На дали

      Вернуться в Москву захотелось сразу после взлета. Солнце, море и теплый песок не манили рэпера так, как появившаяся возможность по-настоящему избавиться от одиночества. В Сочи — снова блоггерская тусовка, куча народу, новые тиктокеры, тикток-хаусы, старые авторитетные блоггеры, которые должны продвигать мелкотню… И Крид. Зачем его позвали — он так и не понял. Наверное, все дело в популярности его стримов, Тиктоке и давним сотрудничеством с ВК.       Как объясняла Маша, от коллабораций с ВК лучше не отказываться, и поэтому им придется провести здесь три веселые недели, участвуя в съемках пилотных выпусков новых шоу и снимая ролики с молодыми тиктокерами, продвигая их «творчество» в массы. Маша сама не была в восторге от сложившихся обстоятельств, в то время, как в Москве осталась куча нерешенных дел. Только благодаря менеджеру они успели за эти несколько дней до вылета определиться с площадкой для большого концерта, решить неотложные дела с финансами и отчетностью, быстро раскидать отпуска для команды и решить еще пару мелких, но давно висящих над душой задач. Рэпер поражался работоспособности, усидчивости и упорству Маши и каждый день благодарил несчастный «Блэк Стар», когда-то подаривший ему Марию Кордупель.       Рома тоже просил отпуск в июне, раз шефа не будет в городе, но получил отказ. Пока Крид в Сочи — он должен быть в Москве, где он может понадобиться в любой момент. Потом Егор что-нибудь придумает для него. Обязательно.       Южный город встречает их прекрасной погодой ночью, предвещая испепеляющую жару днем. Маша объявляет, что у них один день для отдыха и с понедельника начинаются съемочные дни.       — Я прописала в твоем райдере, чтоб тебе организовали номер с видом на море и по соседству с Масленниковым. Нормально? — она снова проверяет записи в своем ежедневнике.       — Шикарно, — Егор сладко потягивается, вытягивая ноги в такси после перелета. — Кто еще будет, я чет забыл?       — Милохин, — Маша хмурится и поднимает взгляд вверх, вспоминая известные фамилии, — Гаврилина… Дрим-тим весь… Ну, Покров, Бабич и еще кто-то… Влад будет… Который А-четыре… Короче, — глубоко вздыхает она, чем вызывает зевок, — ты почти всех знаешь.       Егор лишь кивает, разглядывая то морские, то горные пейзажи по обе стороны от машины. Ладно, все-таки на море очень даже хорошо. Стоит признать.       Озирается по сторонам в лобби «Хаятта», ищет знакомые лица. Такое ощущение, что все блоггеры прилетели сюда одним ночным рейсом: в лобби кучи чемоданов в разных углах помещения, мелькающие вспышки телефонов, повторяющиеся пятнадцатисекундные отрывки песен, выученные наизусть танцы, бурные обсуждения компашек молодых ребят и пара крайне заинтересованных глаз, прилипших к Егору. Молодые девчонки, еще не успевшие понюхать пороха популярности, но знавшие наизусть каждый его альбом, находились в безмолвном шоке. Он дружелюбно улыбается им, отводит глаза и удаляется, прежде чем они решатся заговорить с ним или попросить совместную фотку.       Сердце замирает, когда он видит на диване в другом конце лобби до боли знакомую фигуру. Большие наушники на голове, качающейся в такт музыке, дергающаяся ножка. По примитивным движениям кисти, в которой находится телефон, понятно — листает Инстаграм. Душа радуется, а внутри будто распускаются бутоны ярких цветов. Рэпер быстро бросает Маше «Сейчас приду», передает ей своей паспорт и удаляется мультяшным шагом вприпрыжку.       Руки обвивают напряженные плечи сзади, щека прислоняется к щеке, губы тихо шепчут:       — Бля, Диман, как я рад тебя видеть…       — Ебать! — от испуга подскакивает Масленников, стягивая с головы наушники. — Мне, блять, в замке с приведениями не так страшно было…       — Я тоже своего рода призрак, — смеется он, не отлипая от его щеки, — воскрес недавно. Вот возвращаюсь к жизни.       — Смотри обратно не вернись в царство мертвых за эти три недели. У меня большие планы на этот… На эту, так сказать, командировочку. Как минимум, мини-бар мы опустошим с тобой точно, — брюнет хлопает его по кисти, покоящейся на своей груди.       — Опасно, — мотает головой Егор, — но пиздец заманчиво. Как и все твои предложения, блять.       Лобби отеля еще долго сотрясается от истерического смеха этих двух, не видевших друг друга больше двух месяцев. Столько всего произошло за это время, столько нужно рассказать друг другу…       Егор любил Масленникова как родного брата. Их отношения были настолько открытыми, доверительными и честными, что ни один из них даже на секунду не мог себе позволить сомневаться в другом. Это, казалось, было нечто большим, чем обычная дружба, и Дима был одним из немногих людей в блоггерской тусовке, кого Крид по-настоящему считал своим близким человеком. Они вместе прошли через многое за эти несколько лет, что они знакомы, и оба дорожили друг другом, как сумасшедшие. Масленникову даже пришлось попросить покинуть канал Эмиля — одного из участников его «Лиги» — из-за его конфликта с Егором. После этого Булаткин зауважал Диму еще больше.       Маше еще долго пришлось слушать их гогот, шикать на них, пытаясь напомнить им, что в четыре утра еще многие спят и их катания по полу из-за «безумно смешных» гейских шуток могут потревожить других отдыхающих. Но в итоге она махнула рукой и отправилась в свой номер, находившийся двумя этажами ниже, чем у этой сладкой парочки.       Егору не терпелось рассказать Масленникову как можно больше из того, что произошло в его жизни за эти пару месяцев. Дима это прекрасно понимал. Но, в отличие от рэпера, он привык спать по ночам и был дико уставшим после тяжелого ночного перелета. Договорившись завтра, в день отдыха, встретиться, они разошлись по номерам. Егор — с широкой улыбкой на лице и ноющими от смеха щеками. Дима — с желанием свернуться в калачик, обмотавшись пухлым отельным одеялом, и проспать до обеда.       egorkreed отправил (-а) вам историю @hyatt_regency_sochi       egorkreed: я тут :) уже заселился

      Он знал, что она навряд ли ответит в такое время. Она, кажется, тоже не спала весь день и всю ночь. Он забрал ее с аэропорта ночью, после чего они еще долго катались по Москве, он наблюдал за ее мечтательными глазами, наполненными детским восторгом от видов ночного города и нового этапа в ее жизни, любовался ее нежным профилем и наслаждался звонким смехом от его иногда совсем бестолковых и неуместных шуток, заполнявшим салон его машины. Но ничего не мог с собой поделать — выболтал все, что было у него на уме. Постоянно хотел ее касаться: держать за руку, обнимать, гладить по спине, держать поближе к себе. После таких наполненных эмоциями моментов, ночей, вечеров и дней, ему казалось, что он и вправду воскрес. Или его воскресили.       Снова решили не ложиться спать, чтобы успеть побольше перед его отъездом. Съездили посмотреть квартиру Алисе, мотались по делам Егора: то на студию, то в офис заехали, то забирали документы в налоговой, потому что Маша не успевала. Днем — сидели дома, пытались поспать хотя бы пару часиков, но планы Крида резко поменялись, когда Алиса стала раздеваться, чтобы переодеться во что-то домашнее. Сон как рукой сняло.       Вечер провели в обнимку на диване перед телевизором, пересматривая и показывая друг другу любимые клипы на любимые треки. А ближе к ночи уже прощались в аэропорту.

      aliceastser: супер! завидую белой завистью       Егор с недоумением смотрит на загоревшийся экран телефона.       egorkreed: ты чего не спишь?)       aliceastser: вещи разбираю :)) не могу успокоиться, пока все не разложу по полочкам и не уберу куда подальше) такой вот бзик)       aliceastser: да и кое-кто мне режим подпортил…       egorkreed: он не нарочно)       aliceastser: ну-ну))       Лыбится в экран как слабоумный, сидя на кровати со спущенными штанами.

      Он поспал, должно быть, пару часов, пока солнечные лучи не начали испепелять его глаза. Забыл закрыть шторы. В последнее время это делала Алиса, вот он и забыл об этом. Совсем расслабился.       — Николаич, на завтрак! Полчаса осталось, хорош, входи в режим уже! — женские кулачки колотили дверь его номера.       — Уже, — он открывает перед Машей дверь, наблюдая за повисшей в воздухе рукой, сжатой в кулак. Менеджер одобрительно кивает и указывает на лифт: «Нам туда». — Слушай, сегодня дел нет никаких у нас, ну, точнее у тебя. В общем, нет таких дел, где я бы тебе сегодня понадобилась. Я хотела встретиться с подругами, поэтому после завтрака я отчаливаю.       — Дима уже выходил, не знаешь?       Маша закатывает глаза. Когда-нибудь он научится не игнорить ее слова.       — Без понятия, — она пожимает плечами. — Ох уж эта братская любовь… Ты слышал меня?       — Да, Маш, иди, конечно. Мне без разницы, — он усмехается. — Но будь на связи, вдруг что.       — Естественно.       egorkreed отправил (-а) вам фото       egorkreed: не зафоткал — не было)       Егор хвастается Алисе шведским столом в ресторане «Хаятта». Даже не хвастается, а хочет поделиться, будто обмена впечатлениями с Машей о разнообразии и красоте блюд ему недостаточно. Но ответное сообщение прилетит только в обед, когда они с Масленниковым будут пролеживать бока на балконе его номера, греясь на солнышке. Они уже обсудили все проекты, которые будут сниматься тут, всех тиктокеров, которые приехали сюда, пытались дописаться до Влада А-четыре, который должен был прилететь из Минска еще вчера, но что-то не выходил на связь. Закрылись ото всех, чтобы набраться сил перед предстоящими встречами с огромным количеством людей, которые уже через несколько дней выпьют из них все соки. Заказали еды в номер, включили любимый плейлист и планировали не покидать его до захода солнца, а после — отправиться гулять к морю.       aliceastser: пипец… а я только проснулась… 😭       — Ты че лыбишься? — усмехается брюнет, отходивший за холодной колой зеро, которой они собираются запивать картошку-фри.       Егор загадочно улыбается, смотря на Масленникова, посылая ему телепатические сигналы. И тот ловит.       — Блять… Я знаю эту улыбочку, — он замирает на месте, всматривается в лицо друга, с нетерпением ожидая пояснений.       Егор отводит взгляд к морю, не в состоянии убрать с лица улыбку. Уже пытается свести губы трубочкой, чтобы перенастроить мышцы лица, но лишь провоцирует самого себя на смех.       — Ты шутку смешную придумал или че, я не понял? — Масленников заражается нелепым смехом Егора. — Ну, епты, ты че молчишь? Точнее, чего ржешь и молчишь… Ой, да ну тебя…       Дима щелкает металлическим хвостиком железной бутылки, та испускает шипящее протяжное «а-а-а», и Масленников припадает к ней губами, собирая рвущуюся наружу пенку.       — Бля, не угадаешь, — Егор старается прийти в норму.       — Пиздец, если это сарказм, и там опять Карнавал — я тебя с балкона скину и даже не попрощаюсь, — Дима хочет произнести это максимально серьезно, но смех Егора слишком заразителен. Масленникову остается лишь сжимать губы в промежутках между словами, не пуская смешки наружу.       — Да какая Карнавал, Господи, — всплывший в голове образ бывшей заставляет Егора вернуться в нормальное состояние быстрее. — Забудь вообще…       Рэпер поднимается с шезлонга, приводя тело в сидячее положение, накидывает на плечи белое накрахмаленное полотенце, чтобы избежать солнечного ожога, и тянется за второй банкой колы, повторяя все движения друга. Снова пытается сдержать улыбку.       — Алиса, — тихо выдает он и касается губами края железной банки, поднимая взгляд на друга. Снова разрывается смехом.       — Чего, ебать? — лицо Димы ни словом сказать, ни пером описать. Одним словом — удивлен.       — А-ли-са, — повторяет он четче, изучая дергающие мышцы на лице друга, явно обозначающий активный мыслительный процесс. — Алиса, с которой в Америке познакомились.       — Вы же расставались, — Дима хмурится.       — Ну… Опять сошлись, — Егор жмет плечами и зажевывает улыбку. — Бывает так в отношениях, знаешь.       — Так и чего, подожди, она ж в Америке?       Егор выдыхает, готовясь рассказывать длинную историю, начиная с прилета Полины из Лос-Анджелеса. Дима внимательно слушает, будто зачарованный, и лишь изредка одобрительно кивает головой, поджимая подбородок. Масленников сдерживает улыбку умиления каждый раз, когда видит, как Егор широко лыбится и смеется, рассказывая что-то об Алисе. С неподдельной радостью показывает единственную фотку в Инсте Алисы с огромным букетом от него. Масленников ловит себя она мысли, что рад видеть его таким. И не помнит, когда он последний раз был в таком расположении духа в трезвом состоянии.       — Блин, ну, вот все в ней есть… Ну, вот охуенная, правда, вот клянусь, — он резко становится серьезным. — Родители хорошие, отец работает с моим отцом уже давно, образование ебейшее — Высшую школу экономики закончила, сама поступала, на бюджете училась, сейчас в магистратуру еще хочет поступать на медиа-продюсера… Чего еще… А, заботливая пиздец. Чтобы ты понимал, мне бутеры к компу носила только мама и то классе в девятом последний раз… Добрая нереально, ни разу плохого слова ни о ком от нее не слышал… Только про себя, — он смеется, вспоминая расставание в Лос-Анджелесе. — Работает. И знаешь, что самое главное в этом? Что она знает цену деньгам, брат. Меня ни разу не просили сводить в ресторан, купить сумочку, снять квартиру в Сити, пропиарить Инсту, с кем-то познакомить, — Егор с заметным отвращением на лице демонстративно загибает пальцы на руках. — Я предлагал помочь ей с работой — она отказалась. С квартирой — отказалась. С учебой — еще не предлагал, но точно знаю, что откажется. И не так, что демонстративно отказалась, для приличия, знаешь, и сама ждет, когда я что-то сделаю. Реально отказывается, вот упрется — и все. А так… Ну ты понял уже… Короче…       Егор вздыхает так, словно скинул с души огромный валун после своего монолога.       — «Я ебать как ее люблю», — цитирует Дима завирусившийся звук в Тиктоке, смеясь над признаниями друга.       — Да бля, не говори, — смеется блондин в ответ. — Короче… Я хер знает. Мне аж страшно.       — Чего тебе страшно, дурачок? Ты девочку хорошую нашел, чего страшного-то? — Дима вскидывает брови и усмехается.       — Я же совсем не «хороший мальчик», — поясняет он. — От этого и страшно. Себя не перекроишь, и ее терять не хочется. Семью хочется.       — Ты в трусы чужим женщинам не лезь — и все ок будет. Можно будет как-то подъужаться уж, — Масленников закатывает глаза. Вот же проблемы у людей…       — И то верно, — смеется Егор, приканчивая колу. — Она просто… Она старается, прям видно, как старается принять мою жизнь, понять ее, что ли… Но это она сейчас старается, а потом?       — Потом — ее это заебет, а после «потом» — она привыкнет. Если ты будешь вести себя хорошо. Если ей будет зачем привыкать, понимаешь? Все отношения так идут. Кризисы проходите — живете дальше. Не проходите — расстаетесь, — басит брюнет, пожимая плечами и отправляя очередную картофелину в рот.       Егор молчит, переваривая слова друга. Он прав. Так было всегда. Встречаешься, ловишь эндорфины-дофамины, строишь совместные планы, знакомишь с друзьями, родителями, потом в один момент — бац! — как гром среди ясного неба — кризис. Ни чувств, ни эмоций, ни понимания зачем им все это нужно. Переключаешься на других, изменяешь, забываешь, сводишь контакты на «нет», и потом она сама забирает вещи из твоей квартиры. Молча. Сначала радуешься, а через месяц — готов себя убить за то, что не нашел в себе сил перетерпеть или взять все в свои руки и сохранить отношения. А у нее уже совсем другая жизнь. Женщины Егора по своей натуре были более эмпатичны и чувствительны, и задолго до него самого замечали изменения в отношениях, так что у них было достаточно времени чтобы все понять, остыть и уйти без громких разборов, почти по-английски.       — Сложно все, — выдыхает Егор, поджимая губы.       — Когда реально хочется — не сложно, — буднично произносит Дима, краем глаза читая сообщения в рабочем чатике.       — Сколько я тебе должен за сеанс психотерапии? — блондин смеется. Решает, что разговор уже развивается не в том легком векторе, в котором начинался, и это начинает давить. Он все знает сам. Сам справится. Сам все решит.       — С вас… Двадцать вечеров беспросветного пьянства, молодой человек, — важным тоном произносит охотник за приведениями.       — Блять… Может, хотя бы десять?       — С кем я разговариваю? Это печень Егора говорит? — недовольно хмурится Масленников и щелкает друга по правому боку.       — Все органы… Единогласно, — рэпер вздыхает и откидывается на спинку шезлонга. — Знаешь, что еще заебало? Менталка. Единственный способ от этого убежать — бухать или не работать вообще. Стресс копится пиздец как… Малейшая тревога выбивает меня из колеи… Уже не знаю, что делать.       — Можно еще таблеточки попить, — Дима жмет плечами. — Не пробовал?       Егор мотает головой. Наверное, про менталку ему не с кем разговаривать. Кроме Алисы, конечно.

      Они провели еще несколько часов на балконе. Крид поймал себя на мысли, что расслабился наконец-то. Близкие люди рядом, солнце, море и отсутствие работы даже на один день сделали свое дело. Рой тревожных мыслей в голове успокоился, у рэпера даже появилась надежда на то, что хотя бы пару дней ему удастся провести без панических атак.       Вечером к месту дислокации блоггеров всея Руси прибыл потерявшийся Влад А-четыре, который, как оказалось, опоздал на самолет и разбил в аэропорту телефон. Позже еще к их междусобойчку в люксе на двадцатом этаже присоединился Милохин.       aliceastser: как жизнь?) хорошо тебе, наверное… судя по твоим сторисам)       Егор на миг смутился, вспоминая, что такого было в его сторисах. Вспомнил: их довольные физиономии на фоне вида на бескрайнее море, открывающегося с его балкона.       egorkreed: лучше расскажи, как твои дела) у меня все максимально неинтересно)       aliceastser: врешь, и могу поспорить, что даже не краснеешь!) aliceastser: встречались с Максом, проехали с ним в Леруа Мерлен и в Икею, и я опять разгребаю завалы в комнате)       Каждое упоминание Макса вызывало у Егора неопределенные эмоции. Ему, вроде бы, было все равно на него: маленький мальчишка, ничем не примечательный, не состоятельный, не такой харизматичный. Вот только крутился вокруг Алисы, как ненормальный. Отвечал ей на каждую ее просьбу, приезжал в любое время дня и ночи, был всегда на связи и на готове. Наверное, это больше всего смущало Егора. Тот факт, что в случае непонятной ситуации она будет звонить своему другу, а не ему. Ведь он почти всегда далеко…       aliceastser: помнишь ты спрашивал, какой у тебя лучший альбом по моему мнению?) у меня есть ответ 😂       egorkreed: тааак?       aliceastser: 17ib       Внезапный смех Егора сотряс комнату, притянув к себе взоры всех ребят.       — Сорян, — он сделал серьезное лицо. — Э-э… Тикток. Смешной просто.       aliceastser: я знаю, что ты не отвечаешь, потому что ржешь)       egorkreed: 🤦‍♂️не то слово) это ж даже не альбом ахахаха       egorkreed: что же еще могло понравиться фанату оксимирона?) только баттловые треки)       aliceastser: они правда крутые) я не знаю, как я их пропустила тогда)       Вот так всегда: кажется, что влюбился в девочку, у которой только Тейлор Свифт и «Ван Дирекшн» на репите, а она, оказывается, знает наизусть баттл Оксимирона и Джонибоя. В теме почти всех движений в рэперской тусовки, ей не нужно объяснять почему кто-то кого-то диссит, понимает большую часть всех панчей. На вопрос: «Откуда ты взяла такое умное слово?» со смехом отвечает: «У Оксимирона или Фараона», каждый раз вызывая у него смех и желание сделать фейспалм. В наушниках — то Эминем, то Дрейк, то рурэп, вперемешку с группой «Звери», Джастином Бибером и Земфирой. Удивительного музыкального вкуса человек.       egorkreed: Алис, ты как вообще в меня влюбилась?) Или ты надеешься, что я тебя в один прекрасный день познакомлю с Оксимироном, и ты наконец-то сможешь от меня уйти к умному человеку?))       aliceastser отправил (-а) вам фото       На вертикальном фото — недовольная мордашка Алисы с ладонью у лба на фоне неразобранных коробок и полупустой комнаты. Внутри будто сжались все органы, когда на экране появилось ее фото. Он скучает. — Здарова, бандиты! Я уже в Сочи, и мы с Юлей…       Милохин резко закрывает Инсту и блокирует экран, переглядываясь с Масленниковым, готовым убить Даню в эту же секунду. Тиктокер поджимает губы и выпучивает глаза, мотая головой, будто говоря: «Я не специально». Егор хмурится и поднимает взгляд на друзей.       — Эт че?..       Друзья молчат. Масленников — разочарован, Милохин — в тихом и полнейшем ахуе.       — Тут такое дело, кхм… — начинает Масленников.       — Мы… Не хотели тебе говорить, — виновато поддакивает Даня, поглядывая на старшего товарища.       — Короче, твоя бывшая со своим Саней-Каменное-Ебало тоже в Сочи… — Дима делает паузу, изучая эмоции на лице Егора, пытаясь понять: можно ли ему что-то сейчас рассказывать или нет. Вроде бы, можно. — Вы никак не пересечетесь, это я тебе заявляю как ведущий всей этой хуйни, вас в проектах нет вместе…       — Блять, — тянет Егор. — Какого хуя… Мне вот этой всей хуйни от журналистов а-ля «Крид и Карнавал вместе в Сочи» и бла-бла-бла — вот этой всей хуйни вообще сейчас не надо!       В голове проносится последняя ссора с Алисой в LA, причиной которой послужили неоднозначные статьи журналистов. Хочется верить, что девушка уже сняла свои розовые очки и не будет так остро реагировать на эти желтушные записульки, но тревога на этот счет все равно никуда не девалась.       — Это же ВК… — пожимает плечами Дима, пытаясь успокоить Егора. — Они так подогревают интересы к своим проектам. У них скоро ВК-фест к тому же. Ты уже утвержден на него, и ее, скорее всего, тоже позовут… Они еще долго вас будут звать вдвоем, чтобы провоцировать инфоповоды… Объясни ей это…       — Кому? — недоумевает Милохин. Дима машет ему рукой, чтобы он закрылся и не влезал.       — Пиздец, — выдыхает Егор. — Блять, лучше бы раньше рассказали, я бы… Подстелил себе соломку, блять…

      — Маш, почему ты мне не сказала, что тут будет Валя тоже?       Он видит смятение на ее лице и злится от этого еще больше. Вариант, что Маша не знала — отпал. И это грустно.       — Вы… Вы не пересечетесь. Тебе не за чем знать о ее местоположении, — менеджер пытается сгладить ситуацию, хотя понимает, что уже вляпалась. Это была заведомо провальная идея, она должна была это понимать.       Они молча идут на завтрак, попутно здороваясь с блоггерами и знакомыми ребятами из съемочных команд, которых встречают в ресторане. Молча набирают еды, молча садятся за стол и молча приступают к завтраку. Маша нервничает. Она чувствует, как закипает Егор, как он снова варится в своих переживаниях, варится сам в себе. Его челюсти сжимаются слишком сильно, выступают четкие желваки на скулах, блондин хмурится и смотрит в тарелку, не поднимая взгляд.       — Прости, ладно?! — на пределе своих переживаний Маша громко опускает тарелку на стол, сопровождая это все громким звоном посуды. — Я… Я должна была тебе сказать. Я почему-то подумала, что тебе так будет проще… Вам все равно нельзя пересекаться, поэтому я подумала, что разницы большой не будет от этого…       — Блять, Маш, — выдохнул Егор. — Ты же понимаешь, что сейчас начнется в соцсетях? Блять, не дай бог мы будем в радиусе километра друг от друга… Я уже вижу эти заголовки…       Он еле держался, чтобы не сорваться на Машу на глазах у всех, но изо всех сил старался контролировать себя. Глубоко дышал и мысленно давал себе пощечины, чтобы прийти в себя.       — Не в первый раз эти заголовки, — Маша пожала плечами. — Ты, вроде, перестал уже на них обращать внимание.       — Маш, это подстава просто пиздец какого масштаба.       — Давай по-другому. Да, это все хреново, ты не хочешь ее видеть и все такое, но… Чем больше интереса к тебе, тем лучше у тебя показатели в соцсетях. У тебя сейчас вырастут и охваты, и зрители на Твиче, а нам это только на руку. ВК заплатит хорошие деньги за рекламу, за… За прогрев к ВК-фестам, понимаешь?       — Блять, ты че, ради денег молчала, что ли? Тебе денег мало? — он шипел на нее, испепеляя тяжелым взглядом ее потерянные темные глазки. — Маш, я сейчас куплю билет и улечу в Москву ближайшим рейсом, мне эта хуйня не нужна абсолютно никак. У меня только все устаканилось.       — Ты не можешь. Мы уже подписались, — девушка мотает головой и виновато поджимает губы.       — Заплатим неустойку и похуй, — Егор бросает приборы на стол, понимая, что от еды и напряжения уже тошнит, и завтракать он сегодня, видимо, не будет.       — Ты стоишь им десять лямов, Егор, — почти насмешливо произнесла она. — Твой месяц в Сочи в «Хаятте», — Маша сделалась суровее и уже начала активно жестикулировать, хмурить брови и загибать пальцы на руке, перечисляя расходы ВК, — съемки, рестораны, билеты бизнес-класса — все на них.       Егор недовольно щурил глаза, наблюдая за своим, теперь уже злым, а не виноватым, менеджером.       — Если ты сейчас улетишь — ВК для тебя будет закрыт. Первая площадка в стране, понимаешь? И еще к этому добавится очередной скандал про «Капризного Егора Крида», как было тогда в Дубае, который не захотел выступать и сниматься. Может, потерпишь лучше пару статеек про тебя и Валю, чем лишишься возможности работать с ВК?       Теперь челюсть сжималась у Маши. Как минимум потому, что за импульсивность своего подопечного перед вышестоящими лицами и заказчиками отчитывалась и краснела она. Она не хотела портить отношения с «Майл.ру Групп» от слова «совсем». Если бы Егор видел цифры в годовых отчетах его ИП, поступавших ему на счет от «Майл.ру Групп», он бы так не выпендривался. Но парень как обычно предпочитает руководствоваться эмоциональным, а не рациональным, отчего Маша внутри себя превращается в Халка, но старается держать образ милого шпица. В моменты такой злости, которая иногда просто не может держаться внутри, она часто вспоминает, как обнаружила свой номер телефона в контактах у какого-то человека, подписанный как «Шавка Егора Крида».       — Не улетай, — Маша вовремя сменяет гнев на милость, видя, как мешкается Егор. — Мы все решим.       — Пиздец, — вздыхает рэпер, стуча ножом по столу.

      Дни тянулись мучительно долго. Крид участвовал только в двадцати процентах всех съемок, в отличие от Масленникова, который был в каждой бочке затычкой, которого приставили к каждому проекту то ведущим, то соведущим, то участником, то идейным вдохновителем. Маша, тоже со скуки, старалась решать рабочие дела удаленно, попивая коктейли на солнышке возле бассейна. Егор делал то же самое, со скуки монтировал новые ролики на канал, пытался снимать тиктоки, но не мог подобрать хороший вирусный звук. Между съемками снимали полнейший бред с Милохиным, что хоть немного разбавляло атмосферу всеобщего безделья.       Сегодня кончалась первая съемочная неделя. Ведущий всея Руси — Дмитрий Масленников — скомандовал Егору не планировать ничего на этот вечер. Крид лишь с недоумением посмотрел на него. Потому что ничего и не планировал.       egorkreed: как дела?)       Всю неделю он думал, как бы подступиться к Алисе с прекрасной новостью о том, что его бывшая по счастливой случайности тоже прилетела в Сочи, чтобы сниматься в тех же проектах и жить совсем неподалеку от него. Какая прелесть!       Его уже тошнило от одного упоминания Вали. Душили воспоминания, больная любовь, тяжелое расставание, вечный хайп и бестолковые сплетни вокруг них двоих. Вечером его приходили душить панички. Это было ожидаемо. Пока он не выкинет ее из головы — они не пройдут. Но он продолжает думать обо всем, что связывало их, что связывает теперь, что происходит вокруг них, какое напряжение витает в воздухе. Как все делают из нее Волан-де-Морта, не называя ее имени, но постоянно предостерегая Егора от встречи с ней. И все это из-за нездоровой любви, которая когда-то их связывала довольно короткий промежуток времени.       Боже, столько лет уже прошло с момента их расставания, но имя Крида до сих пор ассоциируется с этим ежегодным шоу в Бразилии… Надоело. Может, и ему не стоило выпускать целый альбом и такой бэнгер про одну бывшую. Может, стоило бы замолчать это все? Не комментировать, все отрицать, не выпускать треки… С другой стороны, столько популярности ему принесли эти отношения, это расставание, этот хайп, «Pussyboy» …       Он часто думал, что тогда и случился пик его популярности. Что лучше уже не будет. Так бывает у всех артистов, и скоро ему придется уйти из медиаполя, как все продюсировать новых артистов, открывать какие-нибудь тикток-хаусы, получать деньги с них… Открыть свой «Егор Крид Бургер», нет, не так, — «Кридбургер». Потом «Кридкартинг», «Кридмойка», «Кридфитнес», своей жене — «Кридбьюти», поселиться где-нибудь в Лос-Анджелесе и жить на чиле и на расслабоне, уже даже задумываясь о балансе своего счета в банке.       aliceastser: все ок, бегала по делам сегодня… устала) сидим с Настей в кофейне, ужинаем, потом в ПГ пойдем погуляем)       aliceastser: отправил (-а) вам фото       А вот и жена, для которой он откроет «Кридбьюти». Главное, чтобы она еще и петь не захотела, а то он конкуренции совсем не выдержит. Хотя эта, скорее, рэп начнет читать, чем петь.       Хотелось показать ей, что он рядом, что думает о ней, что все еще хочет ее увидеть и безумно тоскует по ней. Снова заказывает цветы, в этот раз — букет белых роз, на записанный в заметках новый адрес Алисы. Он помнит, что комната у нее светлая, и думает, что белые розы туда идеально впишутся. Пару минут раздумий, и он приходит к выводу, что этого недостаточно. Решает по-доброму понервировать ее и отправляет на карту круглую сумму с подписью «Приятного аппетита :)», блокирует экран телефона и отсчитывает секунды до ее реакции.       aliceastser: ты перегрелся там в своих Сочах, что ли? я не в Кремле ужинаю, Егор…       Смеется. Ровно десять.       egorkreed: 🤦‍♂️ я когда-нибудь услышу от тебя радостное спасибо?)       Как же он соскучился. Готов поспорить, что точно знает, какое у нее сейчас выражение лица: максимально потерянное, залитое красной краской. Глаза выпучила и пялится в телефон.       aliceastser: это что, я теперь содержанка?) вау) 🥰🥰🥰       Снова смеется.       egorkreed: теперь можешь подписать меня «Масик» и не забудь красное сердечко и эмоджи доллара)       aliceastser: так и сделаю, масик) спасибо… наверное)) я не знаю даже…       Как глоток свежего воздуха.       aliceastser: ты же… это же подарок, как… ну.)       aliceastser: как девушке, которая…)       aliceastser: я к тому что… блин, не знаю как тебе объяснить, что я хочу спросить, забей       egorkreed: я соскучился, решил сделать для тебя что-то приятное, это все, что я могу сделать на расстоянии)       aliceastser: я тоже соскучилась по тебе…       — Егорыч! — раздается вдали до боли знакомый голос. — Наш час настал, — на его плечо опускается тяжелая рука.       — Ох… Надо активированного угля пожрать хотя бы, а то я завтра не проснусь, блять…       — Старенький ты совсем стал, Егор Николаич… Пойдем, молодость твою помянем, — басит Масленников, еще не отошедший от интонации, которую он вечно использует на съемках. — А я с этими детьми, кажется, сам помолодел лет на десять…       Пафосный сочинский клубешник, набитый полупьяными тиктокерами, заряженными кавказцами и их (или не их) красивыми девчонками. Дима и Егор, как два отшельника, сидят в випке на втором этаже, наблюдая за вакханалией на танцполе. Этот клуб очень похож на злосчастный «AVALON» в Лос-Анджелесе.       Время к утру. Спертый воздух. В обоих — кровь и виски. Вокруг — пустота, ни единой души на втором этаже кроме них. Иногда приходит пьяный Милохин, травит какую-то бессмыслицу, таскает с их стола колу и возвращается обратно на танцпол снимать с такими же пьяными фанатами тиктоки. Влад А-четыре совсем выпал из тусовки и проводит время со своей женой Юлей, поэтому Диме и Егору приходится отдуваться за себя и за того парня.       — Пиздец, как тут выдержать еще две недели, — вздыхает Егор, пьяными взглядом оглядывая клуб. — Надо постримить, наверное… Маша говорила…       — Да… — выдыхает Дима, прикрывая глаза и опускаясь на спинку дивана. — Тоже в Москву хочу уже… Только с девчонкой познакомился классной, и тут… Хоба!На три недели в Сочи…       — Какая скукота… Можно было хотя бы Бустера позвать еще? — недоумевает Егор. — Топовый стример в СНГ, а они его так игнорят, черти…       — Да пиздец, не говори… Народу не хватает совсем.       Еле ворочали языком, тянуло в сон, но находили способы коммуницировать друг с другом. Оба уже перешли на водичку с лимоном в надежде добраться домой в более-менее нормальном состоянии. Но до дома они так и не добрались, решив прогуляться до моря и встретить рассвет там, а не на балконе своего номера.       — Знаешь, — начинает уже почти протрезвевший Егор, задумчиво крутит в руке гладкую гальку и смотрит на друга, готового заснуть здесь и сейчас, даже на этих мелких камнях, впивающихся в каждую косточку.       — Ну? — смеется Масленников. Крид сам не заметил, как замолчал на минуту.       — Я бы уже остановился, — вдруг произносит рэпер, будто затаив дыхание произносит чистосердечное признание.       — В каком плане? — Масленников недоумевает. Эта мысль для его мозга слишком сложна сейчас.       — Во всех почти, — пожимает плечами Егор, — перестал бы рвать задницу на работе, постоянно в туры ездить, постоянно какие-то движухи создавать, концерты огромные, какие-то ненужные коллабы, командировки, проекты… У меня бабла дохуиллион, Диман, понимаешь? Я вообще могу уже не работать больше… Но если я перестану выступать и буду приходить в пустую квартиру — я застрелюсь. Понимаешь, о чем я?       — Опять ты про свою Страну Чудес, — вздыхает охотник за приведениями и по совместительству величайший шоумен. — Что тебе мешает-то? Я тебя слушаю уже неделю, и мне кажется, кроме твоей беспокойной головы тебе не мешает абсолютно ни-че-го. Ты можешь вернуться в Сочи… Ой, бля… В Москву. Можешь вернуться в Москву и все решить сразу же. К тому же, у тебя там День рождения почти сразу, я думаю, это хороший повод… Начать новый год своей жизни с любимым человеком. Приведи ее на тю… Блять… Тусовку… Познакомь со всеми, короче… Короче блять, кому я вообще тут распинаюсь, — Дима нахмурился и приподнялся на локтях, не обращая внимания на грубые камни, впивающиеся в его кости. — Ты че от меня хочешь? Тебе пенделя волшебного дать, али как?       Егор улыбается и отрицательно мотает головой.       — Просто делюсь с тобой, вообще-то ты мой друг, — он разводит руками.       — Тогда ладно, — Масленников опускается обратно. — А то я уже начал думать, что ты че-то от меня хочешь… Решения какого-то, понимаешь?       — Да нет, Диман, просто мысли вслух. Не парься, — он кидает камешек в море и улыбается, считая количество «блинчиков» на спокойной воде.       На море тихо, хорошо и совсем безлюдно. Мысли собраны в ровный ряд, выстроены в четкую линию, тело не напряжено. Тревога куда-то делась, будто где-то затаилась, но ему было наплевать. Он вдруг почувствовал себя неуязвимым от внутренней решимости, вдруг зародившейся в нем. aliceastser отправил (-а) вам фото       Он совсем забыл прочитать ее сообщения. Телефон садился и ему пришлось перевести его в авиарежим. Он дотянул до самого утра и оставил хозяину десять процентов своего заряда.       Очередное фото Алисы отправляется в галерею Егора. С растрепанными волосами, прям как он любит, почти без мейка, в милой пижаме с сердечками и с огромным букетом белых роз, который непонятно как помещается в ее маленьких женских ручках.       aliceastser: у меня был сегодня очень трудный день… я ужасно устала, несколько раз расстраивалась, что аж почти до слез, и тут ты… с букетами и ужинами)) такой ты нереальный, Егор) приедешь — зацелую тебя, заобнимаю)       Улыбается, краснеет. Давно забытое чувство быть кому-то нужным и важным. Хвастается фоткой Диме, зачитывает сообщение вслух. Дима улыбается и полупьяно-полусонно произносит: «Охуенно, Егорч. Р-р-рад за тебя». Идут в отель, еле волоча ноги от усталости и нагрузки выпитого алкоголя на организм. Прощаются на своем этаже и в следующий раз видятся только на общих съемках через три дня.

      В пилоте нового проекта приходится взаимодействовать почти со всеми блоггерами, что приехали на съемки. Слава Богу, что там был Масленников, иначе Крид бы подох со скуки. «Почти со всеми» — потому что не было Вали и ее недомужа, с которого они с Димой ловили лютый кринж. Валя по контракту не должна никак взаимодействовать с Егором, поэтому он не переживал о ее появлении. Да и напыщенный, и закомплексованный Каменный Саня не пустил бы ее, будто бы прямо в логово самого дьявола, что только тешило самолюбие Егора.       — Тебя триггери-и-ит имя Е… — тиктокер начинает пританцовывать на месте, когда вдалеке видит Саню Карнавала, направляющегося в сторону отеля.       — Тш-ш-ш, Даня, блять… Ну, заебал уже, чесслово, — пихает его Масленников, заебавшийся слушать эти строчки по двадцать раз на дню.       — Да не, не, охуенный трек, ты чего? — Егор заливается смехом. Дима тоже в начале смеялся, пока его день не стал начинаться и заканчиваться этими словами.       — Вы не пересекались? — Милохин игриво ведет бровями в сторону отеля, — Ну…       — Нет, — пожимает плечами рэпер, — а зачем?       — Не знаю, ну просто. Вдруг, — Даня пожимает плечами в ответ. — Было бы прикольно посмотреть, че он будет делать, если ты с Валей даже просто поздороваешься.       Лицо украшает нелепая улыбка, украшенная разноцветными брекетами, и голубые глаза на выкате.       — Сгорит от бессилия, я думаю, — смеется Масленников. — Она ж не устоит перед Егорушкой. Да никто не устоит перед Егорушкой, что уж тут.       — Ой, бля, — Крид отмахивается.       — Ой, скромняшка, — умиляется Дима и треплет его за щеку.       Егор вдруг проваливается в размышления, почти не замечая руки Масленникова на своей щеке. Интересно, что правда случится, если он с ней заговорит?       Что бы он хотел ей сказать?       Только отпустить старые обиды. Чтобы они вдвоем отпустили эти обиды, ставшие последствием их ненормального увлечения друг другом. Чтобы не тянулось это нелепое прошлое за ним, словно валун, привязанный к его шее, тянущий его на дно. Чтобы не триггерило имя «Егор Крид» и «Валя Карнавал», чтобы прошлое наконец ушло в прошлое, кануло в лету, осталось бы там, где оно должно быть. Пусть она выходит замуж за своего Александра-Каменное-Ебло, пусть их с Егором перестанут наконец шипперить, пусть каждый полноценно заживет своей жизнью…       Он не разговаривал с ней два с лишним года… Он уже ее совсем не знает. Она уже совсем другой человек, и не только внешне.       Он записывал ей столько голосовых, столько сообщений писал, пытался достучаться до нее всеми возможными способами, но она пряталась от него, как от ночного кошмара. Столько искренних слов не дошли до адресата и остались внутри у Егора. Настолько молчаливым было то расставание, что сейчас хотелось рвать глотку, что есть мочи.

      — Ты не можешь с ней общаться, Егор! Ты с ума сошел? Мы не расплатимся потом с ее Заиром, — Маша металась по комнате в дикой панике и тихом шоке от желания ее шефа. — У вас контракт, ты забыл что ли? Еще год, Егор! Пока она не выйдет за…       — Я помню, Маш, — Егор был готов к ее аргументам. — Я сделаю так, что никто не узнает об этом…       — Это пиздец, ты же понимаешь? Да если она сама разболтает, что вы общались! Егор, ее Заир нас с ума сведет!       — Да пошел он нахуй, — он морщится, будто увидел мертвую крысу возле мусорки.       Маша нервно усмехается, разглядывая парня. Абсурд, она будто во сне… В самом страшном своем сне. Только такие сны и снятся менеджеру Егора Крида.       — А туда пойдем мы! Я запрещаю тебе, Егор, как твой менеджер. Я запрещаю. Иначе я… — указательный палец Маши зависает в воздухе у его груди.       — Уволишься? — усмехается Егор. К этому он тоже был готов. — Сколько раз я еще должен это услышать, прежде чем ты реально уволишься, а? — щурится он, вглядываясь в темные глазки. — Хватит меня шантажировать, ясно? Ты либо со мной, как и была все эти годы, если ты вдруг забыла, либо прямо сейчас пиши заявление и свободна. Заебало уже это слушать.       Загнанная в угол Маша осекается, подбирая слова.       — А меня задрали твои желания, совсем не подходящие для той реальности, в которой мы живем! — она всплеснула руками. — В контракте…       — Узнай лазейки в контракте, — вдруг хмыкает Егор, будто не слушая ее. — Подними всех юристов. Деньги плати любые.       — Ты… Пиздец, — выдыхает Маша, опускаясь на свою кровать, видя как Егор выходит из номера, даже не глянув на нее. Нужно прописать «Прикрывание задницы Булаткина Егора Николаевича» отдельным пунктом в ее обязанностях, за которую полагается тройная оплата…

      aliceastser: последний денёк?)       Чемодан почти собран, чтобы завтра не тратить время на него. Останется только закинуть зубную щетку с пастой, переодеться в чистое и выехать в аэропорт. Съемки закончены, даже отыгран небольшой концерт. Сегодня финальная закрытая вечеринка для всех, кто участвовал в съемках, в большом клубе на набережной. Масленников уже ждет его в лобби, но Егор почему-то не торопится. Странное ощущение, будто неведомая сила не дает ему покинуть пределы своего номера. Нарастает тревога.       Волна адреналина разливается по его телу, подкашивая ноги и разгоняя сердце.       — Да блять, — Егор падает на кровать, пытаясь успокоить тело, страдающее от волны гормонов стресса. Опять паничка.       Руки трясутся, ладошки мокнут.       egorkreed: наберу?       Нужен воздух.       aliceastser: конечно)       Почти.       — Привет, — раздается игривый голосок на том конце провода.       Вот он.       — Привет, — выдыхает Егор. — Рад тебя слышать.       — Что-то случилось? — нотки в голосе заиграли тревожными тонами. — Дышишь так тяжело…       — Ловлю паничку, — усмехается он.       — А-а-а, точно. Служба скорой помощи, Алиса Сергевна на связи. Кстати, это хорошо, что ты осознаешь, что это просто паничка, понимаешь? Значит твой мозг уже почти освободился от них, только тело реагирует на адреналин и все такое. Хорошо, что ты не думаешь, что у тебя инфаркт или…       — Только не перечисляй сейчас варианты смерти, пожалуйста, — он хмурится.       — Прости, — смеется Алиса, — прости. Что ты хочешь услышать?       — Что-то хорошее, — шумно выдыхает он в трубку, пытаясь привести дыхание в норму.       Сердце все еще колотится, будто готовится разогнаться до тысячи ударов в минуту. Как будто пробежал марафон. В пределах максимальной физической… Чего там? Сил соображать уже нет.       — Что-то хорошее? — по интонации он понимает, что ее губы растягиваются в улыбку. — Ну-у, у тебя скоро День рождения… Ты завтра уже летишь домо-о-ой… Хочешь, встречу тебя? Вместе поедем домой, закажем доставки, посмотрим какую-нибудь парашу на Нетфликсе…       — Пиздец как хочу, — хрипит он в ответ на ее мурчащий тон.       Наступает пауза. Егор приводит в порядок дыхание. Старается расслабить каждую частичку тела.       — Во-о-от… — тянет она. — Сложно, конечно, когда не рядом. Но я хоть немножко помогла тебе? Вообще, нужно пропустить ее через себя… Не знаю, насколько это поможет сразу, но чем чаще ты будешь просто лежать и наблюдать за ней, не бояться, а как бы изучать эту паническую атаку, принимать свое состояние, страх, панику, тем реже они будут тебя беспокоить. Ты перестаешь их бояться, и…       — Алис, — перебивает он       — А?       — Ты офигенная. Спасибо тебе, малыш.       Снова пауза. Он знал, что она смущается от таких теплых слов, и сейчас, наверное, заливается краской и не может подобрать слова. Обычно она утыкается в его грудь, прячет глаза и еще долго улыбается после этого.       — Покраснела? — смеется он, завлекая ее в разговор снова.       — Да капец… — наконец раздается в телефоне смущенный голос брюнетки.

      В клубе огромное количество людей. Он бы и не подумал, что это закрытая вечеринка, потому что здесь был полный аншлаг. Даже представить было трудно, что такое количество людей трудились над проектами все это время. Часа полтора ушли на всеобщие фотосессии в организованной фотозоне под громкую музыку и возгласы бездарного ведущего (не Масленникова), прежде чем Егор смог вырваться оттуда и упасть на свое место. Снова столик вдалеке от всех, рядом — Маша, Дима, менеджер Димы, А, -четыре с женой, Милохин. На столе — алкоголь и закуски, кальян и куча мундштуков.       — Неужели эта хуета закончилась, — с нарастающим смехом произносит Дима, собирая вокруг согласные возгласы. — Давайте выпьем за то, что больше на такое никогда не подпишемся!       Столик заливается смехом, и компания тянется друг к другу бокалами, чокаясь ими. Алкоголь обжигает слизистую, Егор морщится и оглядывается по сторонам.       — Что узнала? — Егор вытягивает Машу из разговора. Решает не вдаваться в подробности или же контекст вопроса. Она сама все знает.       — Двойная зарплата — и я скажу, — усмехается она, довольно глядя на шефа, и опрокидывает бокал шампанского.       — Хоть тройная. Или уволю сам, — он хмурится.       — Ой, страшно-страшно, — она играет бровями и улыбается. — Фу, че серьезный такой? Скажу я тебе. Короче… Он не предоставил нам один подписанный документ. Еще в самом начале. Наш — получил, свой — так и не отправил. Чисто теоретически, этот документ не так важен, там шаблонные фразы, взятые из интернета, но! Технически, или юридически, хер знает, как сказать… В общем, технически, весь договор вообще недействителен.       Егор замирает, глядя на веселое лицо Маши.       — Если вторая сторона нам не предоставила полный пакет документов, понимаешь? У нас нет экземпляра одного из обязательных документов, подписанного второй стороной. Все это — мыльный пузырь, — Маша разочарованно кивает, осознавая масштаб пиздеца, творившегося с ними два года. — Крутит девчонкой, как хочет. И нами.       — Юристов уволить нахуй, — усмехается Егор. Удивляется, что не чувствует ярости за такой косяк его подопечных. Только облегчение.       — Ты все равно поаккуратнее с лишними глазами, — Маша снижает тон. — Пожалей Алису свою. И так уже только ленивый не написал, что вы вместе на одних съемках.       — Все будет ок, — кивает он, озираясь по сторонам, и ищет глазами Валю.       Вот она. Блондинка. С красными губами, в черном платье, в компании Каменного Ебала, не отходящего от нее ни на шаг.       — Интересно, а со Стоуном у них такой же фальшивый контракт? — усмехается Маша.       — Бля… А вдруг?       — Боже, только не встречайся с ней опять, Его-о-ор…       — Встречаться — нет. Спасать — да. Это ж пиздец… Смотри, они, кажется, ругаются.       Валя активно жестикулирует, что-то злобно выговаривает, вытягивая вперед подбородок. Он знает эти движения. Она в ярости. Ох, не завидует он Стоуну. Девушка вдруг встает из-за стола, всплеснув руками, что-то бросает своему недомужу, на что тот не может ответить, лишь порывается встать из-за стола, чтобы догнать ее, но его останавливают сидящие рядом друзья и мотают головой.       — Я пошел, — он срывается с места.       Сбегает по длинной лестнице, глазами снова ищет ее: идет к уборным. Выжидает пару мгновений и заходит за ней в длинный темный коридор, удостоверившись в отсутствии лишних глаз по пути и вокруг. Наблюдает за ее фигурой: ужасно похудела. И что он с тобой сделал, малышка? Зачем тебе это все?..       С радостью понимает, что совсем не переживает. Вернее, не переживает только о том, остались ли чувства. Он уверен: не остались. Ничего. Ни чуточки. Совсем. Только безумная тоска от того, в каких напряженных отношениях они находились все это время. Как еще и оказалось — почти бессмысленно.       Яростный стук ее шпилек по кафелю заполняет весь коридор. Он ловит ее предплечье, тянет к себе и поворачивает за угол, прижимая к стене, и нависает над ней       — Ты… — выдыхает она, шокированная запредельной близостью с тем, кого избегала два года.       — Тихо. Минута твоего времени — и больше никогда меня не увидишь.       Дожидается ответного кивка.       — Наш контракт — туфта. Твой Заир хуево разбирается в документах, весь контракт недействителен, можешь передать ему, чтобы шел нахуй. Валь… Мне жаль, что мы не смогли тогда просто фальшиво встречаться по контракту. Мне жаль, что мы втянули друг друга в такие больные отношения. Прости меня за всю боль, что я тебе причинил. Я полный козел, абьюзер-бой и сволочь. Прости за Pussyboy'а. Я мудак. Ты этого не заслужила, — выпаливает он на одном дыхании, готовясь к следующей реплике, разглядывая шокированные глаза маленькой, теперь уже, блондинки с огромными карими глазами. — Я искренне тебя любил. Ты прекрасная. Будь такой всегда… Не выходи замуж за этого еблана, не ломай себе жизнь, я тебя прошу.       Он видит, как бессильно дрожит ее подбородок и выгибаются брови, придавая милой мордашке жалобный вид. Сердце Егора сжимается. Боже… Она ведь сама не понимает, что делает…       — У тебя есть полное право ненавидеть меня, но я здесь, чтобы сказать, что я отпустил. Тебя, нас… Понимаешь?       Карие глаза заполняются слезами. Она в шоке. В полном. У него — груз с души. Чувствуют знакомые запахи. Они все еще помнят любимый парфюм друг друга. Он помнил, что она давно хотела похудеть и покраситься в блондинку. Она что-то помнила про него, но уже не могла сообразить: мысли в голове летали, как летучие мыши.       — Я хочу жить дальше, Валь. Я влюбился. Наконец-то. По-настоящему… Пожалуйста, прости меня, если сможешь… Если тебе когда-то понадобится моя помощь — ты знаешь мой номер. Только разблокируй его, — усмехается он.       Он выпалил ей все, что копилось у него внутри долгие годы. Все, что он хотел ей сказать каждый раз, когда видел ее. Все, что думал, когда слышал нелепые новости о ней. Все, что так долго хотел и так долго не мог сказать. Те мысли, которые вызывали у него тревогу, панические атаки, страхи смерти, одиночества, ненужности, покинутости… Все, что разрушало его годами, — исчезло за минуту.       Ловит ее ошарашенный, но понимающий взгляд, кивает, прощается и удаляется в мужскую уборную. Сам себе не верит. Освежает лицо и с улыбкой выдыхает: «Пора возвращаться к жизни».

      С утра Егор просыпается от долбежки в дверь его номера, разрывающегося телефона и кипиша в коридоре, и понял, что бомба вчера все-таки сдетонировала. Что-то явно было не так.       — Егор, открой, я тебя убью! — голос менеджера тоже не внушал надежды.       Еле разлепив глаза и держась за свою страдающую от похмелья голову, он запускает Машу внутрь. Та хлопает дверью, закрывает ее на семь замков и разъяренно смотрит на рэпера, вспоминая все матерные слова, которым он ее учил.       — Ты нахуя вчера под камерами зажимал Карнавал, придурок?!       Похмелье как рукой сняло.       Алиса была уже вне зоны.