На дали

      — Что делаешь? — брюнетка прокрадывается в его неоновую геймерскую комнату, в которой он зависал последние пару часов, и садится рядом с его креслом на корточки, изучая глазами экран монитора.       Егор слегка вздрагивает, замечая ее профиль возле своего уха. Он совсем забыл, что она здесь. Заигрался.       С того момента, как она вернулась с ужина с родителями, прошло уже достаточно времени. С момента, как он сел за компьютер — в два раза больше. Он с облегчением выдохнул несколько часов назад, когда она позвонила в дверь. Его беспокойный разум твердил ему, что она может просто не вернуться: либо так решит сама, либо с ней что-то случится — и он не знал, какая из этих мыслей хуже. Он еще помнил то смятение на ее лице, которое появилось, когда он завел разговор о совместной жизни сегодня утром. Внутри родилось странное чувство вины, будто он старается посадить эту свободолюбивую девочку на цепь, привязать ее к себе, и злится, когда встречает ее сопротивление. Нездоровая хрень.       Он хлопает сверху по микрофону, и подсветка девайса гаснет, обозначая выключение питания.       — Играем со Славой и еще другими ребятами в «Варфейс», — он сосредоточенно смотрит в экран, неустанно клацая мышкой и кнопками на клавиатуре, кого-то убивая и что-то взрывая, краем глаза стараясь наблюдать за Алисой. Та незаметно кивает.       — Знаешь, сколько времени? — она с улыбкой разглядывает его серьезное лицо, умиляясь тому, как важна ему победа в этом поединке. В наушниках слышно, как ребята что-то кричат, переговариваясь между собой. Если поднапрячься, можно даже понять, кто виновник этого кипиша в наушниках.       Егор на секунду включает микрофон, раздраженный ором, адресованным ему ребятами, которые не могут получить от него ответа и слушают только себя и тишину.       — Я микрофон отключил, подождите, блять, — вздыхает, снова выключает микрофон и обращается к Алисе совершенно другим, более спокойным тоном. — Уже поздно?       — Уже рано, — тихо смеется Алиса и кладет руку на его плечо, нежно поглаживая, — пятый час утра.       — Ты, наверное, уже спать хочешь, да? — он даже слегка расстраивается, что, кажется, его прежнему геймерскому режиму приходит конец. Вроде бы, он давно этого хотел. Хотел, чтобы кто-то пришел в его жизнь и заставил ложиться спать сразу после программы «Спокойной ночи, малыши», но уже настолько привык к своему режиму и полюбил свое окружение, которое жило в этом же ритме, что уже задумывался, а действительно ли есть необходимость что-то менять… Совиный образ жизни его вполне устраивал, да и по-другому такой популярный человек, как он, существовать, скорее всего, не смог бы.       — Да нет, — она пожала плечами. Алиса в последнее время слишком много спала из-за отсутствия необходимости вставать рано по утрам и ложиться до двенадцати ночи, поэтому организму хватало отдыха, — посижу с тобой? Там скучно… Я уже книжку дочитала, которую брала с собой в дорогу, а больше у меня и нет…       Егор усмехнулся. У него тоже нет… Рэпер уже и не помнит, когда в последний раз держал в руках что-то бумажное, помимо денег. А цифровые читалки Алиса не любила, он это помнил. «В них нет души», — по ее словам. Конечно, в чем есть душа напечатанных миллионным тиражом на железном станке где-то в Подмосковье бумажных книг, она объяснить тоже не могла, лишь пожимала плечами и сводила все к тому, что ей «так больше нравится».       — Конечно, — он улыбается краем губ, старается следить за игрой, услышать все, что скажет Алиса, и не пропустить разговоры друзей в наушниках, — садись рядом.       Девушка притащила себе мягкий стул из кухни, закуталась в плед и села рядом с Егором, чуть поодаль, на углу стола, чтобы не сковывать его движений, и устроилась поудобнее. Сложила руки на стол и опустила на них подбородок, сверху вниз наблюдая за игрой парня. Картинка на экране казалась четче, чем зрение любого из них на самом деле. На огромном экране с запредельным разрешением мелькали военные, танки, вертолеты, персонаж Егора то и дело менял винтовку на автомат, автомат — на нож, летал по скалам и зданиям при помощи какого-то карманного парашюта, непонятно откуда взявшегося. Стрелял в противников из укрытия из снайперской винтовки и сделал хедшот.       — Вау, — раздался слева от него тонкий воодушевленный голос, снова напоминающий, что он не один в квартире, как только система засчитала точное попадание в голову.       Егор улыбнулся, отключая микрофон и спуская наушники, чтобы не слушать бестолковые комментарии друзей о таинственном женском голосе, раздавшегося из микрофона Крида, и повернулся к источнику звука, разглядывавшему то экран, то его невинными глазами.       — Алис…       — Прости, я… Не заметила, как ты включил его, — она улыбнулась, обнажая очаровательные белые зубки, перед которыми он был так слаб, — классный килл просто… Хочешь чаёк? — шепнула она, быстро сменив тему, пока он не включил микрофон.       — Да, — шепнул он в ответ, расплываясь в улыбке. Да. Давно хотел. Самому — лень. Какая прелесть…       — Хорошо, — снова шепчет она и с детским интересом тянет руку к микрофону, глазами спрашивая разрешения, чтобы его включить. Хотелось самой попробовать поиграть с такой штукой.       Они просидели так до самого рассвета. Алиса, как истинный чайный фанат, принялась терроризировать службы доставки еды, чтобы получить хоть какой-то не пакетированный чай в ближайшее время, иначе она сойдет с ума. Дома у Егора — одни пакетированные, безвкусные и химозные — такие, что она уже готова была поверить, что звезда вселенского масштаба закупается в «Магните». «Отцу такой зять не понравится», — мелькает у нее в голове. Она на миг замирает, будто застигнутая врасплох, хмурит брови и через секунду уже смеется. Ну и глупость…       Двадцать минут ожидания и наконец-то курьер звонит в дверь, передавая ей кипу листовых чаев разных вкусов в крафтовых пакетах. Еще десять — и игровой стол Егора ломится от еды. Сэндвичи, фруктовая нарезка, печенье и сладости — половина, правда, из «Кофемании» и «Азбуки вкуса», но парню приятно так, будто бы Алиса приготовила это сама только для него.       Они болтали, обсуждали то, во что играет Крид, смеялись над ором, доносящимся из наушников, когда Егор нарочно (или не совсем) сливал игру. Рэпер в какой-то момент совсем выключил микрофон, переключившись на разговоры с Алисой. Они перепрыгивали с темы на тему, начав с игр, которые пытались скачивать в детстве с пиратских сайтов, заканчивая попытками вспомнить суть теории струн. Та призналась, что еще в школе играла во что-то похожее на игру Егора, но так и не смогла вспомнить название, и что один раз чуть не прошла на городскую олимпиаду по физике, но вовремя рассчитала свои силы и пошла на другую — по английскому.       Все это длилось достаточно долго, пока парень не заметил, как голос собеседницы стал стихать и она начала откровенно клевать носом и зевать так, что слезы катились из глаз. Глянул на время — восемь утра. Жаль, что время так быстро летит…       Как удивительно, что Алиса не противится его образу жизни, а будто бы пытается его понять, проводя с Егором время даже тогда, когда он просиживает перед компьютером до утра, играя в бесполезные стрелялки. Он не проводил с ней так много времени с самого Лос-Анджелеса и как будто только сейчас до конца осознал, как ему не хватало ее. Этой легкости в ее присутствии, беззаботности в разговорах, таких, какие бывают с самыми старыми и близкими друзьями. Разговоры, полные понимания и откровений. Ее незримое присутствие у него в квартире не вызывало у него беспокойства. Она не наводила свои порядки, не старалась перекроить его под себя или под мнимые стандарты отношений. Она вошла в его квартиру, будто бы всегда здесь была. И в его жизнь так, будто всегда должна была в ней быть. Будто бы ничего не должно было измениться с ее появлением, но изменилось всё. И он отчаянно пытался понять, как сделать так, чтобы это не заканчивалось. Отчаянно пытался не совершить тех же ошибок, что совершил бы старый Егор.       Выключая компьютер, он заметил, как неудобно она сидела все это время на обеденном стуле. Вспомнил, что где-то был старый компьютерный стул, но Егор был слишком занят этой тупой игрой и совсем не позаботился об Алисе.       И в обед Егору, которого эта ситуация не на шутку расстроила, уже привезли второй компьютерный стул, такой же, как у него, только светло-розового цвета. Алиса, конечно, покрутила пальцем у виска, но тем не менее была приятно удивлена такому жесту парня, незаметно от него массируя напряженную поясницу, пострадавшую от ночных посиделок в форме буквы «зю».       — Может, ты мне еще комп такой же соберешь? Ты будешь играть в свои… Во что ты там играешь, а я скачаю себе пиратский «Симс» со всеми дополнениями и модами, и будем рубиться днями и ночами… — смеялась она, пока не поймала его заинтересованный взгляд, — блин, не вздумай, это шутка!       Компьютер был собран в тот же вечер.       — Боже… Горшочек, не вари…       Утром Алисе нужно уезжать. Родители в 9 утра уже планируют выехать обратно в Кузнецк, и ей предстоит либо сменить локацию, чтобы не объяснять лишний раз, что она делает в одном из самых элитных ЖК Москвы, либо добраться до них самостоятельно, что в понедельник утром — почти невыполнимая миссия.       — Мне кажется, я не выдержу и уже послезавтра приеду за тобой в твой Кузнецк, — выдыхает Егор в ее макушку, сильнее прижимая девчонку к себе.       Алиса глухо смеется где-то в районе его груди и оставляет там же нежный поцелуй благодарности за такую радость от ее присутствия, запуская руки под его футболку, наглаживая ладошками горячую спину. Просмотр очередной бездарной мелодрамы от «Нетфликса» изрядно затянулся из-за отсутствия ее перевода на русский язык и того, что Алиса авторитетно объясняла Егору сленговые и устойчивые выражения, которые вызывали у него смятение. Она тихо смеялась над тем, как он неправильно произносит слова со сложным сочетанием согласных, как может проигнорировать пару слов в предложении, меняя смысл сказанного на сто восемьдесят градусов, но старательно с американским акцентом тянет букву «r», стараясь отвести внимание от своей грамматики.       Ей нравилось наблюдать за ним на его территории. Он становился еще спокойнее, увереннее и расслабленнее, когда был полностью уверен в укромности его локации. Без лишних глаз, ушей и камер, он становился самым невозмутимым человеком на Земле. С ним было до безумия спокойно, будто бы кроме них не существовало больше других людей.       Рядом с ним будто не было опасности, то ли из-за его охраны, то ли из-за его статуса и уровня популярности, что любое действие или событие, связанное с ним, придавалось огласке, и реальные угрозы, а не девочки-фанатки, будто бы не решались его коснуться. Он был синонимом слова «безопасность». Из-за этого Алисе хотелось быть всегда рядом. И было до одури приятно видеть, что он точно так же нуждается в ней, потому что она тоже закрывала необходимые для него потребности в любви, заботе, ласке и в ночных разговорах перед компьютером и с тарелкой бутербродов. Со степенью понимания на уровне разговоров самим с собой.       — Правда, я уеду в июне, — он вздыхает, — на съемки в Сочи.       Алиса запрокидывает голову, разглядывая его и жалобно поджимая губки. Вздыхает. Опять расстояние.       — Ты ведь застанешь хотя бы один день, когда я приеду? — с надеждой спрашивает она, хотя уже готова смириться с тем, что этот вечер станет последним перед долгим расставанием.       — Один — застану, — кивает рэпер, заправляя ее слегка растрепавшиеся волосы за ухо, — июнь, июль обычно загруженные месяца, — объясняет он, — съемки, очень много съемок… Пока тепло и световой день длинный. Потом — музыкальные фестивали всякие, например, ВК-фест, который еще и в двух городах сразу проходит. Август обычно самый бестолковый месяц. Все берут отпуска в августе, чтобы успеть отдохнуть до нового концертного сезона, поэтому я тоже стараюсь отдыхать.       Алиса вдумчиво вслушивается во все его слова, пытаясь договориться с собой, что в июне и июле придется потерпеть.       — У меня поступление в июне–июле, — пытается его успокоить, чтобы он не переживал за нее, — я тоже буду занята. И поиском работы тоже буду занята.       — Если хочешь, я узнаю у Маши, вдруг нам в команде нужен такой ценный кадр…              Алиса недовольно фыркает.       — Спасибо, конечно, но не думаю, что это хорошая идея, правда. Я сама.       —«Я сама», — повторяет за ней Егор и закатывает глаза, — ты вообще никакую помощь не принимаешь? Что ты за ёж такой?       Алиса ёрзает, будто хочет вылезти из его объятий в знак протеста, но тот не дает, прижимая к себе еще ближе и крепче.       — Я хочу знать, что я действительно могу сделать хорошую карьеру сама, а не так, чтобы ты втихаря продвигал меня по карьерной лестнице и хвалил, как маленького ребенка, чтобы тот думал, что его каракули на листочке — произведение искусства, — защищается она, стараясь сдержать раздраженный тон.       Он выдерживает паузу, обдумывая сказанное Алисой. Наверное, она права. Так будет лучше. У каждого свое рабочее пространство, своя жизнь, свои дела, свои друзья… Главное, чтобы они смогли потом найти точки соприкосновения, иначе это не зайдет далеко. Так далеко, как ему хотелось бы.       — Хорошо, — только кивает он, — просто… Я знаю многих людей, и не факт, что я бы тебя устроил совсем рядом с собой…       — Меня не нужно устраивать, Егор, — тянет она недовольным, почти капризным, тоном, хмурится, сжимая губы.       — Ой, всё, ладно, — отмахивается он, лишь бы не видеть этого недовольного выражения лица Алисы, обращенного к нему. Недовольная моська пропадает, как только он меняет тему разговора и с удивлением замечает, насколько Алиса отходчива. Могла обидеться и не разговаривать с ним весь вечер, чтобы он понял, как был не прав, посягнув на ее самостоятельность, но уже через пару минут она сама заводит разговор тем же мурлычущим тоном, как и до всего этого разговора, вызывая у него радостную улыбку.       — Тебе спокойно все эти дни? — вдруг спрашивает она, беспокоясь о его панических атаках.       — Да, — кивает он, впервые подумавший о тревоге за последние полутора суток.       — Что-то прояснилось с машиной?       Алиса не осознает, зачем это спрашивает. Наверное, надеется, что полиция возьмет ложный след или повесит на кого-то это дело, как это часто бывает. Надеется, что Егор с Аланом никогда не встретятся. И не хочет этому никак способствовать. Боится рассказать, что на самом деле могло случиться с его машиной и почему. Но, быть может, Алан вообще блефовал? И даже не понял, о чем его спрашивала Алиса, а лишь подыгрывал этой ситуации, видя реакцию девушки на его разбитую машину, снова играя в плохого парня?       Боже, он же действительно ничего не сказал по факту… Неужели она себе все придумала?       — Без понятия, — выдыхает он. — Я поручил Роме заниматься этим. Я вернусь к делам в понедельник. Как только ты выпорхнешь из моего гнезда, — он улыбается и ведет руку ниже к ее пояснице, останавливаясь на миллиметровой близости к резинке ее шорт.       Замирает, когда ловит себя на мысли, что у них не было секса с самого последнего раза в Лос-Анджелесе. Почти полгода назад. В мозгу мелькает тень сомнения. Ведет рукой ниже, проверяя свою реакцию на ее теплую кожу под шелковыми шортиками. В паху мгновенно откликается резким притоком крови его член. Егор выдыхает: все в порядке. Он успел на миг испугаться, что такая дорогая его душе Алиса может не возбуждать его физически.       Зависнув невидящим взглядом на телевизоре, он погружается в свои мысли, анализируя, что могло быть не так. С удивлением понимает, что все, на самом деле, так. Ему и так безумно хорошо с ней, всегда есть о чем поговорить, голова всегда была занята познанием другого человека, изучением ее в совершенно другой обстановке, что не было необходимости или желания заполнять пустоту сексом. Вокруг царила только дикая влюбленность и нежность, внимание и забота, что будто бы для того страстного секса, к которому он привык, тут не находилось места. Наверное, это так и работает, когда тебя больше интересует сам человек, чем способы затащить ее в постель.       Алиса просыпается, когда за окном еще темно, обнаруживая себя в объятиях спящего Егора под звуки работающего телевизора, показывающего откровенную сцену из «Полового воспитания» на все том же «Нетфликсе». Морщится от нелюбви к пошлым сценам, характерным для американских сериалов, тянет руку к пульту и выключает телевизор. Пока глаза привыкают к темноте, она сонно поглаживает навалившегося на нее блондина по спине, оголившейся от задранной футболки, слушая его ровное дыхание. Его рука пробралась под атласные шорты, по-хозяйски устроившись на ее ягодице.       Глаза быстро адаптируются благодаря фонарям за окном и незакрытым шторам гостиной, которые позволяют глазам Алисы лучше видеть умиротворенное лицо блондина. В очередной раз поражаясь тому, что персонаж, которого она раньше видела только в новостных лентах Инстаграма, теперь сопит рядом с ней, сжимая ее в руках как любимую игрушку. Она разглядывает очерченные тусклым светом мягкие черты его лица, острые края его челюстей. Он и, правда, похудел с последнего момента их встречи. Она не знала, хорошо это или плохо, но могла лишь отметить, что он выглядел даже свежее.       Сонный мозг Алисы выпускает волну эндорфинов, когда Егор, ворочаясь во сне, прижимает ее к себе сильнее, будто рядом с ним мягкая подушка, которую можно подоткнуть под себя и навалиться на нее еще сильнее, а его ладонь железной хваткой сжимает ее ягодицу почти до боли, не торопясь отпускать.       Влюбленная по уши брюнетка аккуратно кладет нежную ладонь на его щеку, нежно поглаживая ее большим пальцем, ощущая колючую щетину светлых волос, контур его скул. Старается не разбудить, но на самом деле хочет этого уже давно. Не хочется тратить время на бесполезный сон, когда им вскоре предстоит долгая разлука. Она медленно тянется к нему, осторожничает, как кошка перед точным нападением, нежно касается губами его щеки, приподнимаясь на локте. Не может остановиться и продолжает покрывать его лицо щекочущими поцелуями, пока он не делает глубокой вдох, обозначающий его пробуждение.       Она победно улыбается и накрывает его губы своими, на полном серьезе намереваясь вытянуть его из царства Морфея. Егор все еще пытается собрать мысли в кучу, хочет открыть глаза и увидеть рядом ее, а не понять вдруг, что все это был один большой сон. По нежным поцелуям Алисы и еле слышным постанываниям от нестерпимого удовольствия, постоянно всплывающим в его голове, словно любимая песня, он понимает, что все-таки это реальность. Начинает осознавать происходящее и отвечает на поцелуй, чувствуя, как ее губы растягиваются в широкой улыбке, стоит ему уже осознанно провести ладонью по гладким ягодицам девушки. Окончательно просыпается, когда она закусывает его нижнюю губу и запускает прохладную ладонь под футболку, поглаживая торс и задирая кусок ткани все больше и больше, намереваясь избавиться от него.       Он не понимает, сколько они проспали и чем он обязан такому внезапному наплыву страсти от Алисы, но с каждым ее поцелуем, прибавляющим в напоре, все мысли отходили на второй план. Кажется, в этот вечер они думали об одном и том же, и удивительно, что более расторопной оказалась Алиса, а не он.       Худые пальчики стянули с него футболку, но заботливо накрыли теплым пледом. Страсть — страстью, а забота — по расписанию. Решая играть на опережение, Егор в пару уверенных движений оставил ее в одном белье, припадая к ее шее, вслушиваясь в набирающие обороты стоны от каждого прикосновения к ее разгоряченному телу.       Сцеловывает дрожащий стон с ее губ, когда касается влажной ткани белья между ее ног, победно улыбаясь. По телу обоих льется всевозможный набор гормонов счастья, заставляя кровь приливать к нужным местам, вызывая нестерпимое возбуждение.       — Хочу тебя, — почти неслышно произносит она, впиваясь в его губы. — Безумно.       Рэпер широко улыбается, так, что следующий поцелуй Алисы приходится почти в зубы. В животе разлетается рой бабочек от этих слов, и он ругает себя за то, что так реагирует на привычные «Хочу тебя», которые он может слышать каждый день по нескольку раз и еще сотни раз видеть с своем директе. Совсем теряет образ и самообладание…       — Я уже понял, — он с силой прижимает ладонь к набухшей промежности, высвобождая из девчонки громкий стон сквозь смущенную улыбку.       — Хотела, чтобы ты еще и услышал, — шепчет жаром прямо в его губы и стягивает его боксеры, обнажая налитый и пульсирующий член.       Они снова встречали рассвет вместе. Кажется, это стало их любимым временем в сутках. Первые лучи солнца освещали стройное тело Алисы, придавая ему сладкий медовый оттенок и очаровательный шарм. Мягкий свет очерчивал рельеф ее плоского живота, подчеркивал смуглую кожу и играл ярким огоньком в темных глазах, не разрывающих контакт с ярко-голубыми.       Сбитое шумное дыхание, кожа, влажная от постоянного контакта разгоряченных тел, копна шоколадных волос в его кулаке, красные пятна на теле от ее засосов, мокрый плед, неяркие пятна пота и смазки по всей поверхности серого дивана, и будто наркотическое опьянение у обоих от сносящего крышу оргазма.       Ее кошачий взгляд, благодарящий его за эти эмоции, смущенная улыбка на раскусаных алых губах. Его животный взгляд на грани сумасшествия от избытка гормонов, чувство запредельного счастья и желание снова предложить ей никуда не уезжать от него. Отменить все съемки, выступления, засесть с ней дома, закрыться на десять замков. Ох уж эта влюбленность, которая всегда сносит ему крышу на первых порах.       Но приходит время отпускать.       После завтрака он смотрит на время.       — Отвезу тебя, — говорит он так, будто не спрашивает разрешения, а ставит перед фактом. — Уже половина восьмого. Тебе… Куда-то в район «Теплого Стана»?       — Да… Ты уверен, что хочешь меня отвезти? — она печатает сообщение маме, удостоверивая ее, что не проспала и приедет вовремя. — Ты не спал… Да и я бы доехала на такси, они по выделенке быстро доедут…       — Я все равно доеду быстрее, — он усмехается. — Научись соглашаться, когда я предлагаю свою помощь, ладно? Это забота, а не убежденность в твоей беспомощности, — Егор тянет ее к себе в объятия, наблюдая смущенную улыбку и залитые румянцем щеки. — Хочу провести с тобой даже один лишний часок.       — Там будут родители, — будто предупреждая об опасности, проговаривает она.       — Ничего страшного, они же меня знают, — смеется он, вспоминая недавний повод для их встречи в Пензе.       Сказать, что родители были удивлены тем, что Алису привез не Максим, а сын Булаткина на своем Ламборджини, — не сказать ничего. Алиса отмалчивалась, отмахивалась, защищалась от расспросов, как могла, просила не лезть и не вытягивать из нее ничего, но все вопросы отпали сами собой, когда они обнаружили курьера с огромным букетом пионовидных розовых роз возле своих ворот в Кузнецке.       Алиса не могла скрыть широкую улыбку, только прикрыла рот ладонью, когда на нее с недоумением обернулись с передних сидений родители.       — Молчите. Все потом, — она еле сдерживала смех, выходя из машины и встречая курьера.       Родители молча переглянулись, удивленно наблюдая за размерами букета и тем, как неуклюже Алиса пытается его принять в свои руки.       — Да, Макс бы так не смог, — резюмирует мама.       — Я всегда говорил, что он бестолковый, — отец пожал плечами. — Зато смотри, как она светится. У нее скоро щеки сведет.       — Я в шоке, Серёж, — произнесла она, вскидывая вверх брови и удивленно мотая головой.       — А я-то… — отец нервно усмехнулся от понимания, что дочь, кажется, действительно повзрослела, — да ладно, я тебе такой же букет прислал. В институте…       — Ага, когда я забеременела Алисой, — усмехнулась она, опешив от своих слов, и надеясь, что у дочери совершенно другая ситуация. Отец нервно сглотнул.       — Мам! — зовет ее Алиса и немного смущается, когда протягивает свой телефон со включенной камерой. — С… Сфотографируешь меня?       aliceastser: я в шоке       aliceastser: спасибо       aliceastser: это безумие, Егор       egorkreed: ого, я даже заслужил целое фото в инстаграм) единственное)       aliceastser: я тебя обожаю       Егор широко улыбается в экран телефона, борется с адским желанием сделать репост себе в историю или хотя бы в близкие друзья, чтобы похвастаться огромным букетом и счастливой моськой, выглядывающей из-за него, пока его радость не прерывает звонок Ромы, возвращая к событиям прошлой недели и опуская с небес на землю.

      — Где ты пропадал все выходные? — тем же утром Маша врывается в «Кофеманию», обращая на себя и свой гнев всё внимание, падает рядом с Егором, и пышет жаром из ноздрей. — У нас все по пизде пошло… Мы на выходных должны были закончить с новым мерчем и определиться с площадкой для больших концертов, у нас было две встречи в субботу, Егор!       — Прости, — только и может сказать он, глядя в злобные и безумно расстроенные глаза своего менеджера. — На этой неделе все решим.       — Так у тебя все просто, я поражаюсь, — она откинулась на диван, в сотый раз за утро открывая телефон, прочитывая скопившиеся за ночь сообщения. — Если ты проебешь съемки в Сочи — я увольняюсь, понял? Надоело за тебя извиняться перед всеми…       — Мне разъебали Майбах, Маш, — он звонко ставит кружку на блюдце и поднимает глаза на удивленную брюнетку. — Обрезали провода сигналки и разъебали. Из соображений безопасности я провел дома эти пару дней, пока Рома проверял все мои машины, камеры в том месте и тому подобное.       Поняв по взгляду Маши, что претензий она сегодня высказывать ему уже не будет, он снова опускает взгляд вниз и возвращается к завтраку. Маленькая брюнетка в шоке от его слов. Пытается успокоить колотящееся сердце. Как там Алиса говорила… Главное, делать длинный выдох?       — Почему ты мне сразу не сказал?       Егор лишь пожимает плечами. На самом деле — забыл. Тревожить лишний раз и без того уставшего менеджера такими новостями ему тоже не хотелось, поэтому эта мысль даже не всплыла в его голове тогда. Он, если бы хорошо подумал в тот вечер, Алисе тоже не рассказал бы.       — И что Рома узнал?       — Какой-то пьяный долбоеб на Гелике въебался и поехал дальше. Пока не понимаю, какая связь с обрезанной сигналкой. Будут пробивать машину, пока — тишина, — резюмирует он, давая понять, что этой темы касаться не хочет. — Что у нас там по планам?       Рэпер видит, как Маша волнуется. Глаза бегают по нему, по столу с едой, по пейзажам Нового Арбата за панорамными окнами и снова возвращаются к Егору. Встревожена. Глаза такие, будто бы это не он, а она сама проебала две важные встречи на выходных, и ждет нагоняя от Егора.       — По планам… — протяжно выдыхает она, открывая черный ежедневник с гравировкой «ЕК», и задумчиво накусывает колпачок ручки, изучая написанное, пытаясь собрать мозги в кучу. — Ох, бля… Все не слава богу…       — Маш, не парься, правда. Мы разберемся сами. Не в твоей компетенции, — он старается улыбнуться и по-доброму подмигивает ей, стараясь разрядить обстановку.       — Так, ладно, — командует она больше сама себе, призывая мысли собраться в кучу. — У нас… На это лето… — она листает исписанные и почти изрисованные страницы пузатого ежедневника, — Сочи весь июнь, потом у тебя день рождения, если помнишь, потом… В июле ВК-фест в Москве и Питере. Между этим нужно возвращаться к стримам, ты их совсем забросил, нужно снять пару видосов с блоггерами другими, может, с Масленниковым или Славой, или другими стримерами перед ВК-фестом, попросили рекламную интеграцию… Определиться с местом для дня рождения или вообще определиться, как будешь праздновать… Такс, а августе я бы взяла отпуск, — она ставит толстую точку внизу страницы и захлопывает ежедневник.       — На сегодня что?       Маша закатывает глаза.       — Сегодня у нас две встречи, которые не состоялись в субботу. По поводу мерча и площадки для концерта. Еще по финансам надо кое-что решить, обговорить зарплаты и отпуска на лето для команды, многие просятся в отпуск тоже, — Маша наконец успокоилась и вернула своему голосу твердый рабочий тон.       — Когда у нас вылет в Сочи?       — Первого июня. Ну, в ночь на второе, — произносит Маша, отвлекаясь на сообщения в телефоне.       — Не планируй ничего на этот день, — кивает он. — Я буду занят.       egorkreed: у меня вылет в Сочи в ночь на второе июня       egorkreed: какого числа ты прилетаешь?       — Ок, — коротко отвечает менеджер, хмурясь в телефон,. — Блин, дурацкие бухгалтеры, господи, сделай ты все отчеты и иди в свой отпуск, нет — нужно поебать всем мозги…       aliceastser: хорошо, что еще не взяла билет)       aliceastser: если честно я бы уже уехала, у меня крыша от безделья едет)       aliceastser:: но еще пару деньков с родителями проведу все-таки       aliceastser: и прилечу       — Надо нового монтажера найти…       egorkreed: не ответила на вопрос)       aliceastser: как будет ответ — отвечу) ты об этом узнаешь первым, дорогой мой, не переживай)       — На выходных эта программа…       egorkreed: ок)       egorkreed: дай знать, как доедете до дома       egorkreed: дорога нормальная? а то дожди шли всю ночь… и все выходные)       — Ну, пиздец, ты вообще не слушаешь меня, Егор? — закипала менеджер.       — Прости, — он растерянно улыбнулся и заблокировал телефон, положив его экраном вниз, показывая Маше свою готовность включаться в работу.       — Если бы мне платили за твое «прости», я была бы богаче тебя, Булаткин, — вздыхает она, подпирая лоб рукой. Ее бровь скрывается где-то под ладонью, что вызывает у Крида тупой смех, заставляя Машу беситься еще сильнее и еще сильнее ненавидеть понедельники в компании этого балбеса.

      Последние дни перед отъездом из Кузнецка Алиса провела с родителями. Заверила их, что снимет хорошую квартиру в хорошем районе Москвы, обязательно устроится на работу, обязательно поступит в магистратуру, обязательно будет в случае экстренной ситуации звонить Максу (нет) и обязательно будет приезжать домой раз в месяц, а не как в прошлые года, когда они виделись только на Новый год и на летних каникулах. И тем более не как тогда, когда она улетела на год на другой континент.       Последний разговор с мамой был не таким радостным, как хотелось бы Алисе, и все по той же причине: болезнь отца. В этот раз все оказалось не так страшно: вторая стадия. Спасибо, что не четвертая снова. Но факт оставался фактом — лечение нужно было начинать немедленно. Но отец, как и каждый уважающий себя мужчина, рожденный при Хрущеве, тянул с визитом к врачам как только мог. Его, безусловно, можно было понять. До сих пор никто полностью не забыл его мучения после ядерной химиотерапии, которую он получал в прошлый раз. И хотя в этот раз обещали более щадящее лечение, он все равно тормозил.       — Я могу попросить кое-кого… В общем, договориться, чтобы его положили хотя бы в Пензу, в хорошую онкологию… — мялась Алиса перед мамой, не зная, как начать предложение, чтобы не вызвать у нее желание снова расспрашивать про Егора.       — Он пойдет к тому же врачу, что и в прошлый раз, здесь, в Кузнецке, — мама вздыхает и устало трет лоб, присаживаясь на край кровати Алисы. — Надеюсь, что пойдет вообще. А то он опять в Интернете выискивает народные средства для лечения своей лимфомы… Соду опять ищет советскую и семечки абрикосовые, — мама нервно усмехается. — Какая ему Пенза, дочь?       — Может, мне все-таки с ним поговорить самой? — Алиса вздыхает, еле сдерживая подступающий к горлу комок.       — Да нет, — мама отмахивается. — Все равно он в итоге пойдет к врачу. Его даже бесплатно положат в этот раз. Мы тоже кое с кем договорились… В общем, если он сам не решится, то я его пинками туда… — она замолкает на пару секунд, набирая в легкие воздух. — Просто сложно с ним, понимаешь? Он делает вид, что все нормально, а я с ума схожу. Алис, пожалуйста, хотя бы ты не наделай делов в своей Москве…       — За меня можешь не переживать, — она смущенно улыбнулась, читая новое сообщение в телефоне.       egorkreed: Во сколько самолет? Пришли билет) я встречу тебя)       egorkreed: соскучился ужасно       egorkreed: я выпил весь твой чай, играя в варфейс и думая о тебе одинокими ночами       Предстоит найти квартиру или подселиться к какой-нибудь знакомой девочке, потому что в общежитии Алиса больше жить не намерена. Ей хватило четырех лет жизни вместе с четырьмя другими девочками. Вечно грязная кухня, забитый слив в ванной, споры, ссоры, шум, гам, вечно квадратная голова и полное нежелание возвращаться домой.       Егор, естественно, продолжал звать девушку к себе. Он не до конца верил, что она действительно будет искать собственную квартиру, а не строит из себя недотрогу. Но ему пришлось смириться с этим, ведь она твердо намерена жить отдельно.       Алисе всегда требовалось много личного пространства: еще со школьных времен ее раздражало присутствие родителей и чужих людей в своей комнате. В доме она искала уединения, тишины и спокойствия, и она не намерена была от этого отказываться ради отношений. Пока. Ее слегка пугал напор Егора, с которым они даже официально не встречаются. Да, она знакома со многими его друзьями, с, прости Господи, сестрой, да и в целом в тусовке уже давно ходят слухи про них, поэтому их отношения, в теории, могут называться официальными. Но для принятия окончательного решения об их отношениях ей не хватало только одного серьезного разговора с Егором, к которому она еще не была готова.       Собственно, это было второй причиной, почему ей нужен был свой дом. Она не знала, как скоро снова объявится Алан со своими птичьими правами на Алису, но межгалактическим чувством собственной важности и понтами. И как скоро ей придется рассказать Егору все про свое прошлое, за которое она корила себя все эти годы. И примет ли он ее с таким прошлым на самом деле.       Поэтому ей нужны собственные пути отступления.       Алиса смотрит на две большие коробки для переезда, набитые домашним текстилем, декором, любимой посудой, частью одежды, удлинителями, проводами, шнурами — прочей мелкой техникой, которая, как заверил папа, сто процентов ей пригодится, тремя видами наушников: проводными для компьютера, беспроводными игровыми и наушниками-капельками.       — Нужно будет это как-то забрать, когда я сниму квартиру, — вздыхает она. — Пока возьму только чемодан с вещами. В общем, если приедет Макс, и скажет, что он за коробками, он имеет в виду вот эти, — Алиса указала пальцем на них и посмотрела на маму, та молча кивнула в ответ.       max_makarov_777: Хорошие новости для тебя, сосиска, наберу?       Легок на помине. Даже не дожидаясь ответного сообщения, он звонит.       — В общем, — с ходу выдает он. — Одной мадам, с которой я познакомился тогда в клубе на концерте твоего Крида, срочно нужна соседка в квартиру. Она живет тут, недалеко от меня, в Хамовниках…       — Я не потяну, — Алиса вдруг перебивает его. — Макс, какие Хамовники, ты гонишь? Я еще даже на работу не устроилась, а ты мне предлагаешь возле Парка Горького поселиться? — она нервно смеется.       — Бля… Может, подумаешь? — вздыхает собеседник. — Там хата всего восемьдесят в месяц выходит, на двоих — по сорок… Я не знаю, а где ты хотела снимать? В Химках? Может, в Некрасовке? — он почти насмехается. — Там разница-то…       — Спасибо, что посчитал за меня. Не знаю я… — Алиса делает паузу, складывая в голове цифры. — Что за девочка-то? Я не хочу жить с кем попало. Если какая-то тусовщица, то ну нафиг.       — Там пипец че за девчонка, — тихо, почти мечтательно выдает Макс. — У меня не получается ее никак выловить: вечно занята, дизайнер какой-то… Но она мне пиздец понравилась, и вот если бы ты, например, съехалась с ней…       — Ага, и у тебя был бы повод не вылезать из нашей квартиры? — смеется она.       — Блять, ну приходил бы иногда… Как друг, в гости… Где твоя человечность? Я в кои-то веке влюбился… Ты мне друг, Астахова? — вдруг вспоминает он о ее маленьком должке перед ним.       — Да друг я, друг, — она улыбается, понимая, о чем он говорит. — Блин, ну… Я приеду посмотрю квартиру для начала, ладно?       — Хорошо, — выдыхает Макс на том конце провода. — Я… Скажу ей тогда, что ты подъедешь, ладно?       Алиса соглашается и, обменявшись еще парой фраз с Максом, кладет трубку. Открывает приложение банка, с удивлением обнаруживая, что не потратила почти ничего из накопленных в Америке денег. Вот, что значит жить с родителями. Она с ужасом вспоминает, что вообще не платила за себя весь май. За нее платили то отец, то Макс, то Егор… Феминистка в ней, кажется, умерла сразу после того, как самолет оторвался от американской земли. Баланс карты говорил ей, что она все-таки смогла бы поселиться в Хамовниках, но на пару месяцев. Это, конечно, не полгода в Химках, как сказал Макс, но такое сравнивать невозможно. Стоило подумать…       Алиса ловит на себе задумчивый взгляд мамы, которая все это время сидела рядом, помогая ей собирать вещи в ее квартиру. Дочь вопросительно кивает, на что мама мотает головой, будто бы она просто засмотрелась и ничего не хотела говорить. Она пожимает плечами и принимается в сотый раз перепроверять наличие всех необходимых документов.

      Смешной перелет из Пензы в Москву длился в общем счете час, из него двадцать минут ушло на взлет, и двадцать — на посадку. Еще целые сутки с Егором вместе — скоро это станет неслыханной роскошью. Снова дома весь день, помогая собирать ему вещи, пытаясь задействовать свои экстрасенсорные способности и предугадать погоду в Сочи на весь месяц.       Егор выбирает между двумя куртками: обычной кожаной и таким же темным бомбером. Выбор был сделан в пользу темного бомбера. Рэпер жаловался, что обычная кожаная куртка слишком скучна для него и для его образа, тем более для съемок. Алиса закатила глаза и театрально упала в обморок, узнав стоимость этой «обычной кожанки», эквивалентной нескольким месяцам беззаботной жизни в Хамовниках даже без соседки по квартире.       Кстати, о Хамовниках. Егор одобряет предложение Макса съехаться с нормальной девочкой в нормальном районе. Предлагает свою помощь, но снова встречает недовольный взгляд, отвечает на него тем же. Хочется запустить в нее подушкой, но жалко красивый макияж.       Днем они съездили посмотреть квартиру и ее жительницу, от обоих Алиса была в полном восторге. На «Сбербанк» совершенно неожиданно пришло уведомление о переводе крупной суммы денег от отца с подписью: «С первым днем лета». Мама проболталась про квартиру. Как обычно.       — Я понял, почему тебе не нравится, когда тебе помогают, — он еле сдерживает смех от вида Алисы, пускающей слезы из-за того, что ей просто так перечислили деньги на счет.       Вечером рэпер заявляет, что запасной ключ от его квартиры — у Ромы, которому дано четкое распоряжение отдать его Алисе по запросу. Астахова хмурится, Булаткин объясняет: «Хочу, чтобы ты знала, что в случае чего — у тебя есть место, куда ты можешь приехать и чувствовать себя в безопасности». Она улыбается и получает нежный поцелуй в лоб, а после — долгие и теплые объятия.       Егор еще чуть-чуть ее помучает своими разъездами, и, если она выдержит, — они будут в месте официально. Максимально официально.       Провожает его, одетого в черную худи, с темной маской на лице, пытающегося скрыться от назойливых фанатских взоров. Она по требованию Егора — в такой же непроглядной маске и толстовке с капюшоном. Одна Маша выглядит как нормальный человек.       Провожает его уже у стойки регистрации, ведь простым смертным проход в бизнес-класс закрыт, еще крепче обнимает его, выслушивая: «Я буду очень скучать», «Приезжай ко мне домой, если что вдруг», «Держи в курсе», «Да ладно, три недели быстро пролетят», «Алис, ну ты чего, опять, что ли, плачешь?», «Ну ты и балда».       Выходит из аэропорта, вдыхая свежий воздух ранних июньских ночей. Прокладывает маршрут до своего нового дома и остается ждать такси.       Первый день лета заканчивается расставанием.       Нужно грустить, но внутри у Алисы рождается юношеский азарт от предвкушения нового этапа. Все только начинается. Хоть бы это была белая полоса.       «Пора возвращаться к жизни», — улыбается она сама себе.