из себя.       Алиса закатывает глаза. Блефует. Не потянет. Как обычно — понтов больше, чем здравого смысла. Телефон Алисы уведомляет о приезде такси, заставляя ее вздрогнуть. Она бросает последний разъяренный взгляд на Алана и разворачивается, направляясь к своему такси.       — Слышал, отец заболел, — кидает Алан вслед удаляющейся девушке. — Если нужны будут деньги — ты знаешь, кому звонить, малышка. Если твой ненаглядный это одобрит.